Дикая охота. Перекрестки миров

Прохладная ладошка Ивушки, узкая и изящная, в чаше ее рук казалась совсем крохотной и какой-то очень хрупкой. А может, все дело было в том, что после долгого сна девушка истончилась сильнее, и теперь Аллэивар боялась неосторожно шевельнуться, дернуть ее ненароком или сжать пальцы крепче, чем требовалось. Но отпустить эту ладонь Ищущая не сумела бы, даже если бы от этого зависела ее жизнь – или что поважнее. Покрывая поцелуями руку Ивушки, так напоминавшую маленькую слабую птичку, Аллэи боялась поверить в то, что все это – не сон. Так долго она ждала, так долго боялась покидать эту палатку… Ей казалось, что стоило отвернуться, закрыть глаза на секунду – и Ивушки больше не будет. И наконец-то все закончилось. Свободной рукой девушка прижимала к себе ее голову, тихонько гладила по волосам, путая в них свои пальцы. Она что-то говорила, но у Аллэи в ушах шумело, а потому эльфийка просто наслаждалась тихим голосом залески, которого она так давно не слышала. Боги, как же давно… Она до сих пор ощущала себя так, словно ее обухом топора по голове огрели, но это все было пустой, ничего не означавшей ерундой. Ощущение ладони на макушке пропало, и Аллэи, с трудом заставив себя разогнуться и вскинув голову, буквально впилась взглядом в лицо Ивушки. Девочка ее выглядела беспредельно усталой, хрупкой – словно бы пережила тяжелую болезнь. Впрочем, так, наверное, и было. А еще она была красивой до невозможности. Живой. Да - бледной и измученной, да – осунувшейся, но живой, и блестящие глаза ее смотрели на Аллэи с такой нежностью, что голова шла кругом. Ищущая чувствовала собственное сердце, колотящееся где-то у горла – она смутно помнила, что после принесенного на пост известия о пробуждении Ивушки бежала в лагерь через сугробы так быстро, как только могла. Кажется, уже в лагере Аллэивар умудрилась перецепиться через натянутую веревку чьей-то палатки и едва не врезалась лбом в утес, но даже если бы в тот миг она переломала все до единой кости, то вряд ли обратила бы на это внимание. - Здравствуй, - губы Ивушки изогнулись тенью улыбки, и Аллэи, не сдержавшись, уткнулась лбом в ее лоб, неосознанно покачиваясь из стороны в сторону. Ищущая ощущала себя какой-то ранимой, разбитой – и при этом настолько наполненной жизнью, что едва ли не задыхалась от воздуха, вдруг затопившего легкие, от цвета, который стал ярче, глубже, полнее, от… - Боги, боги, - Аллэи сообразила, что неразборчиво шепчет что-то ей в губы лишь тогда, когда слова уже были сказаны, - Ох, Небо… - резко отстранившись, она осторожно обхватила лицо девушки обеими ладонями, до сих пор не веря в то, что все это происходит на самом деле. Аллэивар долго всматривалась в нежные ее черты, родные – но словно бы незнакомые. Странное дело: Ивушка казалась немного другой, будто бы что-то оттенило ее взгляд, сделав его глубже, мягче, да и сама Аллэи так давно не любовалась ее глазами, что теперь ей приходилось будто бы заново вспоминать залеску. Пробежавшись кончиками пальцев вдоль ее щеки, Ищущая негромко попросила, стараясь говорить так, чтоб голос не дрожал, - Не пугай меня так больше, ладно? Вместо ответа девушка потянулась к ней, и на какое-то время Аллэивар выпала из реальности. Разве что в висках очень громко грохотало сердце, и каждый удар отзывался во всем теле. Ивушка в ее объятиях дрожала, да и кожа ее была холодной – но лицо ее уже не было таким бледным, как во время долгого сна, а из-под ресниц уходила сонливая рассеянность. Негромкое покашливание откуда-то из-за спины заставило Аллэи дернуться и оторваться от Ивушки, оборачиваясь назад. У входа в шатер, упираясь свободной рукой в бедро, стояла одна из ведьм – Аллэивар запамятовала ее имя. В другой руке женщина держала небольшую миску, от которой поднимался пар. Взгляд, которым она наградила Ищущую, был неодобрительным. - Ты уже здесь, Ищущая Аллэивар, - констатировала она, когда Аллэи уже собиралась предельно вежливо поинтересоваться, что той понадобилось. Ее тон да и сами слова почему-то задели женщину. Эльфийка раздраженно осведомилась: - Где мне еще быть, Знающая? - Где-нибудь на своем посту. Или в своей палатке. Девушка только очнулась, а ты уже прибежала к ней миловаться, - не обращая внимания на разъяренный взгляд Ищущей, ведьма подошла ближе к раскладушке и протянула Ивушке миску, качая головой, - И ты тоже хороша. Тебе стоит восстанавливать силы – а вместо этого ты что делаешь? На щеки Ивушки легла едва заметная тень румянца. Аллэивар чуть не задохнулась от возмущения: - Знающая, при всем моем уважении!.. Что же теперь, мне не обнимать ее?! И потом, ничего предосудительного мы не делали – что мы, по-твоему, дети или идиотки какие?.. - Ну, насчет по крайней мере одной из вас у меня иногда проскальзывают серьезные сомнения, - ведьма уколола ее острым взглядом, и Аллэи оторопело уставилась на нее единственным глазом – уж такой наглости она не ждала. С другой стороны, Знающие всегда мнили себя самыми мудрыми в племени, и удивляться, пожалуй, не стоило. Эльфийка тем временем снова взглянула на Ивушку: та обеими руками держала миску, грея об нее ладони, - Постарайся выпить все. А потом засыпай. Я послежу за тем, чтобы твой сон никто не потревожил, и чтоб все было в порядке. С этими словами ведьма отступила к изножью полевой кровати и чинно опустилась на раскладной стул неподалеку. Аллэи, совершенно ошалевшая, открыла было рот, но ее опередила Ивушка. - Знающая, нет нужды в этом. Я долго спала, и сон мне не нужен – я очень благодарна тебе за пищу, но большего мне не нужно… Поэтому не тревожься – ступай по своим делам, со мной Аллэи побудет. Ведьма вздернула бровь, смерив ее то ли насмешливым, то ли подчеркнуто-терпеливым взглядом: - Твое сознание было оторвано от тела – стало быть, назвать это полноценным сном нельзя. А полноценный сон исцеляет лучше всего, девочка. К тому же, я вижу, что ты дрожишь. Когда допьешь, я прогрею тебя тенями, чтоб ты вернулась в привычное состояние, а потом, когда задремлешь… - Так. – Аллэи, опомнившись, решительно прервала размышления Знающей, - Не надо никаких теней. Ты сама сказала, что Иве нужен отдых – а едва ли все эти игрища с прогреваниями можно назвать отдыхом. Мы сами разберемся, Знающая, хоть и твоя бесконечная забота неоценима. И я благодарна тебе за твое участие и внимание к Ивушке. Но пока я тут, разреши уж мне взять заботу о ней на себя. - Все будет в порядке, Знающая Линадаар, все опасности миновали, - поспешно поддержала ее Ивушка, пока ведьма прожигала Аллэи угрожающим взглядом – быть может, в другое время он бы подействовал, но сейчас эльфийка и бровью не повела, - Я знаю это наверняка, ведь сама работаю с энергиями… Разреши мне побыть сейчас с Аллэивар – я слишком долго была в одиночестве. Прошу тебя. Некоторое время ведьма переводила ничего доброго не предвещающий взгляд с одной на другую, а затем, поджав губы, деревянно выпрямилась и демонстративно медленно поднялась со стула. Ивушка уткнулась носом в миску, Аллэи, скрестив руки на груди, выразительно указала взглядом Знающей на выход из палатки раненых. Если от ведьм своего клана она еще могла стерпеть подобные выходки, то от женщины клана Даар – точно не собиралась. В конце концов - пусть и Ивушка покуда еще не была связана с ней обетами верности, но Аллэи не собиралась позволять какой-то ведьме ухаживать за залеской, потому как это исключительное право принадлежало самой Аллэи. За исключением тех случаев, когда без пресловутых ведьм обойтись нельзя было, но это – явно не тот случай. Знающая нарочито неторопливо направилась прочь и у самого входного клапана обернулась к ним, холодно бросив: - Если вы все-таки вдруг обнаружите, что моя помощь требуется – вы знаете, где меня искать. С этими словами она покинула лазарет, впустив на миг зимний колючий ветер внутрь. Аллэи, скривившись, беззвучно передразнила эльфийку, и Ивушка, наблюдавшая за ней, тихонько хихикнула. Она уже отставила миску – там, судя по всему, был какой-то отвар – и теперь куталась в свои одеяла, подняв их до самого подбородка. Ее и впрямь потряхивало, и девочка, кажется, мерзла, а потому Аллэивар, оценив ситуацию, поднялась на ноги и принялась расстегивать пуговицы зимней форменной куртки. Ивушка проследила ее движение, и ресницы ее чуть заметно дрогнули. - Когда нас девчонками зелеными отправляли на поверхность с учебной разведкой, мы всегда грели так тех, кто перемерз в дозоре – ложились просто все рядом под одеялами, - пояснила Аллэи, чувствуя себя немного странно: совершенно ошалело, смущенно и как-то излишне бодро. Видимо, так проявлялся пережитый стресс. Она продолжила, стягивая с себя холодную одежду, - От тела всегда теплее, чем от всяких там теней. Если бы сейчас одной из Знающих вздумалось проверить, как поживает Ивушка, она наверняка восприняла бы ситуацию двояко, увидев, как Аллэи в одном нагрудном полотне да белье копается с одеялами, пытаясь втиснуться на узкую раскладушку к девушке. Впрочем, в таком случае Аллэивар совершенно точно высказала бы ведьме все, что она думает, и не постыдилась бы. Ее несколько коробил тот факт, что ведьмы считали, будто бы она не способна держать себя в руках – во взгляде недавно ушедшей владычицы теней читалось осуждение, когда она смотрела на обнимавшую Ивушку Ищущую, словно та совершала что-то непотребное. Неужели она могла бы наброситься на девушку сейчас, когда та была такой слабой?! Ивушка, конечно, была единственной и любимой, но ныне Аллэивар переполняла лишь нежность, а еще – тревога, и ничего, хоть сколько бы напоминавшее желание, и впомине не было. Впрочем, нега окутала ее, когда она все же забралась под несколько слоев одеял, устраиваясь на спине и буквально укладывая на себя залеску – места на походной койке было не так-то много. Обняв Ивушку покрепче, Аллэи некоторое время просто молчала, стараясь мысленно окружить ее теплом: говаривали, что даже мысль имеет силу и может помочь. Тонкая фигурка в ее руках и впрямь была прохладной, словно фарфоровая статуэтка, и Ищущая бережно прижимала ее к себе. Девушка почему-то некоторое время была напряженной, но совсем скоро расслабилась, обмякнув на широкой груди эльфийки, и Аллэивар вдруг ощутила, как глаза защипало. Она здесь, живая и здоровая… Закончились эти дни, заполненные пустотой и отчаянием, просветлела кромешная мгла, и Аллэи с трудом вспоминала, как это – дышать. Ей казалось, что все время, покуда Ивушка находилась без сознания, она, Аллэивар, не жила ни минуты – ходила себе сноходицей полоумной, не понимая, что происходит. А теперь все возвращалось к ней, и от этого хотелось то ли смеяться взахлеб, то ли рыдать навзрыд. Коснувшись губами лба маленькой кикиморы, Аллэи негромко проговорила: - Расскажи мне, что с тобой приключилось. Почему ты так долго не просыпалась? Я трясла ведьм несколько дней, но они только руками разводили… Рука девушки, мягко поглаживающая ее плечо, вмиг одеревенела, став жесткой. Аллэи осторожно взяла ее ладошку в свою, успокаивая Ивушку этим тихим, простым жестом, и вскоре залеска заговорила. Она начала с самого начала, и Аллэивар слушала, не перебивая. Ивушка поведала ей, как впервые пришел к ней Скрытый человек по имени Махаравья – на следующую ночь после того, как ей довелось пережить нападение многоликого духа. В Ищущей боролись противоречивые чувства: с одной стороны, залеска действительно совершила ошибку, не поставив этот вопрос на повестку дня как минимум перед командованием их оборонной точки. По-хорошему, это вообще нужно было с самого начала вынести на суд королевы клана. А с другой стороны… - Я не знала, как он поведет себя, если вдруг кому-то понадобится увидеть его, поговорить с ним, сумеет ли он вообще говорить с кем-то кроме ведунов… - говорила Ивушка, и в голосе ее звучало нечто, отдаленно напоминавшее отчаяние, - Я была в смятении – и решила, что понаблюдаю. Он был другой, Аллэи, от него шло совсем иное ощущение – тихое и мягкое, а такие вещи сложно подделать. Я поверила ему, и он рассказал мне о своей дочери Лилен – мир знает ее под иным именем. Она звалась Владычицей Ветра. И он страдал из-за того, что его племя согласилось следовать за ней – его изгнали, и он отныне чужой своему народу… Я поняла, что он не принесет нам беды – и каждый раз собиралась рассказать тебе о нем, видит Небо, Аллэи! Каждый раз клялась, что вот сегодня – мне не хотелось таить это от тебя. Но все не получалось… Она понурилась, вновь опустив голову на грудь Аллэи и замерев тихим котенком. Ищущая, аккуратно поглаживая ее по спутанным, но все равно удивительно мягким волосам, негромко заметила: - Я верю тебе – и ни в чем тебя не виню, моя маленькая кикимора, - кажется, мягкость ее голоса приободрила Ивушку. Девушка на миг прижалась к ней крепче, словно бы безмолвно благодаря – хоть ей и не за что было благодарить: Аллэи и впрямь не сомневалась в том, что залеска говорила правду. Она могла понять Ивушку, хоть и едва ли сумела бы обличить это понимание словами. А сделанного, как известно, уже не воротишь вспять. Помолчав немного, Ивушка продолжила. Она поведала Аллэи о том, как научилась слышать мир – и эльфийка, слушая ее рассказ, могла лишь удивленно качать головой. Надо же, ее девочка пережила столько чудес, ощутила так много всего… Аллэивар никогда не хотела быть Знающей – она считала ведьм слишком замкнутыми, а жизнь тех самых ведьм – до невозможности нудной и лишенной всяческих радостей. Однако сейчас ей вдруг захотелось один миг, хоть самый крохотный миг побыть в этом необыкновенном состоянии, в каком довелось побывать Ивушке. Девушка рассказала ей и о странной женщине, которую сама залеска называла Ветер. - Я была такой глупой, Аллэи, - сокрушенно вздохнув, молвила девушка, - Такой слепой! Как же я раньше не догадалась?.. Махаравья ведь предупреждал меня: Лилен поет в межмирье, и ветер разносит ее песни по миру. Вот она и узнала, что я учусь слушать – и пришла ко мне. Она казалась мне странной, но я не придала тому значения. Ох, Аллэи… Впредь умнее буду. Она затянула меня в этот долгий сон – и заточила меня в тюрьме, хуже которой свет не видел. Когда она рассказала о странном месте, куда толкнула ее Лилен, Аллэивар долго молчала, не в силах произнести ни слова. Все, что она могла – лишь обнимать Ивушку, уже пригревшуюся, крепче. Чудес больше не хотелось: самое большое чудо у нее едва не отняли, и Лилен, кем бы там она ни была, задолжала Аллэи жизнь. Она не представляла, что пережила Ивушка, когда этот ужасный мир поглощал ее, когда он сводил ее с ума, но когда девушка говорила о море, окружавшем ее со всех сторон, эльфийке стало вдруг очень страшно. Так страшно, как никогда в жизни не было. Подумать только, она могла навсегда потерять свою девочку – свою хрупкую и одновременно с тем такую храбрую женщину… Потом гордость вытеснила страх – она пришла солнечным лучом, разогнавшим тучи, и Аллэи сообразила, что с замиранием сердца слушает рассказ о том, как ее смелая Ивушка боролась с тем, имени и названия чему не существовало, но эльфийка мнила это нечто смертью. Маленькая кикимора выиграла самую сложную битву из всех, что только существовали в мире, и Аллэивар бесконечно гордилась ею. Впрочем, это чувство вряд ли можно было назвать так – однако ей не хватало слов, чтоб выразить его как-либо, потому она, затаив дыхание, осторожно и бережно гладила девушку по волосам. Выходило, что ей не удастся забрать долг у Лилен, но та заплатила сполна за свершенное. Пройдя через ужас, какого Аллэи за всю жизнь не довелось испытать, Ивушка вернулась к ней – маленькая, теплая, живая, пахнущая ивовыми листочками и Домом, и эльфийка не ведала большего счастья. - И Лилен больше нет. Во всяком случае, мне так хочется верить в это. Так все и вышло, Аллэи, - наконец затихла залеска, переводя дух. Эльфийка некоторое время еще молчала, а затем склонила голову, аккуратно приподнимая ее лицо за подбородок и заглядывая ей в глаза. - Я бесконечно благодарю Небо за тебя, дочь Вар, - тихо проговорила Ищущая. Голос почему-то звучал немного сипло, - Ты – самая храбрая, самая отчаянная и сильная женщина из всех, кого я знаю в этом мире. И я преклоняюсь перед твоей волей, любимая моя кикимора. Ивушка просветлела лицом и улыбнулась ей так искренне, что у Аллэивар вновь что-то сладко защемило в сердце. Они вновь устроились поуютнее – Ивушка давно перестала дрожать, и ее тело чувствовалось теплым. Отстраненно Аллэи отметила, что ее, наверное, переодели во что-то очень тонкое и легкое: во всяком случае, кожей она не чувствовала привычной, чуть шершавой рубахи на девушке. Ну конечно, тогда точно не мудрено замерзнуть… И чем только думают эти курицы? Носятся со своими тенями – а хоть бы укутали ее потеплее! Пальцы Ивушки рассеянно вычерчивали какие-то символы и завитки на ключице Аллэивар, и Ищущая ощущала себя удивительно хорошо – и так тихо, так ласково… Прикрыв глаз, она ненадолго прогнала прочь все мысли, погрузившись в золотистый полумрак, а потом залеска спросила: - Аллэи, что теперь будет со мной? Грема сказала, что дело может обернуться серьезно, и что вопрос этот будет решать королева… Она сбилась, так и не договорив. Мягкая, немного сонливая нега мгновенно слетела с Аллэивар, и неосознанно эльфийка напряглась. Она и сама частенько думала об этом. В лагере вроде бы все было относительно спокойно, и клан Вар в большинстве своем горой стоял за Ивушку – Ищущая сама пару раз услышала украдкой, как Ищущая Найявар очень тихо объясняла какой-то разведчице клана Эсс, что с ней будет, если она еще раз заикнется о том, чтоб судить залеску как предательницу народа. Этот разговор не предназначался для ушей Аллэи, из чего она могла сделать вывод, что девушку и впрямь не собирались давать в обиду или обвинять в чем-либо. Но теперь они потребуют объяснений – и эльфийка не могла судить их за это: она сама на их месте требовала бы того же. А уж если бы она была на месте Шеды… - Не тревожься, - наконец уверенно проговорила она, - Шеда правит уже давно; она ценит искренность и честность, способна принять на веру самые сумасбродные заявления – а твое таковым не является. Если ты расскажешь ей все без утайки, ничего дурного не будет, я твердо верю в это. Мы обсудим все сначала с Гремой, а потом уже вместе решим, что делать. В любом случае, ты способна объяснить, почему приняла то или иное решение и чем при этом руководствовалась. И королева не станет рубить с плеча. Не бойся ничего, моя милая. - Хорошо, Аллэи, я верю тебе, - это прозвучало почти героически, и Аллэивар не сумела сдержать тихого смешка. Ивушка, повременив, уточнила – на этот раз голос ее звучал малость обреченно, - Но ждать того, что королева легко оставит эту ситуацию, не стоит, верно? - Не стоит, - мрачновато подтвердила ее догадку Аллэи. Следовало бы подготовить девушку к тому, что, скорее всего, ее ждало после встречи с королевой – Ищущая могла строить примерные предположения на этот счет. Вздохнув, она пожала плечами, - Вероятнее всего, она будет орать. Возможно, очень громко. Возможно, после первого раза устроит показательное выступление перед всеми – хотя не думаю, на моей памяти такого не было. Она, скорее, вдобавок наорет на любого, кто попробует сунуть нос в происходящее. Так что это, в общем-то, можно пережить. Ну, будет она сурово на тебя таращиться – но это тоже не самое страшное. Может, определит какое-нибудь наказание, но я не думаю, что дело дойдет до чего-то серьезного. - Правда не дойдет? – с опаской спросила Ивушка. Аллэи успокоила ее: - Правда, не бойся. В конце концов, мы с Гремой будем рядом и постараемся повлиять на нее по мере возможности. Я клянусь тебе, Ива, ничего дурного с тобой не случится. Я уже чуть не потеряла тебя – и не единожды. И теперь сделаю все для того, чтоб этого никогда не произошло, слышишь меня? Наверное, что-то было в ее голосе, из-за чего Ивушка вскинула голову, глядя на нее так пронзительно, что Аллэивар не смела глаза отвести. Они смотрели так друг на друга бесконечно долго, и время текло сквозь них – Ищущая теперь снова ощущала его, как прежде, и это было славно. Где-то за стенами шатра скитался ветер, в котором ее маленькая кикимора сумела бы различить тысячи голосов, будь на то ее воля – да только они замерли в этой глубокой тишине, что расплескалась между ними, и всего прочего ныне не существовало. - Ты знаешь, она ведь пыталась обмануть меня, приняв твое обличье, - прошептала Ивушка, клоня голову на ее плечо, - В том мире. Она являлась ко мне, показывала видения – такие чудесные, Создатель… Она показывала мне дом, где были лишь мы с тобой, тебя – но то была не ты, и я так хотела вернуться к тебе. Иногда я почти соглашалась поверить в то, что это явь, и все давно закончилось, но стоило мне взглянуть на нее под твоей маской, как я вспоминала, что эти картинки – ложь, какими бы сладостными они ни были. - Скоро, моя радость, будет у нас этот дом, - так же тихо проговорила Аллэи, с нежностью оглаживая ее щеку. Видит Небо, она тоже мечтала о том, - С широким крыльцом, чтоб солнце вечерами светило на него и чтоб можно было долго сидеть и глядеть вместе на закаты. С теплой печью, с садом – коль захочешь. Будет все, чего ты пожелаешь, Ивушка. Я никуда больше тебя не отпущу, никому тебя не отдам. Я люблю тебя – и… - в горле вдруг совсем пересохло, будто бы жар иссушил его, словно пустыню. Она давно уже все для себя решила, но сказать это вслух было куда сложнее, чем сотни раз проговаривать в собственной голове. Да и поначалу она колебалась, стоит ли вообще говорить это здесь и сейчас, а потом подумала вдруг о том, что лишь боги знали, что могло случиться в следующий миг. И, коль уж все сомнения давно исчезли, нечего было тянуть. Собравшись с силами, Аллэивар глубоко вдохнула и, стараясь говорить неторопливо и четко, произнесла, - И хотела бы всю жизнь с тобой пройти и разделить все на двоих. И готова связать себя с тобой обетами хоть в этот же час. Да, я знаю, это произойдет лишь после того, как война закончится – но я хочу, чтоб ты знала сейчас. Ивушка смотрела на нее, и глаза ее блестели двумя звездочками. Когда Аллэи наконец умолкла, ругая себя за то, что под конец уже начала мямлить, девушка уткнулась лбом ей в подбородок и некоторое время просто лежала так, не шевелясь, а до Аллэивар вдруг дошло, что за всю свою жизнь эти слова она сказала впервые. Оттого волнение так колотило ее. В голове мелькнула мысль, что стоило бы сочинить для Ивушки самую красивую мелодию на лунной флейте – и сделать это как можно раньше, чтоб было время потренироваться в игре. Музыкант из Ищущей был так себе, она прекрасно это осознавала – но ради маленькой кикиморы стоило постараться. Только что Аллэи посмела просить ее стать своей нареченной, и тут уж назад дороги не было. Да и не больно она была нужна. - Я тоже хочу, чтоб ты знала: Аллэи, я люблю тебя, и ничего и никого другого на свете мне не нужно, - шепнула девушка ей куда-то в шею, и Аллэивар чувствовала, как она жмурится, точно боится поверить, что это происходит на самом деле. Эльфийка, если по чести сказать, страшилась того же, но страхи те были ничем. Нынешний рассвет вернул Ивушку обратно к Аллэи, и теперь залеска лежала в ее объятиях, и не существовало ничего в мире, что могло бы отнять ее. Аллэивар уже дала слово – и слова ее были нерушимы. Она никогда не говорила «люблю» или «обещаю» просто так. Долго-долго они целовались, укрытые теплыми одеялами и безбрежной нежностью, а затем Ивушка принялась расспрашивать ее о том, что происходило в лагере, покуда она спала. Аллэивар поначалу решила, что не стоит сейчас говорить ей о том, что часть эльфов ныне была настроена против нее, но потом все же решила быть честной. К счастью, Ивушка на удивление спокойно приняла это – пожав плечами, она лишь сказала, что понимает это и что их не за что винить. Аллэивар, готовая в любой момент воткнуть лицом в сугроб того, кто только заикнулся бы о том, что залеска – предательница, такой миролюбивой точки зрения не разделяла, но эту тему они быстро оставили. Первым делом маленькая кикимора начала допытываться, что с ранеными и все ли хорошо. С грустью она приняла весть о гибели четверых Ищущих из разных кланов, но порадовалась тому, что все это время рядом были ведьмы, благодаря которым даже тяжело раненые скоро вставали на ноги. - Правда, многие не раз и не два говорили о том, что у тебя гораздо лучше выходит исцелять, - заговорщически призналась ей Аллэи, и Ивушка покраснела – она чувствовала себя неуверенно, когда ее хвалили, эльфийка знала это, - Знающие потому часто ворчали. Впрочем, и они тоже по тебе скучали. Одна из них даже как-то сказала мне, что у тебя невероятный дар слушать мир, и что твоя наука оказалась необходимой. - Я очень рада, что сумела помочь, - пробормотала девушка, - Хоть и знаю, что не все так думают. Знающая Линадаар, например – та, что сегодня приходила… Ей не нравится, что я учу ведьм, особенно ее саму: она ведь куда старше и мудрее, чем я, и ей сложно принять то, что ей приходится слушать меня. Мне и самой не хотелось, чтоб было так – я и впрямь слабее даже самой юной Знающей на фронте!.. Да что там, во всем клане. Но так уж вышло… - Знающая Линадаар может пойти и сброситься со скалы, коль ей что-то там не нравится, - проворчала Аллэивар, - Или, раз уж она у нас такая способная с тенями и все время пытается ими кого-нибудь прогреть, может взять эти самые тени и засунуть их себе в… - Аллэи! – возмущенно шикнула Ивушка, легонько стукнув ее ладошкой по плечу, - Это же Знающая твоего племени! - А ты – моя нареченная, и если кому-то что-то не нравится… - Да-да-да, все, прекращай ворчать, - залеска тихо рассмеялась, - Я знаю, что нет в мире защитницы лучше тебя. Аллэи любила ее смех, и слышать его было невероятно хорошо. Ради одного только звука смеха Ивушки она готова была сколько угодно дурачиться – все это было лишь для того, чтоб та улыбнулась. Всерьез же - она предпочитала не разглагольствовать, а делать. Вновь воцарилось молчание, вновь стало спокойно и хорошо. Аллэивар приподнялась на локтях, потянувшись за миской с остывшим отваром – Ивушка не весила ровным счетом ничего, и Ищущая вполне могла бы нести ее на руках хоть за край мира и вряд ли устала бы. Она протянула напиток девушке, и залеска, завозившись, уселась прямо, принимая из ее рук миску. Одеяла сползли с ее плеч, и тут-то Аллэи поняла, что дело плохо. За всеми волнениями, за этой всепоглощающей нежностью, за тревогами и радостью, за долгими разговорами она как-то даже не задумалась о том, почему, собственно, на Ивушке нет обычной форменной рубахи. Выяснилось, что на Ивушке не было вообще ничего, а Аллэивар за все время так и не поняла этого. И вот сейчас залеска, привыкнувшая, видимо, и осмыслившая всю ситуацию, преспокойно сидела перед ней в чем в мир явилась и, жмурясь, попивала свой отвар. Кажется, Линадаар все-таки права. Одна из нас – совершенно точно беспросветная идиотка. Как, бес тебя возьми, Аллэи, тупое ты животное, как можно было не обратить на это внимание?! Она очень старалась сохранить каменное выражение лица и смотреть куда угодно, только не на нее, но выходило это так паршиво, что проще уже было бы и вовсе не стараться. Взгляд уже успел выхватить все, и теперь перед взором то и дело появлялся плоский живот Ивушки, тени на котором в полумраке палатке казались еще более темными, плавный изгиб талии и ложбинка меж маленьких аккуратных грудей. Да молнию тебе в оставшийся глаз!.. Постыдилась бы – она столько пережила, а ты пялишься на нее, будто бы самое время это вот прям сейчас делать! Ивушка отстранилась от миски и взглянула на Аллэивар, которая в этот момент колоссальным усилием воли заставляла себя смотреть ей в лицо. Судя по всему, со стороны казалось, будто бы она в уме решала сложную стратегическую задачу – хотя задача, на самом-то деле, была иного содержания – потому как Ивушка обеспокоенно склонилась над ней. - Что-то случилось? Все в порядке? Аллэи решила было, что она издевается – но залеска не издевалась. Совершенно точно: она глядела встревожено, всматриваясь в ее лицо и хмуря бровки, и, несмотря на усталый вид, была так хороша, что Аллэивар выть хотелось. - Все просто чудесно! – выпалила Ищущая, избегая встречаться с ней взглядом и ощущая себя едва ли не пятнадцатилетней девчонкой. Голос предательски сорвался, и она кашлянула, уставившись куда-то мимо макушки Ивушки. Отжила столько лет, и что это вот сейчас тут вообще такое… Аллэи, сколько себя помнила, в подобных ситуациях не особо терялась и чувствовала себя вполне комфортно. Но с маленькой кикиморой было по-другому – и это, пожалуй, означало что-то очень хорошее и правильное, вот только сейчас мысли ее упорно возвращались к тому, что ладно сложенная Ивушка была словно создана для ее ладоней. И ей отчаянно хотелось убедиться в этом. Девушка, с сомнением поглядывая на нее, передала ей пустую миску, и Аллэивар слишком поспешно приняла ее из рук залески, стараясь поскорее отвернуться. Поставив утварь на тумбочку, Аллэи буквально сразу же рухнула на раскладушку, внимательно разглядывая плотную крышу палатки, а Ивушка принялась вновь устраиваться на ней, словно кот. И вот теперь эльфийка ощутила все – нежность кожи, каждый изгиб и каждую впадинку, и ощущение это было совершенно безумным. Залеска поднырнула под ее одеревеневшие руки, укладывая голову ей на плечо, прижавшись совсем тесно, а Ищущая подумала о том, что было бы здорово, если бы кто-нибудь сейчас появился – да хотя бы та же Линадаар – и отвесил ей хорошую такую оплеуху, а после этого исчез. Хотя вряд ли это помогло бы: ладонями она чувствовала тело Ивушки – и чувствовала слишком остро. Боги, ну и ничего страшного. Я всего лишь лежу в одной постели с голой любимой женщиной, к которой хочу прикоснуться уже бес знает сколько времени, ну что тут такого-то. Женщина эта тиха, она усталая и бесконечно вымотанная, она пережила невесть сколько страданий, и я берегу сейчас ее покой и согреваю ее своим теплом. Я люблю ее и хочу, чтобы все произошло не здесь и при других обстоятельствах. Я тоже тиха и спокойна, как гладь озерного пруда в безветренный день. Аллэи упорно продолжала убеждать себя в этом, однако получалось не то что бы хорошо. Если она сейчас поцелует меня, я же не выдержу. Боги, это просто пытка какая-то… Тут же в голове укоризненный голос принимался бранить ее, да так, что ей и впрямь было стыдно, и это создавало непередаваемый контраст в сочетании с безумно колотящимся сердцем и обостренным ощущением. Что ж, надеюсь, мы обе скоро заснем. Да, просто заснем. Ивушка, кажется, и впрямь начала дремать, и Аллэи, несмело гладя ее вдоль позвоночника, старалась расслабиться и вернуться в состояние покоя. Состояние покоя не торопилось возвращаться к ней – но эльфийка вдруг подумала о том, что эта пытка была невероятно сладкой, и что ради нее можно было и немного помучиться. Она вдохнула запах волос Ивушки, едва не урча, прикрыла глаза, наслаждаясь приятной тяжестью ее тела. Ее женщина была с ней, в ее руках – и эту женщину она совершенно точно никому не собиралась отдавать.