А слово было...

Северус привык, что в жизни его всё идёт не так, как того хочется. С начала детство, где Тобиас показал ему "небо в алмазах", равнодушная Эйлин и умирающий фабричный городок, где буквально каждый готов раздавить тебя, если появится такая возможность. Он много перенёс: и ненависть детей за свой внешний вид, и слухи о матери-ведьме, и ненависть отца, и даже казалось, что погода ненавидит его, закрывая солнышко густыми облаками смога от фабрики, где работал его горе-папаша. Лишь пару раз в его жизни с ним случалось так, что он был незамутнённо счастлив. Сначала солнышко Лили. С ней будто было теплее, и даже цвета в жизни становились ярче. Лучшая и единственная подруга. В редкие моменты детства ему казалось, что он жил ради её встречи. Потом Зельеварение, где он чувствовал себя на своем месте и мог контролировать свою жизнь. Потом всё пошло по накатанной, и он не знал, могла ли его жизнь пойти по-другому. Сидя в своих покоях в Хогвартсе, он потягивал бренди, которое ему подарили десять лет назад на конференции в Зальцбурге (и которое он не собирался пить вовсе до знаменательного события, как выпуск Поттера из школы), и не знал, что и думать. Сайрус был необычным мальчиком. Светлым, симпатичным и жизнерадостным, каким он сам никогда не был. Он был так сильно похож на него, но при этом сразу в глаза бросались отличия (кроме внешности, естественно). С его появлением в школе всё будто перевернулось с ног на голову, и зельевар был в растерянности. Даже надоедливый Поттер более не занимал ум Снейпа. Как только этот мальчик оказался рядом, все будто преобразились. Примечательная троица привела себя в божеский вид, Филч сверкает не хуже золотого галеона, причина этого до сих пор осталась загадкой для него, преподаватели все как один в восторге от юного дарования, которое в таком возрасте стало целым Мастером. Эта мысль резала слух, но по какой-то причине ему не хотелось обрушивать на всех яд презрения, как бы говоря: "Он просто напыщенный, зазнавшийся засранец, которому мало внимания". Нет, он не смог объяснить своих поступков, но за всё время пребывания в школе Скотта он не проронил ни слова в его сторону. Теперь же он смотрел на фиал перед собой. Он маняще поблескивал в свете камина, переливаясь всеми цветами зелёного, будто проклятье Авады, но при этом манило его, как если бы он был мотыльком, летящим на свет. Он не чувствовал себя гордым, что сделал это, но любопытство было его пороком, с которым он не мог бороться совершенно. Поэтому неудивительно, что во время занятия по Зельеварению, на которых Скотт показывал достойные результаты, Северус смог, с трудом, призвать волосок молодого человека. Правда, реакция была довольно странная. Гриффиндорец лишь глянул на него нечитаемым взглядом и, пожав плечами на вопрос Поттера, продолжил делать с ним Уменьшающее зелье, которое выходило на Превосходно. С огромным волевым усилием Снейп поставил им обоим Превосходно, не проронив и слова об умственных способностях этого щенка Поттера. Зелье родства. Не самое распространённое в зельеварении, но ему приходилось выполнять некоторые заказы на него от самых ревнивых мужей, которые были готовы выложить круглую сумму, чтобы либо успокоить, либо подтвердить подозрения. Теперь же он сварил его сам, какая ирония. Снейп очень аккуратно достал свёрток из своей мантии, в которой было множество карманов на всякий случай, и развернул его. Ну вот, теперь либо да, либо нет. Северус не знал даже, какой ответ хотел получить. Встряхнув головой, он решительно подхватил волос тонкими пальцами и опустил волосок в фиал с зельем. Теперь остаётся только ждать, это займёт какое-то время. Зельевар слитным движением встал с кресла около камина и подошёл к окну. Вот ещё странность — пугало Хагрида, которое ему наколдовал Скотт. Этот Пинкертон в тот же день стал предметом интереса всего педагогического состава, где каждый попробовал его на зуб, и, что ужасно, никому не удалось разрушить столь качественного голема, будто он не из тыквы сделан, а из хладной стали. Лишь заверения Скотта, подкреплённые магией, что Пинкертон Третий (?) не причинит вреда студиозусам, позволили ему помогать Хагриду во всех делах, и надо сказать, удачно. Теперь на практических занятиях голем сопровождал детей и защищал самых непоседливых и наглых от зубов и когтей зверушек, как их называл Хагрид. А в другое время голем помогал Хагриду по хозяйству, чему сам великан не мог не нарадоваться. Снейп даже видел, как Рубеус подходил к Скотту на завтраке, где вручил странный свёрток, после чего Сайрус с радостной улыбкой подскочил на месте и убежал из Большого зала, нагоняемый Золотым Трио. Северус предался размышлениям о сыне своего школьного врага. Этот Поттер теперь повсюду таскается за Скоттом, будто привязанный, и его компания — самая большая зазнайка и лентяй — будто изменились. Нет, они не стали другими, но будто в них появилась уверенность, которой раньше не было. Лили была такой же. Северус зажмурился и стал прогонять эти мысли прочь от себя. Сейчас не стоит предаваться унынию, нужно посмотреть, что показывает зелье. Взяв свою волю в кулак, Северус боялся посмотреть на то, что получилось в итоге, и обернулся. В этот же момент из его ослабевших пальцев выскользнул гранёный стакан, который ему подарил Драко на День Рождения, но он не обратил на это внимания. Зелье сияло задорным голубым светом, как будто концентрированный Патронус, и он осторожно подошёл к креслу, куда обессиленно упал. Бардовый — отрицательно, синий — положительно. — Немного бренди не помешает, — решительно взяв бутылку, он отпил из горла.