На балу

Анна не поднялась на второй этаж ни через пять, ни через десять, ни через пятнадцать, ни через двадцать минут. Уговаривая себя, что ее просто кто-то из знакомых задержал разговором, Штольман вернулся на первый этаж и стал прочесывать помещения. Зашел даже на кухню. Анны нигде не было. Он вышел на улицу и обошел вокруг дома. Потом сделал еще круг, расширив радиус. Тогда-то он ее и увидел. Она лежала на дорожке, ведущей от заднего входа, и ее светлый атлас мерцал в лунном свете. Он подошел и поднял ее с земли. Бальная туфелька. Штольман вспомнил обувной магазин недавним майским утром. Они тогда завершили очередное дело. Подозреваемого готовились брать на светском рауте, так что Анна была в вечернем туалете и выглядела в тот вечер просто невозможно прекрасной. Однако у преступника оказались свои планы. В результате всю ночь их ведомству пришлось носиться по городу. Закончилось – и благополучно – все уже под утро. Они пошли домой пешком. Раннее майское утро в Петербурге и Анна рядом. Штольману временами казалось, что он просто не может дышать от того, как он счастлив, и когда он смотрел в ее глаза, то понимал, что она чувствует то же самое. А потом они пришли к ней домой, и Анна внезапно разрыдалась над испорченными за эту ночь бальными туфельками, не предназначенными, чтобы в них преследовали преступников по петербургским улицам. Анна сама не понимала, почему она вдруг расстроилась из-за такой ерунды, как испорченные туфли. Просила у него прощения, говорила, что она обычно не такая дура, и вообще не понимает, что с ней такое. Но продолжала рыдать и никак не могла остановиться. Яков обнимал Анну, чувствуя, что его просто разрывает от нежности и любви к ней, а затем отвел в спальню и любил ее, пока она не уснула в полном изнеможении. Потом он оделся, взял погибшие туфли для образца размера и вышел из дома. Он поехал в лучший петербургский магазин дамской обуви. Когда через несколько часов Анна проснулась, он лежал рядом, и между ними была обувная коробка, в которой находились новые бальные туфельки. Анна категорически отказалась принимать его подарок. Твердила, что это невозможно, неприлично, недопустимо и еще куча «не». Но Яков, не слушая, прижал ее к кровати и нашел очень весомые аргументы «за». Сейчас во дворе особняка Игнатова, Штольман вспомнил, как тогда стоял перед прилавком обувного магазина, обозревал десятки вариантов бальных туфель и чувствовал, как его охватывает паника. Он понятия не имел, какую пару выбрать. Хуже того, они все ему казались одинаковыми. Но после часа мучительного выбора он определился, откровенно осчастливив своим уходом продавца, из которого уже всю душу вынул трудный клиент. Штольман держал в руках бальную туфельку и точно знал, что она из пары, что он подарил Анне.