На балу

Несколько часов спустя Анна стояла в бальной зале и с любопытством осматривалась. Нельзя было не отдать должное Игнатову: результат после проведенного им ремонта особняка чрезвычайно впечатлял. В прошлом году во время расследования убийства Караваева эта зала произвела на Анну какое-то тусклое, почти потертое впечатление. В этот же раз она находилась в помещении, которое все свидетельствовало о тонком вкусе и состоятельности владельца, и при этом в нем не было и следа показной, явно избыточной роскоши, чем частенько грешит в России купеческое сословие. «Штольман прав», - подумала Анна, - «Игнатов куда как не так прост, как кажется на первый взгляд». Хозяин же вечера был уже заметно навеселе и передвигался по зале, окруженный стайкой девиц на выданье. Что касается нее самой, то, когда она здоровалась с ним по приезду, купец выдал весь свой стандартный набор – на ее декольте задержал взгляд дольше, чем было уместно, а стандартные слова приветствия говорил таким масляным тоном, что Анне захотелось руки вымыть. Анна снова огляделась, пытаясь заметить в толпе Якова, однако в этот момент ее привлек голос стоящей рядом матери, которая в очередной раз громогласно жаловалась группе приятельниц на дочь. - Представить не могу, сколько она за него отдала. Не удивлюсь, если четверть наследства, оставленного ей бабушкой. Нет, это, безусловно, полное ее право. 21 год ей исполнился, в права наследования она вступила, может распоряжаться средствами по своему усмотрению. Но неужели нельзя было найти что-то более приличное? Ничего не скажу – камень там прекрасный. Крупный сапфир великолепного качества. Но само кольцо – просто кошмар. Невозможно старомодное. Такие уже лет пятьдесят, как не носят. Я ей говорю, раз уж купила, давай хоть оправу новую сделаем. А она в ответ говорит… - Мама, - с нажимом произнесла Анна, - мне нравится кольцо таким, какое оно есть. - Вот именно это она в ответ и говорит, - завершила Мария Тимофеевна свой горький рассказ товаркам. Чтобы не устроить скандал с мамой прямо в бальной зале, Анна решила прогуляться и буквально через три шага столкнулась с мужчиной, который из-за их столкновения опрокинул на себя бокал шампанского. - О, мне так жаль, - бросилась извиняться Анна. - Не беспокойтесь, все в порядке. Я всю жизнь невезучий, - сказал он, вытирая костюм носовым платком, тут он снова взглянул на Анну, как будто в первый раз ее не разглядел. - Но возможно в этот раз наоборот мне повезло. Разрешите представиться. Голобровов Сергей Петрович. - Миронова Анна Викторовна. Вы ведь не из Затонска? - Нет, я однокашник хозяина дома. Приехал вот из Москвы посмотреть, как он здесь живет. Тут в зале заиграл вальс, и Голобровов, как будто немного смутившись, сказал: - Анна Викторовна, не окажете мне честь? - Сергей Петрович, я… Анна приготовилась было отказать, но тут Голобровов шутливо-умоляюще произнес: - Ну, хотя бы в качестве компенсации за бокал шампанского? Анна засмеялась и сделала церемонный реверанс в знак согласия. Они вышли в центр зала и закружились в танце. Партнером Сергей Петрович оказался приятным, он уверенно и комфортно вел ее в танце. А она, вальсируя с ним, в очередной раз замечталась о танце совсем с другим мужчиной. Не сосчитать, сколько раз она представляла их танцующих. Это мечта становилась ее навязчивой идеей, но никак не сбывалась. Она шла на этот вечер с надеждой, что сегодня это, наконец, случится. Но пока они даже не встретились. Танец закончился, и Голобровов со всеми церемониями проводил Анну за пределы танцевальной зоны. Она в очередной раз, уже с некоторым отчаянием оглядела залу, но тут ее всю вдруг непонятно с чего окатила волна тепла и через три секунды она услышала за спиной любимый голос: - Хорошо проводите время, Анна Викторовна? - Неплохо, Яков Платонович. - Не поворачивайтесь. Кстати, с кем это вы вальсировали? Анна едва сдержала улыбку. В небрежно-любопытствующем тоне Штольмана отчетливо пробивались нотки ревности. - Это друг хозяина дома, приехавший из Москвы. А что? - Да нет, ничего. Просто вообще-то мы тут по делу. - И я готова к нему немедленно приступить, - ирония в голосе Анны звучала все более отчетливо. - Значит тогда так. Я сейчас поднимаюсь на второй этаж. Через пять минут вы поднимайтесь следом, и дальше я на месте объясню, как будем действовать. Наступила тишина, но едва Анна уверилась, что Яков ушел, за спиной вновь раздался его голос с весьма ехидными нотками, явно предполагающими расплату за ее иронию над его ревностью. - Кстати, дорогая. Восемьдесят. - Что восемьдесят? – не поняла Анна. - Это кольцо вышло из моды не пятьдесят, а минимум восемьдесят лет назад. Оно у нас в семье около ста лет. Так что восемьдесят лет назад оно уже вполне было старомодным. - О нет, вы слышали маму, - залилась краской Анна. - Так вот значит, что вы сказали о нем родителям. Мне было любопытно, как вы объяснили его появление. - А что вы хотите? – горячим шепотом начала объяснять Анна. - У меня появилось новое украшение, очевидно дорогое, которое я при этом ношу, не снимая. Что я могла еще сказать? Сказала, что увидела его в Петербурге в антикварной лавке, сразу безумно в него влюбилась и купила, взяв деньги из бабушкиного наследства. - И были абсолютно правы, любимая. Кстати, я рад, что Марии Тимофеевне понравился камень, - тихо засмеялся Яков. И окончательно ушел.