На балу

Штольман еще раз поцеловал Анну, на этот раз очень нежно, и с явным усилием отстранился. Он откинулся на спинку сиденья и смотрел прямо перед собой. Он знал, что один взгляд на Анну, и он снова начнет ее целовать. Проблема была в том, что ему и не нужно было на нее смотреть, чтобы знать, как она сейчас выглядит. Полураскрытые губы, припухшие от его поцелуев. Порозовевшие щеки, ушки и кожа на груди, видимая в вырезе платья. Голубая жилка, бешено бьющаяся на шее. Учащенное дыхание, от чего грудь беспрестанно вздымается. И все ее тело, за эти несколько минут ставшее мягким и податливым, как восковая свеча в руках… Штольман пробормотал под нос нечто невнятное, но явно не подходящее для женских ушей, и сделал еще несколько глубоких вздохов. Он знал, что единственный способ развеять этот морок страсти, повисший над их пролеткой, это найти тему для разговора, причем такую, которая гарантированно заставит их обоих отвлечься. Вернее, ему и не надо было ее искать. Такая тема у него была. Так что он, все также прямо глядя вперед, сказал: - Анна Викторовна, сегодня вечером мне потребуется ваша помощь. - Конечно, Яков Платонович. Все, что захотите, - голос Анны так сбивался на придыхание, что Штольман еще раз проклял все на свете. – Что вы собираетесь делать? - Я собираюсь провести негласный обыск особняка купца Игнатова. - Что?! – раздался пораженный и на этот раз абсолютно трезвый голос Анны. Штольман сказал вслух, обращаясь сам к себе: - Знал, что это сработает. - Анна Викторовна, вы помните дело убийства купца Караваева и трех коломбин? – начав разговор по делу, спросил Штольман. - Ну, разумеется, - мрачно сказала Анна. У нее было сразу несколько причин с недобрыми чувствами вспоминать это дело. - Странное это было дело. Очень странное. - Яков Платонович, я не поняла. Вы сомневаетесь в вине Маши Солоницыной? - Не в том, что она убийца. А вот ко всему остальному есть множество вопросов. Давайте вспомним, каковы были обстоятельства дела. Ваша бывшая одноклассница Мария Солоницына придумала схему транзита контрабанды, причем ни чего-то там, а опиума, а когда эта схема оказалась под угрозой, начала убивать. - И что? - А то, что не вяжется. Криминальная схема была придумана и организована блестяще, работала как часы. И весь этот продукт высокоорганизованного разума оказался уничтожен, потому что у его якобы создательницы сдали нервы. Вы же сами видели. Солоницына была тревожной, импульсивной барышней с расшатанными нервами. - Вы полагаете, что Маша была только прикрытием для истинного организатора? - Да. Я считаю, что она не могла создать эту криминальную схему. Это сделал кто-то другой. Она была только исполнителем и лицом проекта. Но и это еще не все. В этом деле есть еще более интересный персонаж – господин Игнатов. Преуспевающий московский купец покидает старую столицу и отправляется в провинциальную глушь. Впервые в жизни прибывает в Затонск, причем практически сразу после смерти Караваева и с места в карьер выкладывает кучу денег за долю в его бизнесе и за его дом. При этом, хотя Павел Евграфович часто производит впечатление гуляки и совершенно беспутного человека, на самом деле нервы у него стальные, великолепная выдержка и отличная физическая подготовка. Но все это он старается не афишировать. Не многовато ли странностей, удивительных совпадений и эксцентричных решений для одного дела? Анна осторожно задала, очевидно, напрашивавшийся вопрос: - Вы полагаете, что к этому делу причастен… Гефест? - Рано об этом судить. Но учитывая обстоятельства, мы просто обязаны провести проверку, а Игнатов тут очевидным образом первый кандидат. Его сегодняшний бал просто идеальная возможность не просто проникнуть в дом, но и попробовать узнать о его хозяине побольше. - Но вряд ли Игнатов и есть сам Гефест. Он всего год назад впервые появился в Затонске. А Гефест, судя по всему, связан с городом давным-давно. - Бесполезно строить догадки. Информации пока слишком мало. - Что от меня потребуется? – деловито спросила Анна. Штольман с нежностью взглянул на нее: - Вас никогда не придется уговаривать поучаствовать в авантюре? - Неужели вам бы этого хотелось? – улыбнулась Анна. Яков поднес ее руку к губам и нежно поцеловал пальцы. Потом опустил руку и разжал ладонь – они въезжали в центральную часть города.