Сегодня ты останешься со мной

* * * Как и было договорено вначале, кэбмен высадил Сиэля в самом сердце деловой части Лондона - на улице Треднидл. Предъявив в Банке Англии выписанный самому себе чек, молодой Фантомхайв получил на руки сто фунтов – увесистый мешочек золотых монет. О том, что же будет, когда закончится чековая книжка, и придется наконец предъявить банку прежнего, тринадцатилетнего Сиэля, граф предпочел пока не думать. Следующим шагом должна была стать покупка удобной обуви и оружия. Начать решено было с первого. Вот только Сиэль не слишком хорошо представлял себе, где найти стоящий магазин готовой обуви. Поэтому для получения соответствующей информации (а заодно и приобретения нижнего белья!) решил навестить ателье мадам Бэл, которое, как он знал, находится на Оксфорд-стрит – улице, знаменитой главным образом своими фешенебельными магазинами. Мадам Софи Бэл была модисткой, у которой обшивалась добрая половина знатного Лондона. Поскольку мадам была француженкой, о свободе ее взглядов ходили легенды. Поговаривали даже, что она неравнодушна к девушкам… Но эти нюансы не слишком интересовали графа Фантомхайф. К появлению в своем ателье молодого человека, представившегося как герцог Николас Блэкмор, мадам отнеслась с живейшим интересом, пробормотав по-французски что-то вроде «у меня давно не было такого типажа». На свой вопрос о магазинах обуви Сиэль незамедлительно получил список адресов, написанный малопонятным, но зато очень красивым почерком, и сопровождаемый многочисленными устными пояснениями, где лучше покупать готовое, а где хорошо и быстро сошьют на заказ. И тут же после слов «ваша природная красота требует лучшего, и если mon chéri Николя хочет знать мое мнение…» последовала оценка внешнего вида псевдо-герцога. По поводу его брюк мадам Софи «выразительно промолчала», попросив лишь «немедленно сменить их на что-нибудь менее мешковатое, si vous n'avez pas envie de tuer ma muse (если не хотите убить мою музу)». После чего Сиэлю сразу же было предложено несколько вариантов «тех, что подойдут вам больше всего». А вот от рубашки и плаща мадам Софии, напротив, пришла в неописуемый восторг. Утверждая, что «теперь она знает, ЧТО будет шить этой весной!», и что «это приталенное двубортное пальто элегантного серого цвета с высоким воротом в сочетании с белоснежной классической французской блузой, расстегнутой на две верхние пуговицы, станет писком наступающего сезона!». Узнав, что «молодой человек не носит белья?..», модистка повторно смерила Сиэля задумчивым взором и заявила, что «est magnifique (это восхитительно), и лучше она ничего не будет менять!». Но как только mon chéri взамен пообещал прямо здесь и сейчас сменить свои старые брюки на предложенные новые, тут же распорядилась принести ему оное белье. Белоснежное. Тонкое. Батистовое. Tentant… Сиэль больше не сопротивлялся, ибо это было бесполезно. * * * Первая по списку обувная мастерская находилась как раз на соседней улице. В ней же располагался и магазин готовой обуви. Обойдя полки с товаром и с помощью ловких рук молоденькой продавщицы перемеряв добрую дюжину пар, Сиэль наконец остановился на чрезвычайно удобных мягких туфлях черной кожи, украшенных небольшой серебряной пряжкой, в которых и остался. Рассчитавшись за покупку, граф уже направился к выходу, как вдруг заметил странного ярко одетого молодого человека. Прильнув к стеклу снаружи магазина, это существо с неописуемой тоской и вожделением в широко распахнутых зеленых глазах рассматривало выставленные в витрине красные женские сапоги на высоких железных каблуках. Алый плащ, длинные алые волосы... Грель Сатклифф! Заметив Алого Жнеца, Сиэль замер. И разумеется, Жнец тоже заметил его. Несколько секунд они неподвижно смотрели друг на друга, один – снаружи магазина, а другой - изнутри. А потом Грелль пришел в дикий восторг. Оживленно жестикулируя и улыбаясь во все свои шестьдесят четыре акульих зуба, Сатклифф что-то кричал, но сквозь толстое стекло не было слышно ни звука. Разбираться, узнало ли его это красноволосое психически нестабильное чудовище, или же Греллю просто понравился хорошенький юноша, у Сиэля не было никакого желания. И не было времени на его дурацкие выходки. Поэтому граф резко развернулся на сто восемьдесят градусов и направился к двери, ведущей в обувной цех, где обязательно должен был иметься запасной выход… Но было поздно. * * * -... О, Сиэль... Бесспорно, став демоном, ты удивительно похорошел! Отпираться было бесполезно. Грелль цепко схватил его за руку. К тому же, для окружающих, которые, разумеется, не видели никакого Грелля Сатклиффа - Жнеца Смерти, все выглядело бы так, будто Сиэль, стоя в полном одиночестве у витрины, яростно размахивает руками и разговаривает сам с собой. Поэтому молодой граф только процедил сквозь зубы: - Как ты меня узнал? - Ну я же все-таки Бог Смерти, мой милый! А вот алый сумасшедший, напротив, не стеснялся в выражении своих чувств! Повиснув у графа на плече и упиваясь своей безнаказанностью, Сатклифф жарко выдохнул ему прямо в ухо: - О, Себастьян!.. Узнав, что с тобой сделали эти наемные убийцы, я чуть не повесился на собственных волосах! Но теперь... я снова счастлив! Это было уж слишком. Пытаясь аккуратно стряхнуть с себя назойливого Грелля, граф с еле сдерживаемым гневом зашептал: - Опомнись, Жнец! Это я, Сиэль Фантомхайв... Но от этого бессовестный Грелль только пришел в еще большее возбуждение. - Ну- ну, Сиэль, милый, не нужно так ревновать! Если хочешь, просто забудем о Себастьяне и сконцентрируемся на нас с тобой! Но сначала, знаешь, у меня есть к тебе одна просьба… В этот момент Жнец наконец выпустил руку Сиэля и, заглядывая ему в лицо с уже знакомым выражением невыразимого томления, умоляюще пролепетал: - Купи мне… ИХ!!! И, поясняя свои слова, Сатклифф жалобно ткнул тонким наманикюренным пальчиком в витрину, туда, где среди прочей обуви красовались те самые женские сапоги цвета догорающего заката. Далее последовали сбивчивые объяснения, сопровождаемые самым честным, искренним, невинным и умоляющим взглядом на свете. Оказывается, главной проблемой Бога Смерти Грелля Сатклиффа сейчас было то, что время отправиться к праотцам для женщины, работающей продавщицей в этом магазинчике, еще не наступило, и, как следствие, она его, бедного Грелля Сатклиффа, попросту не видела. И поэтому все, что может сейчас Грелль Сатклифф – это лишь день за днем приходить сюда, чтобы часами смотреть на НИХ - вожделенные красные сапоги... -... А пока эта глупая продавщица соберется умирать, ИХ уже заберут, и я больше никогда их не увижу... Ну ты же купишь мне их, правда?!. Да, спорить сейчас с Греллем вышло бы себе дороже... Поэтому Сиэль, проклиная про себя всех Богов Смерти и свое везение, вернулся к прилавку и, указав на злосчастные сапоги, сухо попросил завернуть их. Но Сатклифф на этом не успокоился. Жнец капризно заявил, что, несмотря на то, что сапоги ему очень нравятся, он не может позволить купить их без примерки, и, угрожая поцелуем, потребовал уединиться с возлюбленной красной парой в отдельной (непременно отдельной!) примерочной комнате. Пришлось потребовать примерочную комнату... - ... Застегни. - Да что ты себе позволяешь?! Закинув ногу на ногу и призывно покачивая в воздухе узким носком бессовестного красного сапога, вымогатель томно улыбнулся: - А если я пообещаю выполнить любое твое желание? - ... Учти, ты сам сказал. * * * Граф не стал искать оружейную лавку. Для того, чтобы приобрести оружие, в Лондоне у него был свой человек. Мистер Льюис Адам Смит, в прошлом военный, а теперь коллекционер и торговец оружием, у которого можно было купить все, что угодно. Поэтому Сиэль остановил кэб и отправился прямо к нему. Разумеется, Грелль Сатклифф в новых красных сапогах на высоченных каблуках пожелал влезть в кэб вслед за Сиэлем. Чтобы при выборе оружия помочь не ошибиться в выборе... И почему смерть всегда должна ходить за ним следом? Сначала демон, а теперь вот это... чудо... Которое, плотно прижавшись, сидит с ним в тесном кэбе, непрестанно ерзает, краснеет, бледнеет и уже не знает, с какой стороны залезть к нему на колени... Которое очень хочется крепко обнять. Так крепко, чтобы оно уже больше никогда не смогло шевелиться! * * * -... Мне необходимо хорошее оружие. А именно – револьвер. Мистер Смит согласно кивнул и жестом пригласил Сиэля следовать за собой. Спустившись в подвал, они оказались в просторной хорошо освещенной комнате, по стенам которой располагались высокие – в рост человека – деревянные стеллажи. Стеллажи с огнестрельным оружием. Пожилой оружейник подвел Сиэля к одному из стеллажей. - Рекомендую вам новейшую английскую разработку: шестизарядный «Веблей МК 1» четыреста пятьдесят пятого калибра. Разумеется, у него мощнейшая отдача… - на этих словах мистер Смит с некоторым сомнением оглядел не слишком коренастую фигуру молодого гостя, - но, получив такую пулю, человек не сможет устоять на ногах. Сиэль отрицательно покачал головой. - Мне необходимо что-то достаточно мощное и надежное, но небольшое, что-то, что я смог бы носить в кармане, не привлекая к себе излишнего внимания. - В таком случае, вашим выбором должен стать вот этот малыш. С этими словами мужчина вынул из шкафа совсем маленький карманный револьвер. - Это бельгийский «Бульдог» - шестизарядная крошка тридцать восьмого калибра со складным курком. Попробуйте, вам должно понравиться. - А мне – нет! – подал голос Грелль, - Ты лучше посмотри сюда! Все это время Бог Смерти, пользуясь своей невидимостью, безнаказанно бродил вдоль стеллажей, придирчиво изучая их содержимое. А теперь, оказавшись за спиной у графа и указывая ему на один из револьверов, Кровавый Жнец заговорил: - … Ты лучше посмотри сюда! Это шестизарядный «Кольт Фронтиер» сорок четвертого колибра. Длина ствoлa – четыре дюйма , вес – чуть более двух фунтов, - глаза Грелля Сатклиффа горели, - Прекрaснo сбaлaнсирoвaн, удобен как для правой, так и для левой руки… Один из нaибoлее ширoкo используемых ревoльверoв aмерикaнскoгo Зaпaдa, известен также пoд нaзвaниями «Писмейкер». А какая гравировка!.. - Сатклифф любовно провел рукой по холодному стволу. Бегло взглянув на оружие, указанное Жнецом, Сиэль отвернулся, отрицательно покачав головой: разумеется, «Кольт» был хорош, но достаточно велик, а потому слишком заметен - под одеждой скрыть не удастся. Но Грелль уже потерял к нему интерес: только что Сатклифф нашел себе новую любовь. - А лучше… взгляни вот сюда! «Веблей Экспресс». Длинa ствoлa – пять с половиной дюймов, весит почти два с половиной фунта. Шесть патронов, - щеки Жнеца залил восторженный румянец, - Четыреста пятидесятый колибр… Сиэль уже договаривался с оружейником о покупке патронов к маленькому «Бульдогу», а также средств для чистки и смазки револьвера. И Грелль, стоящий над душой вместе со всеми своими дифирамбами оружию, начинал сильно раздражать… Но Сатклиффу было все равно. -… Этот револьвер имеет неoбычнo большую спусковую скобу, идеально подходящую для руки в перчатке, - тут голос Алого Жнеца предательски дрогнул, - Рукоять нескoлькo больше, чем у aнaлoгичнoй модели Кoльтa, и удoбнo ложится в ладонь… Ты непременно должен его попробовать! Пользуясь тем, что оружейник отошел в другую часть комнаты за коробкой патронов, Сиэль тихо ответил Греллю: - Лучше не стоит, милый. Если я захочу доставить тебе удовольствие, мне долго придется спиливать мушку. * * * - Ты, кажется, пообещал выполнить любое мое желание?- сказал Сиэль, когда они вновь тряслись в кэбе по лондонской мостовой. - Да! – встрепенулся Грелль. Внезапно повернувшись, молодой граф взглянул на него так серьезно и решительно, что Грелль зарделся. - И… чего же ты хочешь?.. - Так вот: раз уж ты все равно со мной… Грелль затрепетал. - … Сделай так, чтобы там, куда мы сейчас едем, я тебя не видел и не слышал, - закончил Сиэль. И вновь отвернулся к окну. Несколько секунд Сатклифф смотрел на графа, молча открывая и закрывая рот, а потом обреченно вздохнул и… растворился в воздухе. И в тот же миг Сиэль ощутил на своих щеках легкие прикосновения игривых пальчиков. - … И не чувствовал! Ответом ему был еще один печальный вздох. * * * -... Мое имя Джеймс Уорнсворд, я представляю интересы вот этого человека, - с этими словами молодой гость в сером плаще протянул барону Алфредо Монигетти письмо. Итальянец вскрыл конверт и бегло просмотрел бумагу. В правом нижнем углу стояла фамильная подпись графа Сиэля Фантомхайв. Монигетти медленно поднял глаза. - Так чего же вы хотите, мистер Уорнсворд? - Мне нужен новый паспорт, - ответил гость, - И я знаю, вы весьма искусны в изготовлении поддельных документов. Молодой итальянец в бешенстве вскочил со своего места. - Да как вы смеете?! Сейчас же убирайтесь отсюда! Но странный юноша с колючими синими глазами был невозмутим. - Бросьте, мистер Монигетти. Насколько я знаю, в свое время Цепной Пес Ее Величества предпочел оставить без внимания одно ваше предприятие… Вам напомнить? Барон с неохотой вернулся в кресло. - Нет, не надо… Но… - итальянец поднял голову, в его черных глазах за напускным равнодушием билась тревога, - как я могу вам доверять? Какие у меня гарантии, что вы – это именно вы? Сиэль улыбнулся одними губами. - Разумеется, никаких. И, тем не менее, думаю, мое предложение будет вам небезынтересно. - Я вас слушаю, - после небольшой паузы сухо ответил Монигетти. Сиэль удовлетворенно кивнул. - Мне нужен паспорт реального человека. Пусть это будет паспорт человека, пропавшего без вести. Мертвого человека. Человека, которого никогда не существовало. Во всей позе барона читалось скрытое напряжение. - Извините, но я занимаюсь только документами. Я не занимаюсь трупами. Я не смогу вам помочь. - Да? Ну что ж, тогда поговорим о чем-нибудь другом, - неожиданно легко и даже с удовольствием согласился молодой незнакомец, вмиг растеряв всю свою серьезность, - Например, вы слышали историю о пожаре на фабрике Джованни Тинторетто? - Разумеется, - пожал плечами итальянец, - сейчас об этом говорит весь Лондон. - Так вот, - продолжил гость с видом малолетнего заговорщика, - хочу поделиться с вами последними новостями. Никто не знает, но у Тинторетто был внебрачный сын, некий Алессандро Росси… Барон Монигетти вздрогнул и замер. А Сиэль продолжал, как ни в чем ни бывало: - Тинторетто всячески скрывал эту постыдную часть своей биографии и, кстати, весьма успешно. Дабы избежать огласки, сразу после рождения он отправил своего незаконнорожденного отпрыска и его мать в Англию. Но все же мистер текстильный магнат позаботился о судьбе мальчика, со временем устроив его на одно из своих дочерних предприятий в Лондоне. Как вы знаете, месяц назад Джованни Тинторетто предпринял деловую поездку в Англию, чтобы плотнее заняться вопросами производства шелка в лондонском филиале своей компании. Так вот, при пожаре в том злополучном цеху погиб не только сам Тинторетто: по какому-то ужасному стечению обстоятельств, его внебрачный сын со своей матерью в тот день также были там … Только подумайте: если бы Алессандро Росси был жив, ему как раз было бы столько же лет, сколько и мне! Это так печально, не правда ли? Несмотря на всю беззаботность тона его собеседника, в глазах барона Монигетти плескалась еле сдерживаемая ярость. И страх. Словно каждое слово этого безобидного светского рассказа звучало для него, как приговор. - … Всем известно, что текстильный магнат Джованни Тинторетто - круглый сирота, начинавший с самых низов. Его жена Эва Лукреция Пиатти Тинторетто умерла при родах, а их общий ребенок не прожил и двух лет. Завещания Тинторетто не оставил. Таким образом, сейчас нет никого, кто бы мог претендовать на текстильную империю Тинторетто, и по истечении трех месяцев с момента происшествия она должна уйти с молотка. Разумеется, если в течение этого срока не появится кто-то, способный подтвердить свое право наследования компании… Сиэль умолк. Он вновь был серьезен. Помолчав, Монигетти будто принял для себя какое-то решение. Страх на лице итальянца сменила отчаянная решимость загнанного зверя. - Хорошо. У меня есть все документы внебрачного сына Тинторетто: паспорт, метрика о рождении, документы матери… И завещание Тинторетто, написанное на имя Алессандро Росси. Есть люди, которые дадут в суде необходимые показания… Но взамен я хочу половину акций компании! - Она ваша, - быстро ответил граф, - Более того, в случае, если вы сейчас же передадите мне все эти документы, мне поручено заплатить вам за них столько, сколько вы попросите. Таким образом граф Фантомхайв хочет показать, что готов ко взаимовыгодному сотрудничеству. Барон вдруг улыбнулся, в его черных глазах вспыхнул огонек безумия. - А что, если я не соглашусь? Сиэль встал и, отойдя к окну, отрешенно взглянул в алое закатное небо. Оно было прекрасно. - У вас два пути, мистер Монигетти: либо вы вступаете в сделку с Цепным Псом Ее Величества и отдаете мне документы, либо… никто не гарантирует вам дальнейшей безопасности. И учтите: дьявольские дворяне не прощают обмана. Душевные метания на лице молодого итальянца постепенно сменились покорной обреченностью. - Хорошо. Я отдам вам документы, - ответил он. Сиэль оторвался от окна и легкой походкой человека, наконец исполнившего свой долг, вернулся к письменному столу, за которым сидел Монигетти. - Что ж, все верно. Вы меня не разочаровываете. Как всегда… - взгляд гостя подернула мимолетная грусть, - Но, помниться, вы обещали Цепному Псу Ее Величества больше не заниматься поддельными документами?.. Барон зло усмехнулся. - А разве самому графу Фантомхайв сейчас не понадобились мои услуги? - И то верно, - легко согласился незнакомец и улыбнулся, - что ж, мистер Монигетти, по рукам. Сколько? Глаза итальянца азартно блеснули. - Восемьсот тысяч фунтов. И, по вашем вступлении в права владения – половина акций компании Тинторетто. - Вы получите миллион. Молодой барон Монигетти тут же отошел к сейфу, а когда вернулся, в его руках был большой пухлый конверт, который он молча положил на стол перед Сиэлем. Граф вскрыл конверт и в течении четверти часа внимательно изучал документы. После чего, сложив вдвое, спрятал бумаги во внутренний карман плаща и вынул чековую книжку. И что-то очень знакомое почудилось Алфредо Монигетти в том, как молодой гость берет перо, как, обмакивая его в чернила, быстро и четко надписывает чек… И подпись. Его подпись. Из под пера незнакомца легко появилась размашистая витиеватая подпись графа Фантомхайв, Цепного Пса Ее Величества. Когда на стол перед Монигетти лег чек на миллион фунтов, барона охватил суеверный ужас. - А сейчас позвольте откланяться. С этими словами граф Фантомхайв резко развернулся на каблуках и, уже выходя из комнаты, не оборачиваясь, бросил в пустоту: - Разберись. - Но Сиэль, милый, - запротестовал тут же материализовавшийся за плечом графа Грелль Сатклифф, - это ведь уже вторая просьба! – и тут же хищно добавил, разворачиваясь к остолбеневшему при виде Жнеца барону и перебрасывая из левой реки в правую свою Косу Смерти, - но она мне нравится!.. * * * Смеркалось. Проходя мимо узкой подворотни, краем глаза граф заметил движение. А обернувшись, увидел у стены нечто, очень похожее на оживший мешок с тряпьем. Приглядевшись, Сиэль понял, что это не мешок, а человек. Женщина. Граф остановился. Женщина была с ног до головы укутана в грязный истрепанный дорожный плащ. Она была очень бледна, ее впалые щеки свидетельствовали о крайнем истощении. Но от нее не несло тем ужасным зловонным запахом, которым пахнут все нищие. А безмерно усталый, но упрямый взгляд ее огромных черных от предельно увеличенных зрачков глаз будил в сердце какие-то неясные щемящие воспоминания… Женщина бережно прижимала к груди маленький продолговатый сверток. Когда сверток слабо пискнул, Сиэль понял: это ребенок. Повинуясь внезапному порыву, граф подошел к женщине, молча поставил у ее ног свой чемодан с находящимися там деньгами и ненужной более детской одеждой и быстро зашагал прочь. Не оборачиваясь. Теперь у Сиэля снова не было денег… Опустевшая к ночи Мэлл-стрит вывела его на все ту же Трафальгарскую площадь, теперь тихую и совершенно безлюдную. Как будто с появлением на небосклоне луны город вымер. Пресловутый ночной лондонский туман до отказа наполнял собою легкие, дрожал и клубился в желтом свете фонарей, влажным ознобом забирался под одежду, заставляя подумать о ночлеге. Как вдруг тишину вспорол мерный приближающийся стук каблуков о мостовую: цок, цок, цок… Сиэль обернулся: то выходя на свет, то снова ныряя в тень, в неверном свете уличных фонарей к нему легкой танцующей походкой приближалась тонкая фигура в алом плаще. Высокие каблуки красных сапог подобно часовому механизму отбивали о камни мостовой свой верный ритм: цок, цок, цок... Алый Жнец. Грелль Сатклифф. Его плотоядная скалозубая улыбка.