Железная Звезда

Возле Одинокой горы царило запустение, которое бывает лишь в заброшенных и разорённых поселениях. Брошенные, израненные огнём и временем дома смотрели на странную наездницу обугленными глазницами окон, напоминая несчастной своих собратьев по несчастью, погибших в пламени не менее ужасном. Варг шёл тихо, будто бы тоже боясь потревожить покой мёртвых. Почти безоружная – что стоит один клинок против орды орков или дракона – Ангренэль неспешно шла по опустевшим улицам Дейла. Остановившись ненадолго в Эсгароте, женщина разжилась небольшой суммой денег, незаметно умыкнув у зазевавшегося стража кожаный кошель. Ничуть не стыдясь этого мелкого воровства Ангренэль поужинала в маленькой таверне, которая менее всего пропахла рыбой и помоями, сливаемыми прямо в воды озера. Купив немного еды в дорогу она под покровом ночи увела с причала лодку и переплыла на ту сторону, что была ближе к Эребору, где и застала развалины прежнего поселения людей. Вернув кольцо, Глас Саурона вновь стала чувствовать присутствие прислужников своего господина, как бы они не желали схорониться среди развалин и камней. Когда она увидела одного из тех, кого теперь называли орками её пробил холодный пот отвращения. Милосердная память сохранила другой образ верных слуг Моргота, орки тогда не были уродливы, их довольно часто принимали за авари или же полуэльфов. У тех, истиных, были по-своему красивые лица с острыми широкими скулами и раскосыми глазами всех оттенков дерева и камня. Их прямой, немного уплощённый нос с хищными ярко очерченными ноздрями улавливал малейшее изменение в воздухе. Единственным слишком явным отличием во внешности от эльдар был лишь их рот, будто бы слишком широкий для треугольного лица, с тонкими мягкими губами, которые стоило им разомкнуться, являли миру набор заостренных зубов, с выдающимися клыками как на нижней, так и на верхней челюсти. Проклятье валар изуродовало детей Мелькора, лишившихся защиты своего создателя. Глас Саурона не была удивлена, когда ей на встречу из засады выкатился мелкий тощий орк, из тех что теперь отправляли в разведку более сильные и неповоротливые создания. Его присутствие первым почувствовал преданный варг, предупреждающе зарокотав. - Пошёл прочь! – чёрное наречье далось Ангренэль легко, знакомые слова лились сами подобно шёпоту теней, ставших необычайно глубокими. – Хозяин вернулся, раб. Кольцо на пальце освещенное неверным светом месяца таинственно замерцало, напоённое силой Майрона. Мелкое уродливое существо услужливо или скорее испуганно поклонилось, подметая лохмотьями дорогу и укатилось обратно в темноту тупика, где, наверняка, прятались его соратники. Ангренэль похлопала варга по спине, призывая не отклоняться от избранного ей маршрута. Вход в бывшую крепость гномов уже виднелся в густой ночной мгле. Некогда непреступная твердыня даже теперь производила сильное впечатление, вот только даже с такого расстояния всадница видела, что запустение не пощадило и её крепких стен. Ангренэль оставила зверя у ворот, разрешив ему уйти на охоту до того, как она его вновь призовёт. Поздняя осень холодила промозглым ветром, но эльфийский плащ, подбитый мехом не позволял замёрзнуть беглянке. Одинокая путница плотнее укуталась в меховую накидку, оглядывая с виду неприступные тяжёлые створки ворот. Найдя неприметную щель между ними Глас Саурона приложила к холодному железу ладони, так, что между ними будто бы образовалась замочная скважина. - Откройся! – приказ высказанный даже шёпотом на тёмном наречии имел силу заклятья, которому подчинялось всё, даже древние скалы. С ужасающим скрипом тяжёлые створки ворот сдвинулись, приотворяясь ровно настолько, чтобы путница могла просочиться в темноту гномьей твердыни, внутри которой грохотал дыханием тот, ради кого она преодолела путь от дворца правителя Мирквуда до самого Эребора. - Ghash, – шипящий шёпот Ангренэль едва ли не потонул в громогласном дыхании дракона. Путь Гласа Саурона осветили старые факелы, оставшиеся от прежних хозяев крепости. Дерево иссохлось и сильно коптило, но позволяло видеть усеянный камнями и костями пол. Идя на звук, вскоре Ангренэль вышла к сокровищнице, где погружённый по самую шипастую голову в золото, спал или, скорее, дремал крылатый змей. Шкура его цвета красной ржи, что съела уже не первую сотню железных клинков, мерцала в тусклом свете факелов. Дракон, которого Саурон пророчил в качестве будущей пары для своего Гласа, был красив, несмотря на возраст и оседлый образ жизни. - Что ж... вор... Я тебя чую. Я слышу, как ты дышишь, – шелестящее шипение причудливо легло на звон осыпающейся с узкой морды золотых монет. Смауг медленно разомкнул тяжёлые веки. Взгляд его медленно обошёл сокровищницу и остановился на одинокой, ничуть не таящейся путнице. – Женщина? Неужели ты ищешь столь ужасной смерти, что готова украсть у меня? Ты пахнешь эльфом, но ты не эльф, они никогда не ладят с варгами, а ты пропахла прелой шерстью так, что я почувствовал, когда ты стояла у подножья моей горы… Кто ты, дерзнувшая потревожить покой Смауга Ужасного? - Многие годы я носила имя Железной Звезды, до этого меня нарекали Жемчугом, а позже стали звать проклятьем и благословением, – памятуя о страсти собрата к загадкам, начала свой рассказ Ангренэль. - Разве можно быть проклятьем и благословением одновременно? – заинтересовался змей, причудливо выгибая длинную шею. - Конечно, можно, если знаешь кого карать, а кого миловать. Более того, я и советник, и любовница, и воин, обманувший самого Намо, – женщина опустилась на выступ одной из колон, поддерживающий свод. – Ты кажешься мне довольно древнем, чтобы помнить обо мне. Неужели ты, Смауг Великий, теряешь память? Я менестрель на полях сечи и смерть несущая рука… Я Голос и Рука. - Я когда-то слышал такие слова… Так давно, что ты не можешь знать их, та что называли Гласом погибла после исчезновения Гортхаура. Ты обманываешь меня! – взревел дракон яростно. Он ринулся на жертву, словно желая немедля спалить нахалку. Но замер, обдавая горячим дыханием женщину. Поняв для себя истину он отпрянул будто бы даже в страхе. – Qualintari*? Улухнир*? Нет… погибла… Орки ещё давно говорили о том, что несли тело… - Мне ли говорить, что эти… существа глупы и недальновидны, в отличие от тебя, Смауг Прекрасный. Чтобы лишить тебя сомнений в моей подлинной природе, позволь стать подобной тебе? – Ангренэль щёлкнула застёжкой плаща, сбрасывая накидку к ногам. Смауг устроил массивную голову напротив пришелицы, разоблачающейся с такой лёгкостью, что была не свойственна ни человеческим, ни эльфийским женщинам. Дракон излучал жар одним своим присутствием не позволяя путнице замёрзнуть в холодном зале. Сощурив глаза, он наблюдал за плавными отточенными движениями, ровно до того момента как увидел пять камней на её груди. Потрясённый вздох едва не сбил Ангренэль с ног, но Глас Саурона устояла, и оставшись без одежды ненадолго прикрыла глаза, позволяя себе короткий миг сомнения, прежде чем коснуться жемчужины, поворачивая кольцо. Хрупкое женское тело охватило сияние, ненадолго лишившее Ангренэль слуха, обоняния и зрения, чтобы вернуть с троицей. Двум драконом было довольно тесно в бывшем тронном зале. Смауг прижал длинной алое тело к стене, давая соплеменнице чуть больше места для движения. В подгорном царстве стало одним драконом больше, правда, захоти сейчас Бильбо Бэггинс заглянуть в тайный лаз вряд ли он сумел бы разглядеть хоть что-то, кроме серого панциря улухнир. Брюхо и грудь её покрывал серый точно пасмурное осеннее небо слой брони, вросшей с тело так давно, что даже хозяйка смутно помнила, кого они были цвета до того, как Майрон обезопасил своё главное и любимое орудие. Спина, хвост и голова были значительно светлее и почти искрились светлым перламутром, оправдывая первое имя дракона. Над глазами, подобием короны шёл ряд небольших, но острых рогов, так же одетых в прочную стальную броню, превративших их в подобие венца, что украшал голову Саурона. Под длинной изогнутой шеей словно дорогое колье россыпью пролегли драгоценные камни, пять из которых выделялись особенно сильно. Глаза улухнир казались теперь и вовсе нестерпимо яркими, возможно, такой эффект давал контраст с тёмной обводкой на морщинистых веках. - Qualintari – почтительно выдохнул имя вместе со струёй горячего дыма Смауг, склонив шипастую голову. - Как мы выяснили, я уже не соответствую этому имени, Смауг Великий. Мне более привычно называться Гласом Саурона или именем, под которым была известна среди людей и эльфов – Ангренэль, – рокот сменивший мелодичный голос менестреля эхом раздался от стен. В груди дракона клокотал огонь, подаренный господином. – Я пришла просить тебя уйти со мной и вернуть былое могущество драконов. Мой господин набирает силу, его не сломили поражения, Саурон полон решимости вернуть власть над Средиземьем. Вместе мы сможем послужить благу нашего рода, что неумолимо угасает уже многие годы. - Разве я не всесилен здесь, в предгорье? Почто искать защиты мне, Смаугу Могущественному? – ярился ящер, со звоном осыпались монеты, когда огненный змей распахнул крылья, словно стараясь выдавить Ангренэль из своей сокровищницы. – Зачем мне нужна власть над собой, если я сам повелитель, решающий кого казнить, а кого – миловать. - Неужели ты веришь в то, что это будет вечно? Ты не чувствуешь, как волшебство покидает это место, как тело твоё остывает с каждой новой зимой? Твой огонь скоро охладеет настолько, что сможет лишь разжечь костёр из сухого хвороста! – неуклонно наступала улухнир, рокотание её голоса едва отличимое от свиста ветра в узких вентиляционных шахтах, неотвратимо проникало сознание. - Мне некого бояться! Твой же хозяин стал настолько слаб, что не может более обеспечить даже себе богатство, равное моему. Ты же хочешь выманить меня и занять Гору самой! – внезапное озарение настигло Смауга, приведя дракона едва ли не в бешенство. – Конечно, твой господин слаб и беден. Ты хочешь золота… Алый змей раздулся в желании немедля поразить воровку пламенем, но Ангренэль успела закрыться от струи огня крылом, защищая глаза от снопа искр. Пламя Смауга едва грело, что говорило о том, что дракон уже давно изжил свой огонь. Улухнир рассмеялась, от громкого рокота со стен осыпались мелкие камни, градом стуча по золотой горе и зловонным разлагающимся тушам коров. - Ты умрёшь на своих сокровищах, Смауг Глупый, тебя уже давно ждут те, кого ты прогнал из дому. Под твоим брюхом окопались люди, а ты не видишь ничего, кроме золотых монет под собственным носом. Впрочем, я зря теряю драгоценное время, ты ничтожен, змей! – Глас Саурона взмахнула крылами, оцарапав грудь собрата острыми когтям, выбивая разом несколько мелких драгоценных камней. – Тебе не встретить следующий весны, это тебе пророчество от Гласа Саурона. Вернув себе человеческий облик, Ангренэль наслала на противника тяжёлую дремоту, давая себе фору в несколько дней. Смауг тяжело рухнул на груду сокровищ, едва не сбив чародейку с ног. Глас Саурона опечаленно покачала головой, увы, ей не выполнить повеления своего господина, в этом драконе не осталось сил на то, чтобы дарить жизнь, лишь отбирать. Ангренэль отвернулась, собирая свои нехитрые пожитки. Плащ всё ещё хранил запах бывшего хозяина, Трандуил пах осенью, горькой патокой клёна, кисловатой приторностью рябиновых ягод и тонкий ни с чём не сравнимый запах увядающей природы, опадающей дождём. - Мне жаль тебя, глупец, – вздохнула Ангренэль и подойдя к самой морде чудовища, подобрала несколько монет. Её путь отныне лежал обратно, во владения своего господина, вот только она слишком устала сегодня, слишком дорого обошлись ей балаганные чудеса. Её путь лежал в Эсгарот, быть может она сможет поговорить там с королём гномов – вдруг её дар красноречия сможет воззвать к гласу его разума. Саурон слишком много потерял из-за лжи тех, кто примерял светлые одежды. Варг поджидал хозяйку возле Эребора, доедая свой поздний ужин, пахло кровью и парным мясом. Ангренэль погладила громадную мохнатую голову, пачкая пальцы. - Вези меня к озеру, – шепнула она, проваливаясь в неверную тьму дремоты. ___________________ Qualintari* - (кв.) Мёртвая Королева Улухнир* - дракон женского пола