Дикая охота. Перекрестки миров

Стараясь двигаться быстро и тихо, друзья выскользнули из подземелья и теперь крались у самой стены по длинному коридору, то сворачивающему в сторону, то разветвляющемуся… Шанри никогда бы не подумала, что императорский дворец настолько огромен внутри – заплутать в нем ничего не стоило, и оставалось лишь дивиться тому, как же местные служки запоминали, где какая каморка находится. Особенно трудно было здесь: Элан привел их в крыло слуг, где те вели свою жизнь и хозяйство, дозволенное им при дворе, и контрабандистке казалось, что больше всего это место напоминает не человеческое общее жилище, а мышиную нору – разве что в камне, не в земле. Множество дверей, каморок, кладовок, врезанные в общий массив крохотные комнатушки, в которых на веревках сушилось белье – некоторые слуги не доверяли свои одежки городским прачкам… Девушка внимательно отслеживала, куда они сворачивают, какой поворот выбирают, однако если бы не Элан, она совершенно точно не разобралась бы, как им выбраться из дворца. На друга было больно смотреть: он едва стоял на ногах, тяжело опираясь на плечо Тода, и наверняка упал бы, если б южанин не поддерживал его. Исхудавший и осунувшийся, чумазый, с торчащими во все стороны клоками неровно подстриженных волос, Элан больше напоминал отощавшего уличного щенка, и в другое время Тод наверняка начал бы зубоскалить на эту тему – но сейчас он того не делал, лишь хмурясь временами да стараясь поменьше дергать друга. Когда они только поднялись из подземелий, Шанри стащила с себя одну из шерстяных своих кофт и отдала ему, чтоб соборник не мерз, а после они закутали его в плащ Мышки – Элану он был маловат, но зато в глаза не бросалась его роба. Они по-прежнему оставались во дворце, но Шанри уже молилась о том, чтоб им удалось провести парня до дома Сестры-Хаос по городу – да так, чтоб никто из горожан ничего не заподозрил. А еще лучше – чтоб их вообще не увидели. Послышались чьи-то шаги, гулким эхом разлетающиеся по коридору. Друзья замерли, а затем Тод, повертев головой, буквально вволок Элана под открытую арку в крохотную комнатушку, больше напоминавшую чулан. Протиснувшись меж заколоченных бочонков к стене, мальчишки спрятались за ними, а следом за ними туда же юркнули и Шанри с Мышкой: Нэви замерла по одну сторону арки входа, подобрав края юбки, Шанри – по другую. Затаив дыхание, они ждали, когда путь станет свободен, а шаги между тем приближались. Контрабандистка закрыла глаза, отсчитывая удары сердца – это обычно помогало ей сосредоточиться и сохранять спокойствие, однако вдруг послышался еще один звук: следом за ними, прямо оттуда, откуда только что они пришли, шли люди, переговариваясь между собой. В комнатушке царил глубокий полумрак – свет проникал сюда лишь из арочного проема входа, а потому по полу вытянутым островерхим мазком разлилось бледное пятно сияния, не доходя до бочек, за которыми притаились мальчишки. Шанри видела, как его пересекла длинная тень, когда один человек прошел мимо комнатушки, и облегченно выдохнула, когда тень эта исчезла. Однако радоваться было еще рано: неподалеку от их убежища люди встретились и остановились поболтать. Девушка не слышала особо даже, о чем они говорили – в висках у нее молотилось, и сквозь гулкий стук собственного сердца она слышала лишь короткие обрывки ничего не значивших слов. Очень осторожно она повернула голову, глядя на Мышку сквозь разделяющее их пространство: девушка замерла, стоя к ней в профиль и вскинув подбородок, смотря в одну точку перед собой и не дыша. В голове было пусто-пусто, словно в старом заброшенном доме, который обчистило время, ни оставив не следа былой жизни. Шанри вдруг очень ясно поняла, что прямо сейчас перечеркивается все их прошлое – до этой секунды ощущение это было смутным, каким-то… незначительным, а сейчас оно обрело плоть. Рушились связи, когда-то надежные, земля уходила из-под ног, время растягивалось и замедлялось. Сердце грохотало во всем теле. Профиль Мышки в полумраке скрадывала тень. Вскоре голоса начали удаляться, перепутанные с шорохом шагов в тугой клубок. Медленно, словно от того зависела ее жизнь, Шанри выдохнула, чувствуя, как подгибаются колени. Буквально в паре саженей от нее Нэви сползла по стене на ладонь вниз, но устояла, поборов секундную слабость. Когда все наконец стихло, из-за бочек показалась макушка Тода – светлые вихры напоминали пыльное пуховое облако. Шанри кивнула ему, и через несколько секунд мальчишки были рядом: южанин по-прежнему поддерживал Элана – соборник был слишком слаб даже для того, чтоб стоять прямо, не клонясь в сторону. Очень осторожно Шанри выглянула, оглядывая коридор и внимательно прислушиваясь. Вокруг было пусто и тихо, за высоким окном белел один из внутренних хозяйственных дворов, который сейчас тоже пустовал. - Куда дальше, Элан? – негромко спросила Шанри, вопросительно взглянув на друга. Парень облизнул пересохшие губы и так же тихо прохрипел: - Идемте – здесь уже недалеко. Вновь таясь у самой стены, они двинулись дальше. Окна, в этой части коридора встречающиеся редко, сменились голыми стенами – вместо факелов помещение озарял свет магических светильников, покоящихся в кованых гнездышках на приличном расстоянии друг от друга. Друзья, следуя указаниям Элана, свернули из основного коридора в боковой ход, оттуда – спустились на уровень ниже и вновь принялись плутать где-то в чреве дворца. Быть может, получилось бы скорее, но соборник ослабел за долгие дни своего заточения, а потому быстро идти не мог. Шанри пожурила себя за то, что не додумалась взять воды для него и хоть что-нибудь на перекус, однако тут же одернула себя: кормить Элана и приводить его в порядок они будут, когда выберутся из дворца. Сейчас уж точно не до обедов. Впереди показались ступени, ведущие вниз – лестница была совсем короткой, едва ли в половину роста Шанри – а за ней была неприметная, простенькая дверка. Элан указал на нее: - Это – ход в императорские погреба. Если пройти их целиком до конца и выйти с другой стороны, поднявшись на поверхность, мы окажемся в часовне, которая у западной стены городского сада… - Отлично! – кивнула Шанри, в уме прикидывая, как им оттуда добраться до дома Сестры-Хаос. Получалось не так-то сложно: западную стену огибал широкий канал, и если перебраться под мостом, они окажутся уже в квартале ремесленников, а там уже будет проще. Она оглядела ребят – все взволнованы, напряжены, но глаза Тода мерцали лихорадочным огоньком, а Мышка упрямо нагнула голову, и это означало, что те намерены дойти до конца. Лицо Элана не выражало ничего кроме бесконечной усталости и какого-то страдания, глубоко упрятанного внутрь, и контрабандистке стало очень жаль его. Сжав плечо друга, она постаралась улыбнуться ему так уверенно, как только могла, - Скоро все закончится, брат. Потерпи. Все будет… Неожиданно с обратной стороны двери натужно скрипнул засов, а затем тяжелая дверь открылась наружу. Шанри, резко обернулась, заслоняя собой Элана и не успев ничего сообразить – еще секунду назад они были совсем одни в коридоре, а сейчас из темноты погреба на ступени выступили люди, и бежать было поздно. Двое ребят оторопело замерли, таращась на них, и контрабандистка поблагодарила богов за то, что они с Тодом и Мышкой успели прикрыть соборника от их глаз. Нэви опомнилась первой: изобразив подобие поклона, девчонка негромко проговорила: - Светлого дня, благородные… Шанри и Тод поспешно повторили за ней, едва склонив головы. Мальчишки – кажется, ровесники Элана, разглядывали их пристально и подозрительно, хоть и, кажется, сами были напуганы не меньше контрабандистов. Один из них был высок для своего возраста, черные непокорные волосы дыбом стояли на голове, лишь у затылка присобранные в неряшливую косу служителя. Синий балахон болтался на нем мешком, черты лица казались лисьими, а цвет глаз в тусклом освещении разобрать было невозможно. Сам он казался нескладным. Рядом с ним в такой же нерешительности замер второй парень: этот был повыше, светловолосый, плечистый и в драках явно бывавший, однако с виду почему-то казался бестолковым. Шанри доверяла своим ощущениям – скорее всего, мальчишка не отличался особым умом. Пока все разглядывали друг друга – кажется, молодые служители не заметили Элана – Мышка медленно, подбирая слова на ходу, заговорила: - Меня послали принести продуктов… для готовки. Они тяжелые, потому… потому… - Стражник пообещал нам с подругой монетку, если поможем девушке. Никто не откажется поработать за медяк, - не моргнув глазом, договорил за нее Тод. Служители уставились на него, и мальчишка, пожав плечами, добавил, - Время злое, почему бы не подсобить друг другу? Ребята по-прежнему не сводили с них настороженных глаз, но чернявый неуверенно кивнул. Мышка, не поднимая кротко потупленного взора, вновь обратилась к ним: - Благородным служителям что-нибудь нужно? Доложить ли мне, чтобы кухарка приготовила для вас что-нибудь до ужина – я подумала, раз уж вы в погребах… Парень со светлыми волосами, перебив девушку, яростно зашептал: - Ты что, глупая твоя голова!.. Никому не говори, что видела нас тут, ясно тебе?! Нам нельзя шастать по вашим каморкам, а уж тем более – выходить… Он осекся, когда второй мальчишка пихнул его локтем под ребра. Шанри сделала соответствующие выводы: стало быть, молодые служители не должны были тут находиться. В общем-то, ведь Элан рассказывал им то же самое: он, например, сбегал так, чтоб никто его не заметил – и видимо, сейчас запрет остался прежним. И, судя по всему, ребята только что выбирались в город в неположенное время и неположенным путем. Стало быть, если они расскажут, что видели двух оборванцев во дворце вместе с какой-то служкой, у них станут допытываться, где же они нашли этакую разношерстную компанию. Кажется, те тоже это понимали. Мальчишка с лисьими чертами лица рассматривал троих друзей – собой они заслоняли Элана, и пока что служители не заметили освобожденного узника. - Занимайтесь делом, добрые люди, - спустя некоторое время, осторожно проговорил он, - И помните: вы нас не видели. - Мы вас не видели, - послушно повторила Мышка. Шанри кивнула, придавая своему лицу отрешенное и суровое выражение, а южанин заверил: - О чем разговор, мы никого не видели! Да и дела у нас. Так что позвольте, господа благородные, заняться этими делами. Не смеем больше вас задерживать. Широкая улыбка Тода, наверное, сбивала соборников с толку – те переглянулись, но наконец кивнули друг другу и поднялись по лестнице, проходя мимо ребят и бросая на них украдкой подозрительные взгляды, но ни слова не говоря. Шанри и Мышка отступили назад, давая им дорогу и вместе с тем заслоняя Элана, пока молодые служители не повернулись к ним спиной. Подгадав момент, Шанри подала знак Элану, чтоб тот мигом метнулся вниз по ступеням, прячась за углом – друг замешкался, но все же понял ее. Спрятался он как раз вовремя: черноволосый мальчик обернулся, когда подол плаща Элана соскользнул со ступенек следом за ним. Тод деловито обратился к Мышке: - Так, любезная девушка, давай-ка еще раз: что там нужно было? Какой бочонок?.. - Я покажу, - пискнула Нэви, разворачиваясь к темнеющему зеву погребов и сбегая вниз. Скрывшись с глаз соборников, Мышка подхватила Элана под локоть и затянула друга в подземелья. Шанри, держась достойно и спокойно, последовала за ними, а замыкал их короткое шествие Тод – он открыто и дружелюбно улыбнулся ребятам, махнул им рукой на прощанье и в мгновение ока оказался рядом с друзьями. В тот же миг они захлопнули дверь, ставя задвижку на место, и мгла погребов навалилась на них, разрежаемая лишь слабым-слабым отсветом вереницы редких светильников, привинченных к стенам. Друзья тяжело дышали – так, будто пробежали не один десяток верст. Глаза постепенно привыкали к темноте, и Шанри начала различать очертания предметов: полки со склянками, ящики, мешки, какие-то котлы больше самой контрабандистки каждый… Вокруг была лишь тишина – все звуки остались во дворце, а здесь только шорох их дыхания шелестел, подобный ветру. Вскоре девушка сумела различить и силуэты друзей – хоть и видно было так, словно бы углем по углю рисовали. - Надо идти, - прошептала она, ощущая, как крупная дрожь прокатывается по позвоночнику. Сегодняшний день складывался безумно, и никогда еще Шанри не переживала столько всего за несколько часов. Она нашарила чью-то ладонь в темноте – это оказалась рука Мышки, маленькая и узкая, почти что детская. Шанри потянула девушку за собой, и та, сообразив, нашла ладонь Тода. Друг же поддерживал Элана, чтоб тот мог идти вровень с ними – и все вместе они двинулись вперед, меж добротно сколоченных полок и всевозможных ящиков. Когда они отошли на приличное расстояние от входа, соборник прошептал: - Это были Мельвеог и Брон. Несколько секунд понадобилось Шанри для того, чтоб сосредоточиться на его словах – в голове странно шумело, а напряженное тело отвлекало все внимание на себя; девушка вдруг осознала, что так остро саму себя она еще не ощущала. - Это твои друзья? – уточнила контрабандистка. Элан почему-то замешкался с ответом. - Мы учились вместе. Я считал их приятелями, - наконец глухо проговорил он, - Повезло, что они не заметили меня за вами – иначе мигом бы донесли… - Что за чепуха, - фыркнул Тод, - Они ж приятели. Какой приятель будет сдавать своего товарища? Элан ничего ему не ответил, и Шанри догадалась, что все вовсе не так просто да гладко, как полагал Тод. Она тоже не слишком понимала, почему друзья по ученью не заступились за соборника – а с другой стороны, что тут понимать? Стоит стать на сторону того, кого обвиняют в чем-то, как в следующий миг преступником объявят и тебя самого. Тут уж мало кто не будет за собственную шкуру трястись. Шанри считала это обыкновенной трусостью, и грош цена тому другу, который в опасности оставит другого человека. Она представляла, что должен был ощущать Элан, зная, что почти все люди, знакомые ему, больше не подадут ему руки, и по чести ей было очень жаль мальчишку. Еще контрабандистке очень хотелось послушать самого Элана – однако расспросы могли и подождать. - Из погребов ведет длинный ход – там нет ни фонарей, ничего… Надо осторожно идти, - сменив тему, предостерег их Элан. Шанри кивнула – скорее себе, чем ему: освещения едва хватало на то, чтоб различать силуэты друг друга. - А если те ребята так и стоят в коридоре? – вдруг спросила Мышка. Тод с сомнением пробормотал: - И это как-то должно нам мешать? Мы же в другую сторону идем… - Да нет, ты не понял, - раздраженно отмахнулась Нэви, - Что если они ждут, когда мы выйдем из погребов? Если не появимся, они могут рассказать, что видели нас, и из дворца пошлют погоню прямо по следу. - Это вряд ли, - молчание, воцарившееся после слов Мышки, прервал Элан – хоть его голос звучал не слишком уверенно, - Для младших служителей и раньше существовал запрет покидать дворец – только в отведенное для того время, и только через главные ворота. Сейчас, наверное, все куда строже, и им не поздоровится, если кто-то узнает, что они выбирались в город через потайной ход для слуг. Я сам показывал им этот путь, давно еще. Думаю, они уже на нашем этаже, и до заката у нас есть время. Шанри знала – наверняка Элан не мог сказать, как обстояло дело, а потому предпочитала торопиться. Это ведь могли быть стражи дворца… И что тогда произошло бы? Мальчишки, может, никому ничего и не скажут – а может, сразу же побегут с повинной к кому-то из старших соборников, и тогда у Элана не будет ни единого часа на отдых. А без того отдыха вряд ли он выдержит путь из Небесного Города во внешний мир. Все еще зависело и от того, почему Сестра-Хаос хотела, чтоб они тронулись в путь из ее дома – Шанри пока не могла продумать их маршрут с учетом этого, ведь в схроне остались все необходимые вещи, и их в любом случае нужно было заполучить. С другой стороны, пока еще друзья даже из дворца не выбрались – а значит, размышлять о том, что будет после, было бессмысленно. Погреб наконец закончился – друзья остановились перед неприметной дверкой без засовов и щеколд, и Шанри легко толкнула створку. Та поддалась с тихим жалобным скрипом, и за ней ребята увидели лестницу, уходящую во мглу вверх. Скудного освещения погреба хватало лишь на то, чтоб худо-бедно разглядеть первые две ступени. Для контрабандистов это особой помехой не было: первое время, когда Шанри только привлекла нескольких ребят к ремеслу, в ходки они отправлялись чаще всего в кромешной темноте – своих ходов у них в ту пору еще не было, а потому они промышляли, используя чужие лазы. Если бы их засекли тогда, сейчас, быть может, у Элана не было бы подруги по имени Шанри – контрабандисты по-своему понимали справедливость и судили, не тратя на это много времени. Сейчас навык хождения во мгле пришелся очень кстати – девушка первая шагнула к лестнице, за ней, подобрав подол юбки, поспешила Мышка. Тод и Элан замешкались: южанин появился откуда-то сбоку, когда Шанри обернулась посмотреть, почему мальчишки копаются, и она успела заметить, как тот с самым невинным видом прячет что-то в карманы. Привычка тягать все, что плохо лежит, сохранилась у него со времен детства в портовом южном городе, где предоставленный самому себе Тод вынужден был как-то выживать. Шанри иногда ругалась с ним по этому поводу – однако сейчас на нотации у нее не было ни времени, ни желания, и она лишь жестом поторопила друга. Мальчишка кивнул, подставил Элану плечо, и вскоре позади остался длинный подземный зал погреба, и темнота накрыла ребят с головой – только дыхание и шорох осторожных шагов подсказывали Шанри, что она не одна здесь. Придерживаясь рукой за стену, девушка слепо шагала, ориентируясь на те звуки, что нарушали густую, почти осязаемую тишину. Пару раз кто-то из них спотыкался, она и сама дважды чуть было не пересчитала челюстью ступени – но вскоре сырой воздух стал прохладнее, а затем ладонь Шанри уперлась в угол. Несколько долгих мгновений она шарила руками перед собой, ощущая ладонями шероховатую поверхность двери и пытаясь отыскать ручку – и вскоре уже тянула на себя металлическое кольцо. За дверью оказался холщовый гобелен меж двух деревянных колонн. Между стеной и полотном было свободное пространство – судя по всему, специально для того, чтоб выбираться из погребов, не тревожа лишний раз гобелен. Ни звука не нарушало тишину помещения, в котором они оказались, и контрабандистка понадеялась, что в часовне никого нет. Когда глаза привыкли к свету, Шанри осторожно выглянула из-за деревянной колонны. Крохотная часовенка и впрямь была пуста – семигранное здание со стрельчатыми высокими окнами куталось в тишину. У каждого окна находился своего рода алтарь, за которым были растянуты гобелены с изображениями ликов Светлого, но разглядывать их у ребят не было времени. Тод затворил дверь, когда все они выбрались из потайного хода, и вместе они двинулись к выходу из часовни. Мышка аккуратным движением набросила Элану на голову капюшон плаща – теперь его перемазанных пеплом волос не было видно, да и мальчик низко опускал голову, из-за чего заглянуть ему в лицо никто не мог. Глубоко вдохнув, Шанри первой выглянула наружу, убедившись, что сад пустовал – к их счастью, разыгралась вьюга, и вряд ли во всем городе нашелся бы хоть один дурень, решивший бы в такую погоду высунуть нос за порог, а уж тем более – отправиться в прогулку по саду. Молодые клены совсем облетели, более старшие и крепкие казались озябшими, жалкими. Кое-как расчищенные дорожки серой паутиной расползались на белоснежном покрывале, и Шанри мысленно взмолилась о том, чтоб их следы снег укрыл как можно скорее. С губ часто-часто срывались облачка пара, когда они вместе быстро шагали в сторону западного выхода из сада, в сторону городского канала, держась поближе к деревьям и живой изгороди, увитой почти облетевшей дикой лозой. Наконец показались колонны у выхода, и ребята ускорили шаг – хоть Элану явно было тяжело, он старался не отставать, да и плечо Тода помогало ему. Вскоре сад остался позади, и лишь тогда Шанри осознала, что они справились. Она не помнила, как они шли через город после того, как перебрались под мостом на другую сторону канала и очутились в квартале ремесленников – несколько раз им приходилось прятаться в переулках, а в какой-то момент Мышка была вынуждена отвлекать уличных зевак, чтоб ребята прокрались мимо людей незаметно. Как только те поняли, что девчонка не слишком-то сведуща в дворцовых сплетнях, интерес к ней потеряли, а Мышка, распрощавшись с торговкой – с нее-то и начался весь разговор – нагнала их в соседней подворотне. Шанри казалось, что все ее мысли кто-то отсек от нее самой: она даже не соображала, куда они идут – просто откуда-то знала, куда идти нужно. Потому когда перед ней вдруг из-за знакомой двери возникло лицо Сестры-Хаос, контрабандистка едва не вскрикнула от неожиданности. Женщина, оглядев их внимательным взглядом разных глаз, быстро отступила в сторону, отодвигая тяжелую занавеску, и пропустила их в дом. Только здесь Шанри поняла, как же сильно она замерзла – ее колотило, да и остальных ребят тоже. А может, дело было и не в холоде. Несколько минут они молчали, и каждый из них смотрел в одну точку, не шевелясь и не думая ни о чем, не обращая внимания на Сестру-Хаос, которая принялась хлопотать над чем-то у огня, а затем вдруг Тод произнес: - Мы это сделали. Как один, ребята подняли головы и взглянули на него. Южанин выглядел немного растеряно – в растрепанных волосах блестели тающие хлопья снега, темные глаза, широко раскрытые сейчас, смотрели как-то бестолково и неуверенно. Вдруг мальчишка, покачав головой, рассмеялся, словно и сам не верил во все произошедшее и повторил: - Мы это сделали! – с этими словами он схватил Элана, едва державшегося на ногах, в охапку и сжал друга в крепких объятиях. К нему присоединилась Нэви, смеясь звонко и радостно, хоть и совсем неверяще. Шанри просто смотрела на них – ее не покидало чувство, что только что она пробежала расстояние от Небесного Города до самого Парренского взморья за несколько часов. Нервный смешок все же вырвался из груди, и девушка запустила руку в короткие волосы, ероша жесткие пряди. - Сделали… - проговорила она, пробуя слово на вкус. Элан был с ними, здесь, и шансов уйти из города без лишних приключений стало гораздо больше. Друзья обнимались, сияющая Мышка подарила ей короткий взгляд, наполненный такой радостью, что у Шанри из головы мигом вылетели все события нынешнего безумного дня. Она подозревала, что чуть позже все воспоминания вернутся и в двойном объеме, но пока думать о том ей не хотелось. - Ну-ну, довольно, не тряси его – он и так слаб, - Сестра-Хаос осадила Тода, который едва ли не прыгал на месте, сияя широкой улыбкой. Женщина подошла к ребятам, и южанин отступил от Элана, давая ей возможность рассмотреть юного соборника. Сестра-Хаос приподняла его лицо самыми кончиками пальцев, клоня голову к плечу, словно размышляла о чем-то, и Элан, сфокусировав взгляд на ней, тихонько спросил: - Кто вы?.. - В этом городе меня называют Сестра-Хаос, дитя, - мягко отвечала ему женщина, - Я – не враг тебе, не страшись меня. Все разговоры подождут: тебе стоит смыть все с себя. Идем. Сын пустынь, - она взглянула на Тода, - Ты поможешь ему. Держа Элана под локоть, она поманила мальчика рукой, и Тод послушно последовал за ними. Когда они скрылись за занавеской, прятавшей вход в другую комнату, Мышка буквально подлетела к Шанри, бросаясь ей на шею – этого контрабандистка никак не ожидала, а потому снова оторопела. Который раз за день, мелькнуло в голове. - Мне до сих пор не верится, Шанри, - выдохнула Нэви куда-то ей в плечо, - Вот как будто и не с нами это все… - Ну, придется поверить, - стараясь, чтоб голос звучал уверенно и рассудительно, пробормотала Шанри, против воли разворачивая плечи и выпрямляясь. Повиснувшая на ней Мышка казалась совсем крохотной, и от того хотелось быть сильнее и надежнее в ее глазах. Девчонка напоследок покрепче обняла ее, а затем выпорхнула из ее рук легкой птичкой, юркой и быстрой, и контрабандистка ощутила, как где-то в груди поднимается разочарование. Впрочем, в следующий миг из соседней комнаты появилась Сестра-Хаос, выплывая в клубах влажного пара к ним. Пар этот пах точно так же странно, как и все в ее доме, и Шанри заподозрила, что женщина что-то подмешала в воду для Элана – вряд ли что-то дурное, скорее всего. Сестра-Хаос вернулась к огню, над которым кипела густая каша, принялась наполнять доверху стоявшие на столе миски, что-то негромко напевая. Из второй комнаты доносился плеск воды и голоса, но разобрать, о чем говорили ребята, было невозможно. - Как он? – Мышка сунулась под руку Сестры-Хаос, обеспокоенно косясь на занавеску, отделявшую комнаты. Женщина, кажется, даже не расслышала ее – она обратилась к Шанри, рассеянно помешивая в котелке. - Тебе следует знать, дитя, что пока вас не было, я перенесла вещи из вашего схрона сюда. Все здесь, - она неопределенно махнула рукой куда-то в сторону лавок, и лишь тогда Шанри обратила внимание на подозрительно знакомые мешки – и тут же лишилась дара речи, часто моргая и глядя на Сестру-Хаос во все глаза. Нэви затаила дыхание – она тоже явно была поражена до глубины души. Когда способность говорить вернулась к Шанри, девушка чуть ли не выкрикнула: - Откуда ты знаешь, где наш схрон?! Об этом ни одна мышь в городе не знала, мы ведь заметали все следы… - О, конечно, - безмятежно согласилась с ней Сестра-Хаос, словно бы они говорили о чем-то обыденном, - И, должна сказать, сделали все отлично! Без помощи Эрмонда я никогда бы не справилась. - Причем здесь Эрмонд?! – не поняла Шанри. Эрмонд был ее сверстником – одним из первых, кто согласился быть с ней в банде. Его вместе с другими Шанри вытолкала взашей из Небесного Города, и никогда этот парень не давал ей повода для сомнений… - Он должен был мне услугу за то, что я приютила его, когда он только попал сюда, - объяснила женщина таким тоном, будто это все сразу же расставляло по местам, - И в качестве платы за помощь я запросила у него примерную карту ваших ходов, - заметив, как изменилась в лице Шанри, Сестра-Хаос мягко добавила, - Не вини его ни в чем. Мальчик просто отдал мне свой долг. Тем более что карту я сожгла сразу же после того, как он это сделал, взглянув на нее лишь раз. Никто о ней больше не узнает – и никто узнать бы не мог. Да и этот город вы оставляете за своей спиной – стало быть, так ли важна тайна ваших убежищ? - Я не хочу, чтоб об этом прознал Крыс или кто-то из его уродов! Что если теперь где-то внизу нас уже ждут?! – вспылила Шанри, принимаясь мерять комнату шагами, - Эрмонд, болван… А если тебя увидели? Если кто-то прознал о том, куда ты ходила, если теперь готовят облаву?! Как мы уйдем из Небесного Города? Она замерла напротив Сестры-Хаос, уперев руки в бока и пронзительно глядя на женщину. Та невозмутимо расставила миски с кашей на столе и присела на табурет, складывая руки на коленях, укрытых подолом многослойной юбки. Выслушав Шанри, женщина спокойно молвила: - Из Небесного Города вы уйдете, можешь не сомневаться в этом. И облава, конечно, ждет вас – потому вы отправитесь отсюда, из моего дома, - Шанри открыла было рот, готовая то ли накричать на странную женщину, то ли засыпать ее кучей вопросов, однако Сестра-Хаос подняла руку, останавливая ее, - Все потом. Для начала ты поешь – у вас еще есть немного времени прежде, чем сюда пожалует незваный гость. А потом я скажу все, что тебе нужно знать. В этот момент приоткрылась занавеска, и из комнаты к ним вышли Элан и Тод. Соборник отмылся – влажные волосы липли ко лбу, на котором больше не было полосы сажи, вместо тюремной робы на нем была чистая рубаха и штаны наподобие тех, что носил Тод. Вместо поношенных сандалий теперь на ногах его были сапоги – быть может, несколько большего размера, чем требовалось, но всяко лучше, чем шагать по снегу почти босиком. Выглядел Элан чуть лучше, чем прежде – его не шатало, да и глаза больше не казались такими пустыми и безжизненными. Шанри все еще смотрела на Сестру-Хаос как на умалишенную, а потому голос соборника заставил ее вздрогнуть. - Я очень признателен вам… за все, - несколько неуклюже проговорил он, останавливаясь перед женщиной. Та широко улыбнулась, поднимаясь со своего табурета, положила руку ему на плечо и подтолкнула к столу: - Скорее ешь. Я пока исправлю безобразие на твоей голове. И вы все – тоже, скорее берите ложки. Вам нужно хорошо подкрепиться. Мышка, встревожено поглядывая на Шанри, направилась к столу – и девушка, покачав головой, через время последовала ее примеру. Она не помнила, как проглотила первые несколько ложек – варево было странным, и в нем уж совершенно точно что-то было. Пока Шанри ела, усталость и напряжение пропадали из тела, словно до сего часа она крепко спала. Ребята тоже принялись сосредоточенно жевать, а Сестра-Хаос тем временем зачесывала назад волосы Элана, периодически щелкая большими ножницами над его головой. Соборнику, кажется, это ничуть не мешало – видать, кормили его плохо, потому что на еду он накинулся словно изголодавшийся дворовой пес. В молчании они ужинали, и Шанри гадала, какой же вопрос задать первым. Она не чувствовала опасности – но не знала, можно ли доверять Сестре-Хаос полностью. Эта женщина все делала по-своему, ни разу она не предупредила Шанри о том, что собиралась сделать – поступала так, как считала нужным сама, да еще и с таким видом, будто совершенно точно знала, к чему это приведет. Шанри привыкла контролировать все сама, продумывать досконально возможные варианты развития событий, а потому не терпела, когда кто-то начинал действовать по своему разумению без ее согласия. Откуда она знает про облавы? Как она может так спокойно говорить об этом? Ведь если бы не ее ход, мы бы не вышли из города при таком раскладе… О чем она вообще думала, так подставляя нас?! С другой стороны, альтернатива оставалась – значит, все было не так уж плохо, но девушке не нравилось быть ведомой. В особенности тогда, когда вели ее вслепую, не потрудившись даже поделиться с ней подробностями, куда они следуют и зачем. Она сверлила взглядом Сестру-Хаос, та продолжала состригать клоки волос с головы Элана и что-то совершенно безмятежно напевать, не обращая внимания ни на что – и Шанри не слишком понимала, что ей вообще делать во всей этой ситуации. Сестра-Хаос вскоре оставила в покое макушку соборника – теперь Элан выглядел совершенно непривычно с ежиком волос чуть короче, чем у самой Шанри. Женщина налила им в высокие чашки какой-то отвар, пахнущий пряностями, и контрабандистка, бездумно сделав глоток, с удивлением поняла, что это похоже на чай, разве что сделанный на молоке. На вкус напиток был странный – в особенности с учетом того, что только боги знали, где Сестра-Хаос могла взять молоко, если цены на него сейчас взлетели до небес. Впрочем, до того Шанри дела не было: женщина прошлась по комнате, подхватила с лавок мешки с их вещами – это совершенно точно были они, контрабандистка сама вязала узлы на них и собственную руку узнавала – и принесла их поближе к ребятам, сложив их на полу. Затем внимательно оглядела их, и почему-то образ ее в этот миг буквально впечатался в Шанри. Когда Сестра-Хаос заговорила, голос ее звучал совершенно не так, как обычно – каждое слово было четким, наполненным, и контрабандистка с удивлением поняла, что злость ее пропала, и что теперь она слушает женщину так внимательно, словно бы от того зависела ее жизнь. - Сейчас вы тепло оденетесь, распределите между собой ваш груз, пройдете в дальнюю комнату, где у меня печь. Там для вас открыт люк в полу и подготовлен фонарь. Вы спуститесь в подвал, и последний из вас – это будешь ты, дитя, - она указала на Шанри, - Опустит крышку люка. А дальше вы будете спускаться вниз, покуда не окажетесь на земле. Тоннель выведет вас куда нужно – внешний мир встретит вас стужей, но уходите прочь отсюда так скоро, как только сможете. Сегодня во дворце поднимется переполох, завтра перероют весь город, послезавтра за вами пустят погоню по тем путям, которые стражники уже обнаружили. Если вы постараетесь, то вас не догонят и не найдут. Пока она говорила, ребята, сами того не заметив, принялись одеваться. Теплая одежда, упрятанная в мешки, была сложена рукой Шанри – четыре комплекта, включая один для Элана. Неожиданно в дверь с силой заколотили, и друзья замерли, как один уставившись в ее сторону, на темную тяжелую занавесь. Сестра-Хаос шагнула к Шанри, обращая внимание девушки на себя и приподнимая ее лицо обеими руками. Она продолжила говорить – и что-то в ее словах казалось контрабандистке неумолимым: - Слушай меня… - Кто это? – полушепотом перебила ее Шанри, выворачиваясь из рук Сестры-Хаос и глядя на нее испуганно и настороженно. Женщина, не обратив внимания на это, вновь подступила ближе и продолжила: - Сейчас я сделаю для тебя еще кое-что – услугу, за которую ты будешь обязана заплатить. В дверь заколотили еще требовательнее, снаружи раздался клокочущий голос, который Шанри всей душой ненавидела: - Открывай, проклятая – я знаю, что ты прячешься в своей норе. Если не откроешь сама – вынесу к бесам дверь и сожгу дотла твою лачугу, и тебя вместе с ней! - Это Крыс… - прошептала Мышка, отступая на шаг назад. Шанри обернулась к Сестре-Хаос. - Открой ему – мы раз и навсегда решим вопрос с ним, чтоб больше эта тварь никому не мешала жить… - Услуга, - повторила Сестра-Хаос, и ее разные глаза вдруг втянули в себя весь мир, подчиняя Шанри словно марионетку, ломая ее волю и заставляя повиноваться, - Ты не возьмешь на руки кровь. Не тебе решать. Сейчас я помогу вам – и за тобой останется три долга. - Как мне отдать тебе этот долг?! – в отчаянии Шанри смотрела на нее, почти не осознавая, что уже застегивает теплую куртку. Со стороны двери доносился грохот вперемешку с проклятиями Крыса – то ли у нищего были какие-то претензии к Сестре-Хаос, то ли он или его прихвостни увидели ребят… Сестра-Хаос улыбнулась ей – жесткой, лишенной всякого тепла улыбкой. - Очень просто – ты сделаешь то, что я велю тебе сделать, когда придет время. Ты узнаешь, когда оно придет, не сомневайся, - с нажимом добавила она, предупреждая вопросы девушки, - И велю я тебе это много позже, много позже… Однако плату за последнюю услугу ты отдашь мне сейчас. Судя по звуку, Крыс принялся выбивать двери плечом. Сестра-Хаос бросила взгляд на ребят – полностью одетых, а затем произнесла: - Идите к люку. Спускайтесь. Девушка догонит вас. Друзья замешкались на миг, но очередной вопль Крыса, полный ярости, вернул их на землю. Сбивчиво поблагодарив женщину, они заторопились в дальнюю комнату, и вскоре Шанри осталась наедине с Сестрой-Хаос. Женщина разглядывала ее секунду, не мигая, и наконец заговорила: - Вот плата за мою услугу: однажды я приду к тебе – и ты, не прекословя мне, выполнишь то, что будет мною сказано. Обещай мне это. - Я ведь уже… - сбитая с толку, Шанри поняла, что начинает выходить из себя, но Сестра-Хаос перебила ее. - Обещай. - Обещаю, - не понимая, почему это так важно, девушка торопливо бросила слово, которого от нее ждала Сестра-Хаос. Та кивнула. - Услышано, - вдруг на один миг плечо обожгло болью, и Шанри зашипела, дернувшись от неожиданности. Боль исчезла мгновенно, словно и не было ее, а Сестра-Хаос улыбнулась ей по-другому – почти что с теплом, - Ты не сумеешь нарушить данное мне слово. Теперь ты обещана мне, и до тех пор, пока долг твой не будет выплачен, я не выпущу тебя из рук. Все звуки, все на свете вдруг отошло прочь, куда-то на тонкую грань неявного, не имеющего никакого значения. Шанри обмерла: как никогда четко она осознала, что только что произошло – хоть и разум ее не понимал ни слова из того, что говорила женщина, ни чего-то большего, чем слово. - Кто ты?.. – хрипло спросила девушка, не надеясь на ответ. И Сестра-Хаос ничего ей не ответила – лишь плавно повела рукой в сторону, как бы прося ее уйти. И контрабандистка ничего не смогла сделать – ноги сами повели ее прочь, в темноту дальней комнаты, где виднелся разверзнутый зев подпольного люка, а на самом краешке его стоял фонарь. Спускаясь и затворяя крышку подвала, Шанри думала лишь о том, что сказала ей Сестра-Хаос на прощание – она совершенно точно знала, что слышала этот приговор, эти слова, что на самом деле были ритуальными. Вот только не могла вспомнить, откуда же знала. Разве что теперь в сердце напрочь засело ощущение, что ныне она связана по рукам и ногам, что ныне находится в чьей-то власти – и согласие на это было дано ею самою же. И все теперь лежало в руках Судьбы. Когда девушка ушла, Сестра-Хаос еще секунду задумчиво смотрела ей вослед, покуда ткань занавески не замерла, неподвижная, а затем, напевая тихонько незамысловатую мелодию, направилась к двери, которую почти уже выбил никчемный, шумный человек. Такие люди досаждали ей – о нет, она никак не относилась к ним, ведь и у них была своя роль в мире, и их можно было использовать для того, чтоб все шло своим чередом, однако от них всегда оставалось странное ощущение гниения. Сестра-Хаос не могла того объяснить даже самой себе – но она очень радовалась, когда подобные этому человеку становились не нужны. Тем более что он решил, будто бы может нарушить данное ей однажды обещание. Люди часто заключали с ней разного рода сделки – и она отлично знала, кто из них выполнит свою часть договора, а кто не станет и пальцем шевелить для того, чтобы отдать долг. Крыс был из вторых – конечно же, из вторых, а вот девочка… Безмятежно улыбнувшись, Сестра-Хаос отперла засовы, и в ее дом влетел разъяренный нищий, даже не потрудившись поприветствовать хозяйку крова. Вздохнув, она покачала головой и прошла следом за ним в комнату, где Крыс уже метался из угла в угол. - Я знаю, что эта драная кошка была здесь, - просипел он, тыча пальцем на стол, где осталась посуда, - Она и ее паршивые дружки. Говори мне немедленно, где они – пришла пора платить по счетам, а за девкой должок… - И что ты хочешь сделать с ней? – лениво осведомилась Сестра-Хаос, потягиваясь и жмурясь. - Дать ей то, что она заслужила. Никто не смеет ставить меня на место… - прошипел человек. Он был уродлив, и ощущение гниения лишь усилилось, напоминая запах тонких духов знатной дамы. Наверное, гнило самое его сердце, упрятанное в клети ребер, - Сначала мы научим ее уму-разуму, а потом отдадим дворцовым шавкам. Сейчас они рыщут в поисках таких, как эта тварь… Живо говори, где ты ее прячешь? С этими словами Крыс подался к ней, пряча руку в грязный карман. Сестра-Хаос знала, что там у него кривой нож с длинным разломом вдоль рукояти и щербинкой на кончике лезвия. Глаза человека лихорадочно блестели. - Ты ведь и сам мне должен, Талим, - проговорила Сестра-Хаос, разглядывая его разными глазами. Однажды она слышала байку о себе самой – где-то в ином мире. В байке говорилось, что на самом-то деле у нее три глаза, и один смотрит в прошлое, другой – в будущее, третий – в настоящее. По другой версии, глаз все же был один-единственный – разве что делили его меж собой трое… Но то была совершенно другая история. Сестра-Хаос предпочитала не сплетать их воедино – едва ли ее можно было назвать одной из Марн, или тремя сразу. В каком-то смысле, конечно…Из размышлений ее вырвал Крыс – грубо и резко, отчего она поморщилась. В руке человека уже оказался клинок, тот самый: с разломом вдоль рукояти, с щербинкой на кончике лезвия. - Мне плевать на то, что я тебе должен, - зарычал он, подступая к ней ближе, - Говори мне, где эта тварь!.. - Значит, ты отказываешься выполнять свою часть договора? – уточнила женщина, протягивая руку и дотрагиваясь до левого плеча Крыса – туда, где он носил ее метку, появившуюся после того, как слово было дано им. Сейчас Сестра-Хаос ощущала что-то, почти что похожее на радость. Она очень не любила таких людей. - Где девчонка?! – заревел нищий, бросаясь к ней. Лезвие уперлось в ее незащищенное горло, врезавшись в кожу, однако женщина даже глазом не моргнула. - Значит, отказываешься, - вздохнула она, качая головой, и мягко улыбнулась, - Ну что ж, пусть будет так. С этими словами она спокойно убрала его руку, и нищий не стал сопротивляться. Он смотрел на нее, хватая ртом воздух и судорожно сжимая рукоять ножа, и Сестра-Хаос видела, как вздуваются жилы на его сухой шее. Крыс захрипел, пытаясь то ли что-то сказать, то ли вдохнуть, но ничего не вышло. Женщина обошла его кругом, останавливаясь сбоку, и с любопытством разглядывала его, клоня голову набок и неспешно переплетая косу, из которой мягко выскользнуло перышко, опадая на пол. - Я… я убью тебя… - захрипел мужчина, выкатив глаза и протягивая к ней руку. Сестра-Хаос покачала головой: - Не убьешь. У тебя только что разорвалось сердце. Она не знала, поверил ли ей мужчина – и успел ли он понять то, что она сказала ему. Крыс тяжело повалился на пол, а следом за ним на землю тихо и мягко, почти ласково опустилось перышко.