Железная Звезда

После омовения, нолдо облачилась в приготовленное услужливыми служанками платье. Густой синий цвет и утончённая лёгкость шёлка сделали Ангренэль похожей на изображения Варды. Постояв недолго у зеркала, нолдо опустила взгляд, рассеянно поглаживая безымянный палец, на котором не хватало привычной тяжести кольца. Вновь мысли женщины вернулись к её господину, но она отогнала их прочь. Из купальни Анргренэль вышла с лёгкой улыбкой на губах. Влажные её волосы слегка вились, свободно разметавшись по спине и плечам. Юные эльфийки, приставленные к гостье, тут же поспешили предложить ей помощь в уходе за волосами и составлении причёски к празднику. Нолдо милостиво согласилась, разрешая девушкам заплести себя. Никогда у юных эльфиек не было столь покорной и благодарной госпожи. - Скажете, Вам больше нравятся цветы или жемчуг? – одна из служанок раскрыла перед Ангренэль ларец. - Нет, спасибо, не надо драгоценностей. Я и так в долгу у вашего короля, – мягко отвергла богатое подношение нолдо, едва взглянув на украшения. В запрещающем жесте выставив ладонь, женщина улыбнулась виновато. - Как прикажете, – коротко поклонилась эльфийка и отставила подарок короля. Вторая девушка приложила к волосам нолдо несколько цветов, один краше другого. Каждое растение источало одурманивающий аромат, напоенный солнцем и влагой. Ангренэль подняла взгляд на зеркало, глядя на собственное отражение едва ли не с удивлением. – Тогда, скажите какие цветы Вы хотели бы вплести в волосы? - Что-нибудь простое, прошу. Я не хочу привлекать излишнего внимания, – смутилась нолдо, губы её вновь изогнулись в рассеянной улыбке. Она указала на белоснежные некрупные цветки, с тонким едва уловимым ароматом. – Вот эти кажутся мне подходящими. - Тогда Вам стоило бы идти с ног до головы в золоте, госпожа! – рассмеялись служанки, вызвав недоумение в глазах подопечной. – Вечером всё сами увидите и поймёте, но не беспокойтесь – Вы гостья короля, лишь на Вас будут ровняться все дамы двора. Девушки ещё что-то щебетали, рассказывая о совершенно незнакомых Ангренэль эльфах, которых владыка Мирквуда пригласил на сегодняшнее празднество. Нолдо молчала, погруженная в свои мысли. Ей виделись иные палаты, празднества и наряды, совсем другой владыка владел мыслями женщины. Стоило ей лишь на мгновение прикрыть глаза, как перед внутренним взором представали призраки прошлого. Одно лишь имя прорезало марево видений, заставив Ангренэль вздрогнуть, распахнув глаза. - Я уколола Вас? Простите! – служанка, держащая в руке заколку испуганно отпрянула, зная капризный нрав мирквудских красавиц. - Нет, милая, ты не ранила меня. Не бойся, – нолдо успокаивающе погладила девушку по руке. Глаза Ангренэль блестели, губы кривились в непонятной гримасе. Женщина была взволнована и едва подавляла желание вскочить и начать расхаживать по своим покоям. Успокоив себя усилием воли, она вновь замерла, расправляя плечи. – Ты назвала имя, знакомое мне. Часть моего прошлого заключена в мужчине, носившем это имя. Повтори, я боюсь ошибиться. - Глорфиндел? – удивилась служанка, по лицу девушки было видно крайнее нетерпение. – Он великий воин, военачальник Ривенделла. Владыка Элронд часто отправляет его с визитами. - Говорят, он прекрасный переговорщик, бывал даже на юге. Мы видели правда его всего пару раз во время пиров. - Её подруга так же изнывала от любопытства и неприменима пожаловаться на гостя. – Он не слишком любезен с нашими дамами, но любит вино и песни. Правда мы ни разу не слышали его пения. - Лорд Дома Золотистого Цветка нелюдим и горд, – улыбнулась женщина криво, впервые черты её лица приобрели живые, подвижные черты. Глаза синие, как море, сузились, прячась за пологом длинных ресниц. – Думаю, мне удастся упросить его сегодня спеть для вас, милые, но не более. В сердце этого мужа навеки поселилась одна единственная дама. Девушки изумлённо смотрели на свою госпожу, ожидая её признания в любви к Глорфинделю или в безответной страсти того к самой гордой эльфийке, вот только лицо нолдо было решительно и сурово. Юные прелестницы во все времена любили сказки о любви, вот только Ангренэль давно в них не верила. Одними губами она произнесла имя возлюбленной Златоволосого. - Война? – ахнули эльфийки и тут же прижали ладони ко рту, точно испугавшись собственных слов. Нолдо кивнула, подтверждая, что девушки правильно услышали. Поднявшаяся в груди ненависть не смогла разжечь пламени и улеглась, так и не найдя выхода. Служанки почтительно поклонившись, покинули женщину, не заметив, как сжалились кулаки несчастной. Стоило девушкам скрыться, как нолдо точно небрежно сломанный стебель упала на туалетный столик, пряча лицо в ладонях. Слёз давно не было, за долгие годы разлуки осталось только щемящее сердце горе. Под прикрытием век разгорались алые угли чужого взгляда. Беззвучно двигались побледневшие губы, шепча любимое, проклятое всеми имя. Майрон. С его именем несчастная женщина засыпала и просыпалась многие века, без надежды на возвращение своего господина. Его объятья когда-то прогоняли извечный холод, побеждая первородную природу, порождая в теле неистовый огонь. Он был рядом всегда, повелевал ли судьбами народов, строил ли крепость, разрабатывал ли тактику ведения боя. Возвращался под покровом ночи к ней, даря то, в чём она так нуждалась. Любовь майар не похожа на любовь смертных или эльдар, их силе подчиняешься, принимая покорно и с готовностью каждую метаморфозу. Ангренэль с готовностью раскрывалась на встречу яростной стихии, жадно впитывая болезненный огонь поцелуев, жар больших, но не утративших изящества ладоней, ласкавших её. Оставленные следы ночного безумия проходили к вечеру лишь затем, чтобы появиться вновь, впитаться в память, засесть глубоко в сердце, врываясь в мягкую плоть острыми железными крючьями томления и ожидания. Любви преданной и откровенно обнаженной. Только с тем, кого прозвали Врагом Ангренэль чувствовала покой. Она была его глашатаем много столетий назад, когда Майрон, став уже Сауроном Жестоким, набирал силу после падения своего учителя. Она скорбела с ним, ожидая возвращения проклятого вала и истово молилась Ниэнне, когда надежда покидала его. Под сомкнутыми веками вновь загорелся знакомый пожар чужого взгляда. В тишине каменных покоев, щедро дарованных гостье Трандуилом раздались тихие шаги босых ног. Ангренэль выпрямилась, отведя взгляд от собственного отражения. Она бы с большим удовольствием разделила с лордом Дома Золотого Цветка судьбу воина. - Постой, вор, – тихим голосом окликнула пустоту за своей спиной нолдо. Шаги смолкли, в воцарившейся тишине женщина отчётливо слышала быстрый стук чужого сердца. Всеобщее наречье давалось ей легче с каждым разом, слова проступали в памяти как чернильные пятна сквозь пергаментные листы. – Я не выдам тебя, вор. Ты ходишь по всему дворцу, не отпирайся, я слышала твои шаги и в темнице, и в купальне, и в тронном зале короля Трандуила. Скажи, среди гномов, тех что томятся внизу, в темнице, есть потомок Дурина? Я слышала от стражи, что они пленили отряд гномов, покушавшихся на казну владыки Мирквуда. - Торину не нужна казна Трандуила! – пустота обрела голос, донесшийся от стола, уставленного разнообразными яствами. – Он ищет путь домой, к Одинокой Горе - Эребор? Мне знакомо это именование, но я не ведала, что она обжита подгорным народом, – опечаленно вздохнула Ангренэль. – Но не это сейчас важно. Ты знаком с потомком Дурина и желаешь ему добра, а потому слушай меня, вор. Сегодня владыка Трандуил устраивает пир, стража будет пьяна от вина и песен, ты, если хочешь спасти своих друзей, забери ключи от темницы и беги с гномами прочь из дворца. - Разве можно отсюда сбежать? – воскликнул воришка, яблоко в невидимых его руках подскочило и лишилось изрядной части румяного бока. На сочной мякоти остался след от зубов. – Все ворота будут закрыты и не откроются до самого утра. - Есть и другие способы покинуть дворец. Нет непреступных крепостей, вор, – с грустью улыбнулась нолдо. Беспокойные руки терзали подол платья, беспрестанно сминая и вновь разглаживая складки. – Тебе следует торопиться, вор. Будь осторожен и передай потомку Дурина… Воришка обратился в слух, позабыв что невидим, он кивнул, перестав даже жевать. Сидящая пред ним красавица нахмурилась, поджав бледные губы. Качнув темноволосой головой, нолдо прикрыла глаза. - Нет, не надо ему знать ничего. Ступай, да сбережёт тебя Звезда, – вскинула ладонь женщина, одаривая вора странным благословением. Невидимый визитёр поторопился покинуть гостью эльфийского короля – у него было ещё очень много дел в темницах дворца. Ангренэль покачала головой, чувствуя подступившие к горлу непрошенные слёзы. – У тебя сегодня нет права на ошибку, вор. Час пира приближался, а вместе с ним росло и чувство томящей тревоги. Нолдо боялась гостя короля Лихолесья. Нет, рыцарь Золотого Цветка никогда не причинит вреда женщине – это она знала более, чем хорошо, как и то насколько искусен был гондолинец в военном деле. Золотоволосый был опасен женщине как свечное пламя для крыльев мотылька. Женщина сочла лучшим не вспоминать о том, что огонь не способен причинить ей вред. Память долгоживущих довольно часто больше напоминает едва подсохшую рану, нежели неиссякаемый кладезь знаний. От грустных размышлений Ангренэль отвлёк страж, получивший распоряжение сопроводить гостью к пиру. Провожатый с трудом скрыл удивление при виде нолдо, чей более чем скромный наряд, единственным украшением которого были пять драгоценных камней, сверкающих в оправе молочной кожи, разительно отличался от праздничного облачения лесных эльфов. Ангренэль поднялась, улыбаясь лишь самыми уголками губ. - Где мне можно взять лютню? – вполголоса спросила женщина, открыто встречая взгляд стража. - На пиру будет много инструментов, – отчего-то смутился житель Мирквуда, отводя алчущий взгляд от камней на груди женщины. – Вы в праве выбрать любой. Позвольте проводить Вас – дворец полон запутанных ходов и галерей, в которых не трудно и заблудиться. Ангренэль кивнула, позволяя увести себя, едва касаясь кончиками пальцев локтя провожатого. Эльф был ещё молод, а потому не умел в достаточной мере скрывать своих эмоций и порывов. Идти в тишине вскоре стало ему и вовсе невыносимо, а потому юнец завёл ни к чему, как он полагал, не обязывающую беседу о сегодняшнем праздновании, раскрывая все тайны, даже те, о которых следовало бы молчать. - … Владыка невероятно щедр сегодня – велел выкатить страже целую бочку вина! – от предвкушения знатной пирушки страж даже немного порозовел. Впрочем, виной прилившей к лицу краски могла быть и рука немногословной гостьи, соскользнувшая с локтя на пояс юноши при неловком шаге на лестнице. Нолдо аккуратно поддержал её спутник, дольше необходимого задержав ладонь на узкой талии. - Думаю, если Вы не хотите пропустить всё самое интересное, следует вернуться обратно, – улыбнулась Ангренэль, глядя в глаза стража. Житель Мирквуда заворожённо кивнул, не в силах отвести взгляда от чарующих синих озёр, в которых звёздами отражался свет факелов. - Но как же Вы дойдете? – взволновался он, горячо желая не оставлять таинственной гостьи. - Вы же расскажете мне дорогу. У меня хорошая память, а идти осталось совсем немного, – успокоила его женщина, пряча левую руку за спиной. Сжатого кулака нолдо коснулась маленькая влажная ладонь и связка ключей перекочевала в цепкие пальцы невидимого воришки. - Немного, – эхом повторил слова гостьи эльф. – Осталось повернуть налево и пройти открытой галереей до конца, за ней уже будет зал. Слышите, даже сюда доносятся пение и звуки музыки. - Благодарю тебя, страж. Ступай и пусть твоя ночь будет безмятежна! – нолдо невесомо коснулась лица юноши прохладными пальцами. Глаза стража затуманила невесомая дымка чар, он развернулся на каблуках и направился прочь от галереи, оставив нолдо в одиночестве. Женщина выдохнула с облегчением, ей не нравилась постоянная слежка, более того воришке требовался провожатый. Ангренэль свернула в указанный молодым стражником проход и замерла, восхищённо глядя на тёмное покрывало небо в алмазной россыпи звезд. - Всё кичишься богатством, Варда Аратарья? – качнула головой Ангренэль, злобы на хозяйку звёзд в её душе не осталось ещё несколько столетий назад. Ниэнна не зря учила своих подопечных смирять гордыню и ярость во имя жалости и сочувствия. Нолдо знала истинную причину извечной борьбы двух братьев, и роль жены Манве в этой более чем трагичной истории была куда более значимой, нежели «невинная жертва», которой так старалась показать себя Королева Звезд. При мысли о том, кто навек погружён в Бездну Ангренэль погрузилась в печальную задумчивость. Опустив голову, женщина прошла сквозь галерею, укрывая память, точно ребёнка в самом тихом уголке своего сознания. В обеденном зале, представлявшим, на самом деле несколько переходящих друг в друга искусственных пещер, звучала музыка и смех. Звон бокалов привёл нолдо в чувство, она улыбнулась мягко, приветственно склонившим голову стражникам. Жители Мирквуда праздновали, наслаждаясь пиром и музыкой, лившейся из-под умелых пальцев исполнителей. Одного взгляда на празднующих нолдо хватило, чтобы понять отчего так смущались её служанки, сетуя на скромность наряда «почётной гостьи». Приглашённые на пир блистали драгоценными камнями украшений, по яркости и обилию красок наряды лесных эльфов могли поспорить с лучшими цветниками Йаванны. Скромный наряд новоприбывшей не мог не привлечь внимания. Всё вокруг Ангренэль, вопреки опасениям служанок, дышало величием и какой-то совершенно нездешней строгостью. Разговоры в зале сошли на нет, даже музыканты, казалось, стали играть тише. Владыка Трандуил отставил кубок с вином и прекратил разговор с послом Элронда, в немом удивлении глядя на гостью. Лицо его на мгновение лишилось ледяной корки брезгливой отчуждённости, когда женщина, недавно едва не приговорённая им к смерти застыла перед ним с преклонённой головой. Подол её платья точно морская волна омыл пол, стоило ей опуститься в приветствии. - Владыка, Вы желали видеть меня на сегодняшнем празднестве – Ваша доброта ко мне неоценима. Для меня это честь – быть приглашенной Вами, – тихий голос Ангренэль отдался от высоких сводов потолка. Недавний собеседник Трандуила замер, точно был поражён на месте молнией. В лучистых глазах воина узнавание мешалось с недоверием. Та, что уже давно он считал сгинувшей, стояла перед королём Мирквуда, выражая смирение и покорность в каждом своём жесте и слове. Глорфиндел не мог ошибиться, это она – Железная Звезда, глашатай Гортхаура. Женщина, ставшая тенью и предвестником Врага, та, что была готова отдать жизнь за Проклятого во время Войны Последнего Союза. Воин не мог ошибаться, тот же ночной мрак волос, острые скулы, бледные губы, глаза цвета извечного моря, но главное – пять камней, ожерельем пролегающие на груди. Трандуил приподнял брови, глядя на замершую перед ним женщину. Его изумило то, что гостья отказалась от щедро предложенных им украшений – ни одна девушка Мирквуда и мечтать не могла о подобном расположении короля Лихолесья. - Это праздник и для тебя, ты – моя гостья, – замершее вновь лицо Владыки озарилось едва уловимой улыбкой. Вышитая золотом королевская мантия прошуршала по камням пола сухой осенней листвой, обнажив изящную кисть. Женщины изумлённо замерли – король подал руку незнакомке, так, словно она была равна ему по положению. Трандуил развернулся к подданным и гостям пиршества, нарочито показывая своё расположение к иноземке. Ангренэль не увидела того, кто объявил её статус гостьи во дворце Трандуила, её вниманием завладел эльф, с которым не так давно говорил Владыка Мирквуда. - Владыка, прошу, скажите, что глаза меня обманывают, – взмолилась Ангренэль, не отнимая, впрочем, руки из тёплых пальцев короля. - В чём же ты хотела обмануться? – изумился Трандуил, против воли любуясь нолдо. Она не имела ничего общего во внешности с матерью принца, любимой супругой короля, покинувшей его и сына много столетий назад в далёком путешествии из Серой Гавани, она так и не оправилась от ужасов войны. Гостья была поразительно хороша в своём простом наряде, мягкий свет кристаллов и факелов, освещающих зал, добавил ей какого-то потустороннего, почти мрачного очарования. Вполне возможно, что такой эффект производило осознание того, что Ангренэль видела Аман, заветный край, где каждого ждёт успокоение и радость. - Мне боязно поверить, что я вновь вижусь с лордом Дома Золотого Цветка. Мне довелось встречаться с ним раньше, – Ангренэль опустила глаза, скрывая синеву глаз под пологом ресниц. – Мы оба оказались не сдержанны в словах и действиях. Мне не следовало приходить. - В моём дворце нет места разногласиям и прежним обидам, тебе нечего страшиться. Глолфиндел прибыл как посол от Элронда. Он не станет нарушать хрупкого перемирия глупой несдержанностью – насмешливо произнёс Трандуил, направляясь к напряженно замершему лорду. – Позволь представить тебе мою гостью – Ангренэль. Я надеюсь ты не настолько пьян, мой друг, чтобы забыть правила моего дома – в Мирквуде нет места раздору. - Я чту твоё гостеприимство, Трандуил, и не нарушу покой твоего дома. Ангренэль, не ожидал увидеть тебя вновь, – Глорфиндел почтительно склонился к руке гостьи, невесомо коснувшись губами холодной кожи. – Так много зим минуло с нашей последней встречи. Мне довелось слышать, что ты сгинула по дороге в Серую Гавань. На мгновение женщина застыла, точно поражённая в самоё сердце – безымянный палец воина украшал тонкий серебряный обод кольца, украшенный одинокой слезой жемчуга. Украшение не более чем трофей для одного, являлось залогом вечной преданности и любви. - Неужели ты искал меня, воин? Как видишь, тебя жестоко обманули, Глорфиндел, – Ангренэль вскинула непокорный взгляд, заставивший воина машинально протянуть ладонь к оружию. В глазах женщины разгоралось печально знакомое эльфу всепоглощающее пламя. Глорфиндел остановил ладонь, так и не коснувшись рукояти клинка. Нолдо отступила в сторону короля Лихолесья, точно хотела обрести его поддержку в беседе. – Моей кончине не суждено было состояться благодаря милосердию Владыки Трандуила. Отряд его воинов подобрал меня у границы леса, спася от неминуемой гибели. Трандуил со снисходительной усмешкой наблюдал за развернувшейся перед ним картину, бесспорно, достойную кисти художника. Более всего она напоминала Владыке Мирквуда ссору влюблённых, но отчего-то подобная трактовка разговора неприятно колола сердце неподобающей королю ревностью. Однако то, что нолдо искала у него защиты расположило Трандуила к женщине настолько, что он не стал поправлять гостью, которая пусть и немного, но всё же исказила историю своего появления во дворце. - Было б странно не искать тебя, после всего горя, что было пережито нами, – парировал воин, взгляд его пронзал женщину ничуть не хуже клинка. Вот только израненная душа нолдо уже не чувствовала той боли, что способна причинить чужая ненависть, а потому Ангренэль продолжала безмятежно улыбаться. Тонкий аромат цветов, украшавших её причёску окутал женщину точно плащ, пробуждая воспоминания и короля, и Лорда Золотого Цветка. Для обоих этот запах значил слишком многое – его источали волосы любимых ими женщин. Как причудливо решила судьба, сведя в этот час столь разных мужчин, со столь похожими потерями, подле той, кто отчасти и была повинна в их горестях. – Сегодня праздник, Ангренэль, не будем же чинить ссор под сводами дворца Владыки Мирквуда. Глорфиндел поднял кубок, полный хмельного вина, глядя на нолдо с превосходством победителя. Короткий поединок завершился победой умелого воина, свою победу он праздновал, прикрывшись гостеприимством короля. Ангренэль прикрыла на мгновение глаза будто бы признавая поражение. Пальцы её сомкнулись на ножке кубка. - Во славу короля Трандуила, чьё гостеприимство позволило нам встеретиться! – подняла кубок Ангренэль, голос её отзвучал в повисшей в зале тишине. Взгляды всех эльфов обратились на гостью Владыки. Нолдо же смотрела в глаза короля, читая во взгляде одобрение. – Да не тронет Ваших земель голод, война и другое зло, Владыка. Вслед за почётными гостями, кубки подняли и другие, отдавая дань почтения своему королю. Глорфиндел удивлённо вскинул брови, но пригубил искрящийся напиток, поддержав речь побеждённого, но не сломленного врага. Едва различимая улыбка осенила лицо Трандуила, когда он приник губами к кубку, всё больше Владыка уверялся в том, что поступил правильно, сохранив жизнь пленнице, а после и даровав ей свободу и своё расположение. Ангренэль выпила свой кубок до дна, едва ощущая пряный вкус драгоценного напитка. - И всё же не ради праздного отдыха я пришла, Владыка. Мне передали, будто Вы желали услышать моё пенье. Не знаю, чем могло заинтересовать Вас, Ваше Величество, скромное моё ремесло – менестрелю не пристало соревноваться в умении с придворными музыкантами, – Ангренэль почтительно склонила голову перед музыкантами, которые с нескрываемым пренебрежением смотрели на гостью, слава о голосе которой успела разлететься по дворцу всего за несколько дней. - И всё же, я прошу, спой для всех, кто пришёл сегодня на пир, – не смотря на мягкость слов, тон Владыки был непреклонен. - Это честь для меня, Владыка – вновь опустилась перед Трандуилом в неподдельном почтении. – Если Вы позволите, я возьму лютню. Глорфиндел замер, понимая, что если он попытается остановить предательницу навлечёт гнев короля Лихолесья. Вот только слишком хорошо была знакома воину непререкаемая сила песни. Глас Саурона умела плести сети чар тонко и умело. Лорд Золотого Цветка открыл было рот, желая рассказать Трандуилу всю правду о той, что сейчас брала в руки инструмент. Возможно, король бы даже выслушал и поверил ему, вот только умелые пальцы уже тронули струны, пробуждая первый звук, будущей мелодии. «Он бредет по лесам осенним, Он король в золотом и алом. Лес ковром ему листья стелет, Клёны факелами пылают.»* Глорфиндел отступил, Ангренэль пела хвалу своему спасителю – Трандуилу, и голос её, напоённый силой нёс свет и искреннюю благодарность, которую от прислужницы Врага воин не ожидал услышать. Нолдо раскачивалась в такт своей песни, не сводя глаз с того, чью славу восхваляла. Она любовалась им - Трандуил был прекрасен в своём отчуждённом великолепии. Нет, король Мирквуда не заставил Ангренэль позабыть о своём господине, но было что-то в облике лесного эльфа, что отзывалось светлой тоской в душе пришелицы. Владыка Лихолесья, не в силах отвести взгляд от менестреля, с удивлением узнавал голос. Когда-то, ещё будучи сущим мальчишкой он слышал его во дворце Тингола на одном из празднеств, проводимых в Дориате. Знакомым теперь ему казалось и лицо Ангренэль, точёные черты тогда были несколько мягче, но эти глаза он не мог спутать ни с чьими другими. Юный эльф не знал тогда ещё ужасов войны и предательства, взгляд его ясных глаз не затмила ещё ненависть. Слова песни были уже не столь важны, сколько то, что она будила в сердцах, подданные смотрели на своего короля, понимая, что пойдут за ним и на верную смерть и станут защищать его и свою землю до последней капли крови. Ангренэль пела, всецело отдаваясь великой музыке, оплачивая свой долг перед Владыкой Лихолесья. Даже после того, как она допела хвалу Трандуилу, эльфы ещё некоторое время стояли точно поражённые стрелой. Глорфиндел понимал, что, захоти Враг напасть, лучшего момента чем этот ему не найти, вот только ни орд орков или рычащих полчищ варгов не было, что несколько смерило воинственный настрой посланника Элронда. Ангренэль пела, развлекая пирующих гостей и короля, и сама погружаясь в водоворот веселья, чему способствовало и вино, щедро льющееся в кубки. Среди приглашённых она заметила наследника престола и его подругу. Тауриэль выглядела опечаленной и задумчивой, сын Трандуила казался хмурым, отчего стал похож на отца. - Простите меня, Владыка, голос подводит меня. Давно не доводилось мне петь столь много, – опустила лютню Ангренэль, когда окончила песнь о благословенный садах Ирмо, где каждому даруются покой и забытье. – Вновь я взываю к милосердию и прошу отдыха. Если же Вам будет угодно знать, то сегодняшний праздник может украсить и другой певец, куда более искусный в умении исполнении баллад, нежели я. - Кто же он? – подался вперёд Трандуил, вглядываясь в лицо той, что ненадолго, но вернула ему желанное успокоение, заглушившее боль потери. - Другой твой гость – славный умением разить врагов без промаха, – с этими словами нолдо передала инструмент Глорфинделу, который неверующе смотрел на женщину. Неужели она и вправду хочет услышать песни, что призваны обратить души к свету. – Он знает много легенд о сражениях и героях прошлых лет. - Что же исполнить? – вслух размышлял Глорфиндел, осторожно перебирая струны, будто пробуя каждый звук. Ангренэль отошла к столу, уставленному яствами, желая утолить голод. Трандуил подозвал гостью сесть подле него, по левую руку. Леголас, не поднимал от своего блюда глаз, терзаемый безрадостными своими мыслями. Тихая мелодия разлилась по залу, подкреплённая сильным чистым голосом воина. Глорфиндел пел о славе и падении Гондолина. Не поднимая головы, он переживал каждое своё воспоминание, положенное на музыку. Ангренэль отвела глаза, ощущая неясную вину – она предупреждала, молила покинуть обреченный город, но упрямство и горделивость жителей не позволили им спастись. Богатство, приманившее драконов, можно было защитить, покорись они Морготу. Проклятый вала никогда не желал массовых жертв, будучи жёстким, но не безумным в своей жестокости. - Ondolindë… – с болью прошептала Ангренэль, впившись пальцами в ножку бокала. Трандуил с тревогой посмотрел на нолдо, побелевшую словно снег на вершине Эребора. Синие глаза несчастной блестели от непролитых слёз, а губы дрожали, беззвучно шепча молитвы. Ангренэль вздрогнула, когда её побелевшие от напряжения пальцы, накрыла тёплая ладонь короля лесных эльфов. Нолдо покачала головой, показывая, что не желает говорить о чувствах, пробуждённых песней Глорфиндела. Как же ей хотелось возразить воину, сказать, а лучше спеть, что всё было не так, что не было тех бесчисленных смертей и ужасов битвы, но это значило бы солгать. Женщина вымученно улыбнулась Владыке Мирквуда, видя, что и его затронули слова певца. Вот только Трандуил видел лишь то, что ему рассказывали о падении Гондолина, о безжалостном Враге, жестоких его слугах и тех бесчинствах, что они чинили. Следующая же легенда, огласившая зал не могла уже оставить Ангренэль безучастной. Глорфиндел пел о решающей битве войны Последнего Союза. Эльфы внимали голосу певца, перечислявших пятерых, что сразили Саурона, повергнув майар. Глорфиндел перевел дух, окончив строчку о доблести и миролюбии Кирдана-корабела, продолжая перебирать струны. - «И бился против всех Один Проклятый Черный Властелин. Бой впятером на Одного Стал поединком для Hего. Он знал, что безнадежен бой. Зачем же спорил он с судьбой?»** – острым клинком пронзил мелодию голос Ангренэль, заставив воина поднять глаза от лютни. Полный праведной ярости взгляд точно пощёчина отрезвил мужчину, окунув в воспоминания о том дне, когда был повержен Саурон. В пылу битвы Глорфиндел не заметил, как оказался оттеснён от своего войска, разя врагов без промедления и жалости. В то время, когда Саурон сражался с пятью воинами Союза, Глорфиндел вёл поединок с одним из самых искусных слуг Врага. Клинком он сшиб рогатый шлем, увенчанный венцом из железных звёзд, желая достать до горла врага. Ветер подхватил чёрные змеи волос, бросив их в лицо Гласу Саурона, на миг дав преимущество воину света. Ангренэль едва успела закрыться от разящего удара, подставив под клинок руку, надёжно защищённую наручем. И всё же удар был такой силы, что на металле осталась глубокая борозда, а искры разлетелись в стороны. Воспользовавшись этой вспышкой, коварный противник воткнула короткий кинжал, больше похожий на дротик в бок Златоволосого, обнажив зубы в усмешке, больше похожей на оскал. Синие звёзды глаз горели яростью и ненавистью. Глорфиндел даже не понял, что произошло в следующий миг, когда разъяряённая фурия, нацелившая подобранный меч ему в грудь, взвыла раненым зверем, обернувшись в сторону решающего поединка. Исилдур взмахнул обломком меча, отсекая указательный палец на занесённой для удара руке Врага. С нечеловеческой силой женщина отбросила Глорфиндела и ринулась к майа, невредимой проносясь сквозь бушующее сражение. Из глаз её катились слёзы, застилающие взор, она оказалась в считаном шаге от сына Элендила, готовая нанести сокрушающий удар победителю. Но поздно, Саурон был повержен, доспех его покорёженной грудой металла рухнул на камни, обессиленный дух лишившись своего Кольца истаял перед самым лицом слуги и верной спутницы, блеснув на прощание огненными искрами. «Прощай…» - пеплом лег на губы Ангренэль последний поцелуй Майрона, истаявшего среди сражения. Обезумевшая от ярости, она вскинула меч, желая поразить Исилдура, но тот, не совладав с искушением, надел кольцо, став невидим для её глаз. Глорфиндел, переполняемый скорбной радостью от смерти Врага, настиг Ангренэль, с лёгкостью выбив меч из рук. Женщина повалилась на камни, словно оружие, направленное в небо, было единственной её опорой. Она без страха смотрела в глаза приближающейся смерти, стаскивая с правой руки тяжёлую перчатку. На безымянном пальце блеснул ободок кольца, ушибленная конечность плохо слушалась хозяйку и все движения выходили слишком медленными. Ангренэль не хватило всего одного мига, чтобы сдвинуть подарок возлюбленного господина и стать последним чудовищем, несущим смерть всем в этой битве. Почувствовав неладное, Глорфиндел наступил на запястье Гласа, не позволив той совершить желаемое. «Убей!» – взмолилась поверженная, вскинув подбородок, подставляя беззащитную шею под удар, которому не суждено было случиться. «Живи, если сможешь, Глас Саурона» – Глорфиндел сорвал кольцо с тонкого пальца, оставив распластанную на земле женщину, ощущая, как спину ему обжигает ненавидящий синий взгляд. - «Но полно говорить о Hём, Он жил Врагом и сдох Врагом! Мы лучше славу воздадим Героям что сражались с ним…»** – оборвал воспоминания для двоих Глорфиндел, желая оставить последнее слово за собой. - »…Тем рыцарям что вчетвером С одним расправились Врагом?!»** – закончила балладу Ангренэль, голос её задрожал, отчего последняя строчка вышла почти вопросительной. Двое врагов не отводили взглядов, каждый желал доказать свою правоту и силу. Стоило лютне стихнуть, как Ангренэль стремглав вылетела из праздничного зала, оказавшись в открытой галерее. Женщина едва не врезалась в витые перилла, ограждавшие площадку от пропасти у подножья дворца. ____________________ * - Иллет «Король Трандуил» Ondolindë – (кв. «Скала Музыки Вод») – Гондолин, тайный город эльфов. ** Элхэ Ниэннах «Он был эльфийским королём»