Железная Звезда

Хмурое осеннее утро ознаменовалось двумя событиями, одно из которых на время укрыло другое от внимания короля. Пленённые гномы бежали из темниц, воспользовавшись беспечностью хмельной стражи. Верхом на пустых винных бочках тринадцать гномов покинули дворец, подвергнувшись нападению небольшого вражеского отряда, который, впрочем, был атакован бодрствующим начальником стражи и принцем Лихолесья. Тауриэль даже привела одного из нападавших в качестве пленника, впрочем, орк весьма недолго пробыл в этом более чем почётном качестве, вскорости лишившись головы. Пропажу же почётной гостьи Трандуил заметил лишь к полудню, когда суета, вызванная бегством пленников и нападением оков, улеглась. Ангренэль не явилась на обед, чем озадачила короля и очень встревожила и без того мрачного посла Ривенделла. Глорфиндел стремительно поднялся со своего места и, вопреки приличиям, направился к Владыке Лихолесья, прибывавшем в странном почти отрешённом состоянии духа. - Где она? – спросил Лорд Золотого Цветка не утруждая себя словами приветствия. Его цепкий взгляд оценивающе прошёлся по королю, отмечая некую расслабленность позы и необычную для крайне щепетильно относящегося к собственному облику Трандуила небрежность одеяния – обычная светлая туника, более чем простой камзол украшенный минимумом вышивки, точно мужчина надел первое, что подвернулось под руку. Шнуровка на рукавах была распущена, обнажая обманчиво хрупкие запястья. Пальцы, обыкновенно унизанные кольцами были на сей раз обнажены. – Где кольцо, что я отдал Вам вчера? Неужели… Владыка, Вы не могли быть так беспечны, после всего, что я рассказал… - И тебе светлого дня, Глорфиндел, рад, что после вчерашнего празднества ты не лишился наблюдательности. Прошу, - Трандуил не поднял на посла взгляд продолжая созерцать кубок и его содержимое. – Не думаю, что тебе стоит напоминать о правилах приличия, мой друг, а потому предпочту списать твой неуважительный тон на горячность твоего нрава. Наша почтенная гостья отбыла сегодня утром, оставив прощальную записку, весьма красноречиво советующую не искать её в ближайшее время для нашего же блага. В виду того, что мы оба знаем о природе Ангренэль я не вижу причин ослушаться её совета. Что до кольца, я действительно отдал его ей в обмен на одну небольшую услугу, что она мне оказала. Какую именно я разглашать не желаю. Голос Владыки Мирквуда был тих и холоден являясь лишь отголоском тех переживаний, что ныне снедали его. Проснувшись много позже обычного, Трандуил ожидаемо не застал любовницы ни в постели, ни в своих покоях. Прошедшая ночь весьма смутно припоминалась королём лесных эльфов, что в любом другом случае можно было бы с лёгкостью списать на крепость вин, но не в этот раз. Чужая ворожба ощущалась повсюду, но более всего её чувствовал Владыка Лихолесья на своем лице и теле. Потянувшись к изувеченной огнём половине Трандуил с удивлением ощутил под пальцами здоровую кожу, только в тот момент поняв, что изменилось в восприятии мира – повреждённый пламенем дракона глаз вновь видел так же ясно как до того трагического сражения. Поднявшись с постели, король направился к зеркалу, желая и одновременно опасаясь того, что могло показать ему отражение. Шрамы, ещё накануне плотной сетью узловатых белёсых тяжей уродовавшие левую сторону его лица и груди, едва не лишившие воина возможности владеть рукой бесследно исчезли, оставив о себе лишь воспоминания, пусть и болезненные, но такие давние, что уже притупились. Глаза выглядели воспалёнными, точно он долго смотрел на огонь, а в теле ощущалась тяжесть и какая-то неловкость, точно собственные руки и ноги отказывались слушаться. Пальцы чуть подрагивали, сведённые напряжением, но в остальном Владыка Мирквуда чувствовал себя превосходно. Вспомнилось сладкое безумие ночи, когда ослепительно красивая женщина творила с его телом такие вещи, что не могли прийти на ум не одной эльфийке – слишком те были себялюбивы и целомудренны. Для Ангренэль точно не существовало понятия стыда или смущения, она с готовностью открывала Трандуила мир наслаждения. Синие звёзды желанных глаз горели во тьме спальни, обещая мир на доверчиво протянутых ладонях. Хранили ли губы гостьи хмельную горечь вина или же всегда были такими король уже не задумывался, жадно целуя неожиданно столь желанную женщину. Ангренэль подставлялась под требовательные почти варварски жестокие ласки, позволяя королю насладиться властью и её обманчивой покорностью. Разгорячённая близостью она что-то шептала сухими будто обветренными губами, вырисовывая узоры на груди эльфа, но знаки остались для Трандуила загадкой. Вскоре его накрыла мягкая жаркая пелена, смягчившая очертания предметов, лишив их каких-либо границ. Всем естеством Владыки лесных эльфов владело ничем не замутнённое удовольствие, выжигая изнутри ничуть не меньше чем драконье пламя. Утомлённые любовной игрой они, как тогда предполагал мужчина, заснули лишь под утро. На кончиках пальцев Владыка до сих пор ощущал острые грани драгоценных камней в оправе из нежной девичьей кожи. Даже сейчас, сидя за обеденным столом, Трандуил как наяву слышал жаркий шёпот у самого уха. Одно единственное слово, отпечатавшееся в памяти. Heru. - Очнись же, Трандуил! Она прислужница Врага, верная ему с самого момента создания Арды. Неужели ты поверил лживым речам и фальшивой нежности продажной девки? – шёпот Глорфиндела привёл Трандуила в чувство. Владыка Лихолесья порывисто поднялся, вслед за ним встали и все присутствующие в обеденном зале. На его бледном красивом лице отразилась ярость, исказившая черты настолько, что приближённые опасливо отступили, с ужасом глядя на своего короля. - Ты жив до сих пор лишь потому, что я испытываю уважение к твоему господину, Глорфиндел. Но, как я вижу, ты мало что смыслишь в дипломатии и более всего походишь сейчас на торговца рыбой из человеческого поселения неподалёку, а потому будь любезен освободить меня от своего присутствия, – говорил Трандуил резко и непривычно отрывисто, точно каждое мгновение, что ему приходилось находиться в обществе смутьяна, доставляло ему почти физическую боль. Глорфиндел, всё ещё не веря в происходящее, смотрел в искажённое лицо короля лесных эльфов. - Владыка?.. – несмело попытался возразить один из советников, но был остановлен величественным жестом. - Если я неясно выразился, Глорфиндел, то скажу на понятном тебе языке – убирайся вон из моего дома! Я не желаю иметь никаких дел с тобой, видимо в отличие от своего владыки, его послы не умеют держать свой излишне длинный язык при себе, – цедя каждое слово произнёс Владыка Лихолесья, впившись в спинку собственного кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. В мертвенном молчании Трандуил развернулся и покинул обеденный зал не удостоив взглядом более никого из присутствующих. - Отец! – возглас Леголаса нагнал мужчину уже у сводчатого хода в галерею. - Позже, - негромко отозвался Трандуил и скрылся в сплетении дворцовых переходов. Озадаченные внезапной вспышкой ярости своего короля, поданные в изумлении смотрели на виновника, желая прояснить ситуацию. Глорфиндел обвёл всех взглядом полным мрачного торжества, полностью уверенный в том, что каждый житель Мирквуда обречён на медленную и мучительную смерть от рук орков или иную, куда более ужасную участь в заточении у Саурона. Леголас решительно направился к теперь уже, кажется, бывшему послу Ривенделла, желая немедля получить ответы. - Мне жаль, Леголас, но твой отец оказался подвержен злу больше, чем того полагает его положение. Если ты окажешься мудрее его, то твой народ может иметь надежду на спасение, – покачал головой Глорфиндел. – Мне пора возвращаться к Владыке Элронду, думаю, его не обрадуют мои вести. Оставив после себя куда больше вопросов нежели ответов на них, Лорд Золотого Цветка удалился, внутренне скорбя и коря себя за недальновидность. Он сам точно подался кроткому очарованию Гласа, позволив ей околдовать короля считай на его собственных глазах. За один вечер Ангренэль превратила мудрого правителя не более чем в послушную марионетку в руках Саурона. Ангренэль, не знающая, но предполагавшая подобный разговор между своим противником и королём Мирквуда, в это время была уже на полпути к людскому поселению, что было к востоку от владений Трандуила. Столь великое расстояние за весьма короткий срок она смогла преодолеть приманив лишившегося в бое со стражами Лихолесья седока варга. Зверь, скалившийся окровавленной пастью долго не желал подпускать незнакомку, так явственно пахнущую ненавистными эльфами, однако, излеченная рана усмирила его крутой нрав. Положившись на смышлёность животного, некогда выведенного Мелькором, в качестве «домашних любимцев». Отдавшись воспоминаниям Ангренэль прижала к губам кольцо, снятое с руки Трандуила, по обманчиво слабому женскому телу разлилась чудовищная для простого смертного сила, ненадолго согревая холодное сердце. Прошлая ночь была необычайно щедра к бывшей ученице Ниэнны, подарив несколько часов счастья, украденных у самих валар. Ангренэль не просто видела своего возлюбленного господина и говорила с ним, но и разделила с ним ложе, пусть майа и ненадолго вселился в тело эльфийского правителя. Гостья Трандуила оказавшись в спальне короля едва ли отдавала себе отчёт в своих поступках, так отчаянно ей хотелось почувствовать себя желанной и вновь обмануться, посчитав себя любимой. Очутившись на шёлковых простынях постели Владыки Мирквуда, Ангренэль порывисто вдохнула, запоминая дразнящий аромат кожи эльфа и благовоний, что втирались в это сильное красивое тело после каждого купания. Морок, что скрывал от других увечья короля, был не в силах спрятать ожоги от глаз нежданной любовницы, которая будто бы и не делала различий между гладкой сливочно-белой кожей правой стороны и бугристыми белёсыми тяжами шрамов – левой. Ласковые губы невесомо порхали по груди Трандуила оставляя едва ощутимые поцелуи, спускаясь всё ниже, даря столь желанную обоими нежность. Была ли Ангренэль умела в играх для двоих? Бесспорно. Долгие годы близости с одним из самых искусных любовников Средиземья не прошли впустую для лучшей и единственной ученицы. Майрон в постели умел быть настолько разным, что порой его порывы и настроения не мог предугадать никто. Чтобы не говорили в землях людей и эльфов, повелитель Ангренэль призирал насилие над женщиной, считая это омерзительным. Несколько орков, посягнувшись на целомудренность пленниц лишись головы, отбив у соплеменников даже саму мысль о подобном. Сам же Саурон брал то, что ему и так предлагали с большой охотой многие красавицы, в том числе и в погибшем Нуменоре. Ангренэль даже не думала возражать против этой, по мнению многих обитателей Средиземья, безобразной неразборчивости в связях. Будучи драконом, она принимала и понимала подобное поведение, порой даже присоединяясь к возлюбленному господину в его постельных развлечениях. - Ты совсем не изменилась, Мarilla*, – тихий и такой знакомый шёпот коснулся слуха Ангренэль, вынуждая с изумлённым вскриком вскинуть голову. Имя, казалось, навсегда забытое в веках, лаской прошлось по коже. Не желая вновь обмануться, женщина зажмурилась, боясь и желая увидеть того единственного, кто до сих помнил. По спальне эльфийского правителя рассыпались драгоценный камни приглушенного смеха Врага. - Heru? – выдохнула она недоверчиво, когда на её макушку неуверенно легла непривычно горячая ладонь. Решительно открыв глаза, Ангренэль жадно впилась взглядом в искажённое лицо Трандуила. Мягкие черты приобрели небывалую острую хищность, точно сквозь светлый лик эльфа пробивалось истинное лицо Саурона. Кожа изнутри точно светилась огненными прожилками вен, грозя уничтожить слишком слабое, пусть и бессмертное тело. С особой жадностью Глас всматривалась в изменившиеся глаза Владыки Мирквуда – теперь они были нестерпимо яркие, точно свечное пламя, разбитые чёрной пропастью щелевидного зрачка. – Melda… - Как слабо это тело! Что только может восхищать в этой ломкой хрупкости?! – проигнорировал вопрос Майрон, точно привыкая к новой личине, он повёл рукой в запястье и болезненно-презрительно поморщился. Будто опомнившись, Саурон вновь обратился к своей самой верной слуге, впутывая пальцы в непослушную тьму прядей. – У нас мало времени. Не думаю, что твой любовник сможет долго сдерживать мой дух, будь он хоть трижды король, он слишком слаб даже для той части моей силы, что до сих пор осталась при мне. Не возражай, Мarilla, лучше вернись к своему занятию. Я давно не ощущал твоих ласк и, боюсь, более никогда не смогу вкусить их прелесть. Ангренэль встревоженно посмотрела на господина, но всё же подчинилась, вновь опустившись к бедрам короля Лихолесья, чтобы вырвать из груди хозяина и Владыки напрасно сдерживаемый стон удовольствия. Телесная близость, впрочем, нисколько не мешала ходу мыслей майа, разве что речь его изредка теряла плавность ритма, а фразы становились короткими. Даже сейчас, несясь навстречу своей судьбе, Ангренэль не могла забыть жара объятий и глухого манящего шёпота, несмотря на ужасающий смысл слов она была счастлива вновь слышать его. Лишившись по вине Исилдура тела, Саурон теперь страстно желал вернуть его себе, хотя и понимал, что скорее всего его и без того изувеченный дух скорее лишиться разума, нежели обретёт плоть и прошлое могущество. От поисков Кольца Всевластия Майрон отказался, наложив прямой запрет на подобные действия со стороны Ангренэль – Арда и без того приближалась к тому, чтобы погрузиться в Пустоту под губительной силой Трех Колец, принадлежавших эльфам. Теперь он хотел одного постараться исправить то, что он в своё время не успел пресечь – все волшебные кольца требовалось уничтожить, пусть и ценной многих жизней. ____________________ Мarilla* - (кв.) жемчуг