Железная Звезда

Трандуил сверху вниз смотрел на стоящую перед ним пленницу. Взгляд его ледяных, прозрачных глаз не выражал ничего. От всей фигуры лесного короля веяло холодом, который заставил бы чувствовать себя неуютно любого, но отчего-то не действовал на нолдо. Ангренэль стояла, чуть склонив голову, отчего её распущенные волосы упали на грудь. Молчание её в отличие от Торина Дубощита не было ни гордым, ни надменным. Её серебристо-серая и тонкая, точно бесплотная тень, фигура выражала спокойствие и какую-то, несомненно, достойную похвалы, смиренность. Она глухо, словно не осознавая, отвечала на вопросы короля лесных эльфов. Имя назвала сразу, возраст – задумавшись и попросив сказать, какой сейчас год. - Ты одна из нолдор? – спросил Владыка Лихолесья. Голос его прозвучал в полной тишине тронного зала. Женщина подняла на него глаза и замерла, чуть нахмурилась, пытаясь понять. В синих озёрах не было ни раскаянья, ни подобострастного уважения, лишь пустота, полная тоски и печали. Трандуил прищурился, борясь с гневом – кем себя мнит эта негодяйка? Впервые за многие века, ледяная маска королевского безразличия треснула. Повелитель Лихолесья резко поднялся с трона и приказал, едва не сорвавшись на крик. – Отвечай! - Я не была с нолдор, что выбрали остаться в Валиноре, с королём Финарфином – ушла вслед за королём Феаноро, оставив благословенный край, – наконец, подала голос Ангренэль, после долгого молчания. Трандуил впервые за все время «допроса» увидел хоть какие-то эмоции – женщина на миг сжала в кулаке подол платья, но тут же опустила. Во взгляде, поднятом на Владыку Лихолесья, мелькнула неподдельная мука, к удивлению эльфа, нашедшая отклик в его сердце. – Я не знаю, могу ли причислять себя к гордому народу, что не убоялся проклятья валар и отправился мстить. Я предала свой народ – ведь осталась жива, в то время как они пали… Трандуил ненадолго замолчал и медленно спустился с постамента, на котором стоял его трон. Его тихие шаги казались шелестом опавшей листвы в тишине залы. Король Лихолесья остановился перед нолдо, глядя ей в глаза. Два таких похожих своей холодностью, но разные по природе происхождения взгляда встретились, ненадолго столкнулись, но всего через мгновение Ангренэль опустила глаза - Ты видела Аман? – с едва различимым благоговением в голосе спросил Трандуил, как и любой эльф, он мечтал когда-нибудь возвратиться в блаженное королевство Амана. - Я жила там, – ответила женщина, не поднимая взгляда. – Но мне больно вспоминать о том времени. Слишком много бед принёс своему народу Пламенный Дух. Но, может быть, я когда-нибудь и смогу рассказать Вам об этом, Владыка Трандуил. Король лесных эльфов ничего не ответил, глядя на стоящую перед ним нолдо. Время не тронуло её лица и тела (внешне она была по-прежнему молода и красива, как и любой эльф), но душу искалечили войны и годы, что она скиталась по миру, лишённая права вернуться на Благословенную Землю. - Камни, – вдруг вспомнил Владыка Лихолесья и глаза его ярко вспыхнули, – те, что в твоей груди. Откуда они? Я не слышал о том, что кто-то кроме драконов мог носить драгоценные камни на себе… подобным образом. Ангренэль едва заметно улыбнулась, уголки её резкого рта дрогнули, а в глазах появилось что-то похожее на нежность – воспоминания. Женщина поднесла связанные руки к груди и прижала ладони к самому большому камню, который был прикрыт глухим платьем. - У моего народа был такой обычай. Не знаю, практикуют ли его теперь, но раньше, ещё до Эпохи Солнца, это было не то чтобы часто, но и не редко. Некоторых детей, обычно девочек или же очень искусных в каком-то ремесле юношей, посвящали кому-то из валар. Нам, детям, давалась возможность познать больше и обрести защиту, а вала, которому был посвящён ребёнок, получал преданного ученика. Обычно камней было три. Первый указывал на то, что дитя избрано стать кем-то большим, чем просто прядильщик или, к примеру, землепашец. Второй – подарок вала-учителя, третий – дар одного из майар, что служили наставнику ребёнка. – Ангренэль поочерёдно указала на центральный, правый, а затем и левый камень. - А остальные два? – нахмурился Трандуил. – Откуда они? - Четвёртый – подарок одного очень значимого для меня мужчины, другой… - нолдо замолчала, лицо её вдруг потемнело, а губы сжались в тонкую полоску. – Пятый и последний я вставила сама, чтобы не забыть об одном очень важном для меня событии. Важном и печальным, не только для меня, но и для многих народов. Войне. В тронном зале повисло молчание. Трандуил не мог оторвать взгляда от места на груди нолдо, где под лёгкой тканью платья, что должно было послужить саваном, были пять прекрасных камней, чей блеск пленил эльфа, так же как яркое сияние самоцветов, которые он увидел в царстве гномов. И те, и другие камни были недоступны лесному королю, а оттого ещё более желанны. - Простите меня, если я оскорблю Вас своим вопросом, но мне показалось, когда я поднималась по лестнице, в темницах были гномы… Среди них нет потомка Дурина? – в тихом, слегка хриплом голосе Ангренэль звучала странная надежда. Прекрасное лицо короля эльфов исказила гримаса ненависти. Не ответив ничего на вопрос нолдо, Трандуил велел страже увести её обратно в камеру. Ангренэль молчаливо поклонилась Владыке Лихолесья, который уже вновь восседал на троне, словно и не сходил с него. Тихое «Простите мою дерзость, Владыка» поднялось под высокие своды залы и там же угасло. Ангренэль вновь оказалось в своей камере, на этот раз в одиночестве. На столе стоял поднос с едой, к которой женщина притронулась опасливо, словно не зная продуктов, лежащих на серебряных блюдах. Она долго медлила, катая в пальцах крупную красную ягоду, прежде чем отправить её в рот. Сладко-кислый сок разлился по языку, поражая женщину новыми ощущениями. Медленно проведя пальцами левой руки по губам, нолдо прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом. Руки пленнице развязали, как только она оказалась в камере, так что в движениях она не была скованна. Поев, нолдо взглянула в небольшое окно, находящееся под потолком. Решётка делила предрассветное небо на ровные сегменты. - Vasa… – медленно выговорила женщина и отвернулась от светлого пятна. Одним глотком допив некрепкое вино из кубка, Ангренэль не снимая одежды, легла на кровать и закрыла глаза. Но пленница не спала, как могло показаться стражам, загляни они в её камеру. Тихий, едва различимый голос женщины выводил слова древней молитвы. Привычная мольба Ниэнне, горькой солью ложилась на губы, хотя глаза Ангренэль и оставались сухими – она выплакала все слёзы ещё в первые годы своих странствий, после потери своего возлюбленного и господина. ____________________ Пламеный Дух – Феанор. Ангренэль дословно переводит имена эльфов, потому что плохо помнит синдарин. Vasa – нолдор называли солнце «Сердцем Огня»