Дикая охота. Перекрестки миров

Дайрена-Лиса она обнаружила в одной из приемных комнат, где вдоль стен, занимая все пространство до потолка, стояли книжные шкафы. У высокого окна, за которым над заиндевевшими кронами сада виднелись башенки и крыши, стоял молодой мужчина, неторопливо пролистывающий страницы какой-то книги, наверняка вынутой наобум. Когда Атеа вошла в комнату, гость поднял на нее изучающий взгляд, и на лице его отразилось подобие слабой дружелюбной улыбки. Данное ему имя человек оправдывал: рыжая макушка была до того яркой, что казалась едва ли не пламенем объятой – а глядящие на нее со спокойным интересом глаза напоминали омуты плавленой меди. Впрочем, больше ничем его открытое лицо примечательным не было. Лебедь не стала дожидаться какой-либо реакции с его стороны и сразу же направилась к нему, протягивая ладонь. - Атеа из Эглеира, прозванная Лебедем. Дайрен, надо полагать? - Он самый, - мужчина пожал ее руку, захлопнув книгу и отложив ее на широкий подоконник, - Рад знакомству, Атеа-Лебедь. Кажется, ты ныне не только Птица, но и королева? - По совместительству, этот факт меня не то что бы слишком радовал, - Атеа завозилась с застежками плаща – в доме было достаточно тепло. Два гвардейца сейчас замерли безмолвными статуями у двери, еще четверо осталось в коридоре. Лебедь опустилась в кресло напротив окна, разглядывая Лиса – тот по-прежнему оставался расслабленным, даже умиротворенным, но садиться не торопился, - Предложить тебе вина? - Предпочитаю не пить в чужом доме, - выражение его лица не менялось, полуулыбка все так же смягчала черты, - К тому же, я пока еще не знаю, чего мне ожидать. С учетом того, что наша общая знакомая сообщила мне, будто бы ты настаиваешь на скорой встрече – а в Тиннереде, насколько я знаю, не слишком жалуют подобных мне. Кто знает, что на уме у тебя, королева? По крайней мере, он не идиот. Впрочем, Лис, судя по всему, чувствовал себя вполне уверено – и не боялся ее. Возможно, поэтому и преподнес ей информацию в такой форме. - Ну, то же самое я могла бы сказать и в отношении тебя: посуди сам, один из держателей земель придумал отличное развлечение для себя и меня заодно – он ловит якобы скоморохов, которые якобы пробираются во дворец, чтоб убить меня. И я сижу и гадаю, как обстоят дела на самом деле. Презабавнейший досуг. И я подумала, что раз уж ты тесно связан с деятельностью скоморохов – надо бы мне встретиться с тобой, потолковать. - Вот оно как? – Лис склонил голову набок, задумчиво вскинув брови, - И впрямь, занятно. И понятно, почему твои друзья ныне стоят у порога, - он кивком головы указал на гвардейцев. Атеа хмыкнула: - Было бы опрометчиво идти на встречу с незнакомым человеком, который предположительно пытается отправить тебя прямиком в объятия Хартанэ, и не в жизнеутверждающем смысле. Я пока не слишком тороплюсь. Дайрен все же подошел ближе, устраиваясь в кресле напротив нее. Их разделяло свободное пространство – на полу лежал квадратный отсвет из окна, вытянутый поверх рисунка наборного паркета своеобразным ковром. - Соглашусь с тобой, Атеа-Лебедь. Что ж, нам и впрямь есть что обсудить. Я готов внимать твоему слову. Разве что, с твоего позволения… мне бы не хотелось, чтоб нас кто-то слышал – и только на таких условиях я согласен на диалог. Видишь ли, мне тоже приходится защищаться от разного рода доброжелателей – и я предпочитаю быть уверенным в том, что мои беседы не будут пересказаны кому-нибудь третьему, кто совершенно не имеет отношения к подобным разговорам. - Ты предлагаешь мне выставить за дверь моих людей? – вежливо поинтересовалась Атеа, - Они оберегают меня. Это – их долг. - Я понимаю, - кивнул Лис с совершенно серьезным видом, - Никто и не говорит о том, чтоб кого-либо выставить. Просто есть другие способы скрыть разговор – твои люди по-прежнему будут здесь, смогут двигаться, видеть и все прочее. Они просто не будут слышать нас с тобой. Идет? Атеа некоторое время колебалась. С одной стороны, Дайрену не нужно было дважды объяснять, к чему такие предосторожности – да и подвоха она не чувствовала. С другой стороны, доверять ему безоговорочно у нее причин не было, и Лебедь старалась соблюдать какую-никакую осторожность. С третьей стороны, ей уже настолько надоело хождение вокруг да около, что Птица в конце концов махнула на все рукой. - Идет, - согласилась она, кивнув гвардейцам – те даже не шелохнулись, принимая ее волю и не оспаривая ее. В следующее мгновение вдоль позвоночника пробежала дрожь, поднявшая мелкие волоски на загривке, а Дар Хартанэ у сердца отозвался теплой тяжестью, налившись густой, словно смола, силой. Это длилось всего лишь миг – а затем ощущение исчезло, оставив после себя смутное, прозрачно-золотистое эхо. Судя по всему, Дайрен призвал потоки сил. Атеа, по чести сказать, не особенно любила, когда где-нибудь поблизости творили свои плетения ведуны: чужеродная энергия, которую невозможно было ощутить до того, покуда та не настигнет тебя, не нравилась ей. С другой стороны, в себе она носила Дар своей Богини, чуждый другим – поэтому, пожалуй, все на самом деле было честно. Для нее ничего не изменилось – она по-прежнему слышала все вокруг, однако кожей королева чувствовала странное давление, едва ощутимое. Лис проговорил: - Так я могу не сомневаться в том, что стены Расфаля не услышат ни тебя, ни меня. Здесь ведунов не жалуют – и тебя, кажется, тоже? Раз уж тебя хотят убить? - Для начала – скажи мне вот что: какой прок здешним скоморохам от моей смерти? – Атеа нашла кончиками пальцев Крыло – жест этот успокаивал, казался важным. Дайрен то ли не заметил того, то ли не обратил никакого внимания на ее движение. - Понятия не имею, - Дайрен разглядывал ее так, словно пытался увидеть сквозь кожу нечто тонкое, бестелесное – то, что человеческий глаз увидеть не сумеет, - И, честно говоря, сомневаюсь в том, что скоморохи имеют к этому отношение. Разве что ты до этого не приказала Храму начать массовое истребление свободных ведунов. Взор его стал более цепким, когда он произнес эти слова. Атеа подумала, стоит ли говорить ему о том, что она собиралась не сегодня, так завтра объявить Храм подчиненным престолу и ограничить все возможные права храмовников, а еще лучше – выгнать их всех из-за стен на поле боя, где от них пользы будет куда больше. Решив, что подобные откровенности могут и подождать, королева покачала головой: - Одной из Птиц поручено отыскать ведунов-скоморохов и убедить их сражаться вместе с объединенным войском против Дикой охоты. Объявлять сейчас священную войну храмовников и самоучек было бы распоследней глупостью. Это не ко времени – а еще это не нужно мне. Однако держатель примерно раз в неделю приводит во дворец скоморохов – во всяком случае, и он, и ведуны-храмовники утверждают, что это именно они. Я бы хотела, чтоб ты опроверг это – ну, или подтвердил, но тогда картина не очень хорошая складывается. - Расскажи мне об этих людях, Атеа-Лебедь – все, что кажется тебе важным. Быть может, какой-нибудь ответ я смогу дать тебе уже сейчас, - мужчина откинулся на спинку кресла, скрещивая руки на груди. Он упорно не называл ее королевой – и это было даже приятно, она уже и не помнила, кто в последний раз нарекал ее птичьим именем. Если не считать Дамалы, конечно же. Впрочем. Лис не являлся подданным ее государства и не обязан был упоминать ее титул. Она довольно сухо изложила все, что было связанно с плененными ныне людьми – те по-прежнему обозревали пространство казематов изнутри, по-прежнему отмалчивались, монотонно бубня одно и то же, будто они-де ведуны и пришли, чтоб убить ее. Сама Атеа скорее бы поверила в то, что Крылатая Дамала была на самом деле морской русалкой – одной из арани, о которых так любила говорить Меред. Лис слушал ее, не перебивая и ни о чем не спрашивая, и когда она наконец замолкла, он проговорил: - Очень сомневаюсь, что это и впрямь скоморохи – если ты сумеешь провести меня во дворец, я взгляну на них и скажу наверняка. Во всяком случае, никому из них в голову бы не пришло без моего указания делать что-либо, и уж тем более – покушаться на жизнь королевы. Могу ли я узнать, что ты думаешь сама по этому поводу? - Дайрен, мы ведь не на исповеди, правда? И ты не доверяешь мне, а я не доверяю тебе, - Атеа улыбнулась ему, как старому, давно потерянному и вновь обретенному другу, - Поэтому я пока оставлю при себе свои мысли, не серчай уж. Если в общих чертах – я думаю, что некий держатель пытается подставить скоморохов и меня заодно. Зачем ему это нужно, я вполне могу понять. Но у меня нет доказательств. Я не могу защитить ни себя, ни скоморохов, которые находятся здесь. Если Храм будет осведомлен о том, что ведуны – пусть даже и подставные – нападают на правителя страны, храмовники сразу же ужесточат отношение к ним. И это сработает даже в том случае, если я откажусь объявить скоморохов вне закона. И так плохо, и эдак не очень хорошо. - Твоя правда, - Лис теперь глядел в окно, и Атеа видела его профиль, едва заметно высвеченный утренним белым сиянием, - Вот только на твоем месте я бы опасался не только хранителя земли, о котором ты говоришь, но и храмовников непосредственно. - Мне кажется, скоро я итак начну шарахаться от каждой тени, - иронично заметила Лебедь, - И почему же я должна это делать? Они в сговоре с моим разлюбезным другом, отлавливающим людей, называющих себя скоморохами? - Об этом я не знаю ничего – меня куда больше занимает обстановка в Эллоине. Может, и в сговоре – хотя тут я тоже не стал бы принимать это за единственную истину, - Лис вновь взглянул на нее – странный человек с рыжими глазами и чем-то неощутимо хищным в чертах лица, - Есть кое-что, что тебе следует знать о храмовниках. В Эллоине похожее образование, однако у нас их зовут соборниками. Некоторое время я наблюдал за ними – да и вообще, так сложилось, что вся жизнь у меня с ними связана, если можно так выразиться, - он усмехнулся, но глаза его не улыбались, - И наблюдал достаточно, чтоб сделать соответствующие выводы. Что-то в груди нехорошо кольнуло неприятной иглой предчувствия. Поставив локоть на подлокотник и подперев щеку рукой, Атеа, придав лицу максимально терпеливое выражение, вздохнула: - Дайрен, хороший мой, нельзя ли по существу? Вот прямо конкретно и по полочкам? - Воля твоя, Атеа-Лебедь, - мужчина пожал плечами, - Разум храмовников – или соборников, как уж тебе удобнее – контролируется Королевой Зимы, и я думаю, что довольно скоро все они сойдут с ума и перестанут подчиняться кому-либо, кроме своей хозяйки. Атеа понадобилось некоторое время для того, чтоб осознать услышанное, а затем она уставилась на Дайрена как на умалишенного. - Что ты сказал? – внезапно севшим голосом спросила она. Игла у сердца стала ощутимее, и от нее растекался внутри нее холод. - Я могу повторить, - любезно предложил Лис, и Лебедь отмахнулась от него: - Я все услышала – ты можешь подробно объяснить свои слова? С чего ты взял это вообще? Есть ли доказательства? Как это произошло, и почему? Что… Она не смогла подобрать нужных слов – потрясение было довольно сильным. Да, храмовники мешали ей, да, ей не нравилось то, что влияние Храма в Тиннереде так велико, но Птице ни разу в голову не пришли подобные мысли. Впрочем, теперь-то понятно, почему он не хотел, чтоб нас слышали. Да за одно такое заявление шепотом где-нибудь в погребе таверны служанке на ушко могут объявить еретиком и казнить, не раздумывая. По законам страны, храмовники могли судить тех, кто распространял злословные слухи, угрожал Храму и его прихожанам и вершил прочие непотребства. Атеа уже подготовила базу для того, чтоб ограничить это право – а то и вовсе лишить служителей подобной возможности, но теперь она и вовсе не знала, что ей делать. Лис деланно нахмурился: - Но ты ведь просила по существу и кратко… - Атеа едва не зарычала, но Лис в следующую же секунду прекратил ерничать и вновь заговорил нормальным тоном, - С чего я это взял? Скоморохам давно известно, что деление на Светлого и Темную построено неверно и не соответствует действительности. Общепринятая концепция – не более чем ложь храмов, чтоб упрочить свое влияние на землях. Между тем, за истину следует принять объективное существование двух источников, из которых ведуны черпают силы: есть белый источник, который по аналогии принимают за милость Светлого, и есть черный источник, который считают даром Темной. Однако служителям показалось слишком сложной задачей донести до населения разницу между этими аспектами энергий и правильно отнести ту или иную эманацию к тому или иному источнику. Потому было принято изначально неверное разделение. Испокон веков люди считают, что Королева Зимы – ипостась Темной, воплощенная в зримом мире. На самом деле, она – нисхождение потока энергий белого источника. - То есть, ты хочешь сказать, что Королева Зимы – это Светлый? – уточнила Атеа, про себя думая, успеет ли она в случае чего быстро обезвредить Лиса. В начале разговора он казался ей вполне себе нормальным – сейчас же у нее возникли сомнения по этому поводу. Дайрен страдальчески взглянул на нее. - Вот поэтому ведуны не разглашают это знание. Нет, я хочу сказать другое. Белый источник – это не Светлый. К эманациям белого источника обращаются как к ипостасям Светлого, но если говорить по чести, в пантеоне этих ипостасей присутствуют эманации и белого, и черного источников. То есть Светлый – собирательный образ, имеющий семь ликов, но некоторые из этих ликов созданы черным источником. Например, Хартанэ. Она – черный источник. Или Веринд – бог-Лис. - Но Хартанэ считается ипостасью Светлого… - заморгав, сбитая с толку Атеа тряхнула головой, не обращая внимания на тут же занывшую шею. - Именно – считается, а не является, - терпеливо разъяснил мужчина, - На самом деле Светлый – это не исключительно белый источник, а Темная – не исключительно черный. Более того, на самом деле ни Светлого, ни Темной не существует – есть только два источника энергий и их эманации. Так понятно? - Допустим, - Атеа напряженно ждала продолжения. Первое удивление сошло – за довольно короткое время она практически отучилась по-настоящему чему-либо поражаться и теперь куда чаще воспринимала подобные открытия как шутки Хартанэ, которая обладала довольно специфическим чувством юмора, как выяснилось. - Хорошо. Так вот, белый источник является колыбелью Королевы Зимы. Ее сила напрямую черпается из него, более того, эта самая сила и есть Она. И белый источник, к которому обращаются наученные тому с самого детства храмовники, отравлен. Можешь считать это мором – рано или поздно он поразит тех, кто касается зараженного. Именно поэтому с Королевой всегда борется человек, не имеющий отношения к белому источнику. Именно поэтому Келерийские Птицы могут противостоять древним диким духам, тем, что существовали изначально. - Так, ладно, - Лебедь подняла ладонь, жестом прося у Лиса минуту тишины. Услышанное, в общем-то, не слишком потрясло ее: она всегда служила Хартанэ и знала, что Богиня не оставит ее. Все прочее не имело никакого значения. Гораздо больше ее тревожило то, что у нее под боком оказался омут с ядом, которым был Храм. Если Лис не лгал, и если дело обстояло именно так, как он говорил… Встряхнувшись, королева выпрямилась, требовательно глядя ему в глаза, - Как это проявляется? И раз уж все так, то почему никто не слышал ни о чем подобном раньше? Помнится, второй Излом был жестоким временем, страшным - но я не помню, чтоб нам хоть кто-то говорил о том, что все белые служители Светлого - или как это теперь назвать, не знаю - сходили с ума... Я не слишком сведущая в таких делах – и пока ничего подозрительного не заметила. Разве что – никто не говорит об Изломе. Ни единого слова, ничего о том, какое наступило время. - Ну, насчет того, почему никто не слышал - это не проявлялось так быстро и ярко. Я сам не знаю причин, но предполагаю, что это зависит от интенсивности влияния белого источника - и надеюсь, что в скором времени мне удастся разузнать больше. А если говорить о том, как проявляется... Рано или поздно храмовники начнут впадать в безумие, - Дайрен тоже хмурился – лицо его словно потемнело, будто свет, струящийся из окна, больше не касался его кожи, хотя он по-прежнему не сдвинулся с места, - И чем ближе к эпицентру Охоты, тем скорее это произойдет. Еще есть другие факторы, индивидуальные – запас имеющихся сил, стрессовые ситуации… Чем слабее белый ведун, чем больше вокруг него раздражителей, тем проще отравленному источнику подчинить себе его разум. Не так давно мои люди сообщили мне, что в северных провинциях Эллоина изменения уже начались: несколько соборников из деревенских начали странно себя вести, а через время – пропали вовсе. Также несколько дней назад я получил письмо отсюда, из Тиннереда. Храмовники здесь организовали что-то вроде тюрем для ведунов-самоучек, прикрывая истинное назначение этих тюрем и называя их монастырями. В один из таких монастырей попала довольно большая труппа ребят – их держали в заточении, но они сумели вместе разбить силы служителей и вырвались на свободу. Кроме того – они взяли в плен нескольких храмовников. Труппа направлялась сюда, в Расфаль, чтобы предъявить доказательства произвола Храма. Их держали под надзором денно и нощно, использовали самые надежные барьеры – но пленники вырвались и скрылись. В сообщении говорилось, что в последние дни перед побегом все они замкнулись в себе, вели себя странно: глядели в одну точку, молчали и не шевелились, впадали в своего рода оцепенение. Я полагаю, это проявилось потому, что они ослабли после сражения со скоморохами и находились в непривычных для себя условиях. - Значит, у меня еще есть время, - то ли спросила, то ли самой себе сказала Атеа, выслушав его. Вот только время для чего? И сколько того времени осталось? Это не было произнесено, однако Лис, судя по всему, думал о том же. - Это очень растяжимое понятие, Атеа-Лебедь. Не знаю, каким образом ты сможешь обезопасить себя от храмовников – однако рассказать тебе об этом все же стоило. Полагаю, что человек, приводящий к тебе скоморохов – я сомневаюсь в том, что это скоморохи, впрочем – может быть в сговоре с Храмом. А может и не быть: достаточно знать, кто имеет в государстве большое влияние, и быть неплохим управленцем для того, чтоб строить ловушки для других. - Я могла бы предвидеть это, - Атеа ощутила, как жжется в горле гнев – на себя саму. Она не расслаблялась все это время, однако, видимо, и концентрировалась недостаточно, если не предполагала союза Тамервина с Храмом. А с другой стороны, кто бы мог подумать, что дела обстоят так? И вообще, обстояли ли они так на самом деле? - Вряд ли, при всем моем уважении, - хмыкнул Лис, - Коль ты Птица – стало быть, долгое время ты находилась вне Тиннереда. И едва ли знала о всех склоках, что постоянно сотрясают эти земли. В Эллоине та же ситуация, и Собор точно так же преследует ведунов-самоучек. Я собираю их там, и постепенно мы формируем свое собственное ополчение. Скоро к нам должны подтянуться скоморохи Тиннереда – некоторые уже находятся в провинциях, некоторые по-прежнему здесь. - Здесь… - эхом повторила Атеа. Что-то заставило ее на миг замереть, странное ощущение какой-то загадки, решение которой близилось – но ощущение это тут же пропало, словно его и не было. Лебедь механически барабанила пальцами по подлокотнику кресла, выстукивая неведомый ритм, - И много ли ведунов-самоучек в Тиннереде? И если точнее сказать – под твоим началом? - Пока не могу назвать никаких точных цифр, - Дайрен пожал плечами, - Только примерные. К тому же, многое зависит от того, что произойдет с храмовниками и соборниками. Эллоин сейчас медленно рассыпается на куски, и Собору нынче не до нас – каждый борется за влияние, словно голодный пес за кость. А что будет здесь, я не знаю. У Храма Тиннереда власть никто не отнимал – она просто есть. - Что ж, скоро Храм Тиннереда будет вспоминать, как приятно было эту власть иметь, - бесцветным тоном протянула Лебедь. К горе ее проблем только что добавился еще один валун, вкопавшись в самые корни той самой горы – неосторожное движение, и начнется оползень, который погребет под собой все вокруг. Атеа внезапно ощутила, что ворот ее платья слишком туго обхватывает шею – словно петля. Но лицо нужно было все равно держать, потому она продолжила, - Не знаю, сумеешь ли ты задержаться хоть на какое-то время – но мне бы пригодилась твоя помощь с узниками, которые то ли ведуны, то ли не пойми кто. - Я уже сказал, что взгляну на них – у меня нет привычки бросать слов на ветер, - спокойно заверил ее Дайрен. Помолчав немного, мужчина вопросительно взглянул на нее, - Что ты намерена делать, зная, что ведуны на твоей стороне, а храмовники – против тебя? Атеа хмуро отозвалась: - То же, что и планировала. Но говорить об этом стоит, когда дело уже будет сделано. Лис поднял руки в примирительном жесте: - Справедливо – я ни на чем не настаиваю. В любом случае, у тебя есть свои задачи, у меня – свои. В конечном итоге, все сойдется к одному – и начнется пляска, какой мир не видел. Подумать только, королева-Птица в час Излома, еще одна Птица, разыскивающая ведунов-самоучек, еще одна – хранящая ведьму, бросившую вызов Королеве Зимы… Настает время чудес, - глаза Лиса блеснули, губы растянулись в странной усмешке, и мужчина картинно взмахнул кистью, плавно поводя рукой по воздуху. Атеа, поморщившись, мрачно предупредила: - Вот только не надо этого всего – со мной скоморошьи подобные закатывания глаз и драматические шепоты не проходят… Стой, - она встрепенулась, когда смысл его фразы дошел до нее полностью, - Что еще за Птица и ведьма? Ведьма Мара? Птица Даэн? Ты знаешь о них? С каждым вопросом она все больше подавалась вперед, почти жадно всматриваясь в лицо мужчины. Она скучала по Меред неистово – и, стоило признать, скучала и по растреклятой тавранке Даэн, и даже по странной ведьме Маре из Гарварны. Хартанэ сплела их пути – и теперь, кажется, протягивала еще одну ниточку с помощью рыжего, словно огонь, Лиса. Интересно, понимал ли он это? - Не только о них – я знаю их, - сообщил ей Дайрен с таким видом, словно это само собой разумелось. Атеа не успела спросить – он предупредил ее вопросы, - Мы встретились с ними в Алосте, северной провинции Эллоина несколькими неделями ранее. Мара оказалась именно тем человеком, который нужен всем нам – они со спутницей отправились в Аларис, закрытый край эльфов, а что стало дальше с ними – я не ведаю. Со стороны Алариса идут тревожные вести, однако пока еще они не подтвердились, там нет моих людей… В любом случае, на твой вопрос я, кажется, ответил. - Ты расскажешь мне, что за вести? – Атеа ничего не слышала о том, что происходит за Грядой Эльги – потому слова Дайрена ее насторожили. Лис уклончиво пожал плечами: - Не знаю, насколько они правдивы. Если желаешь – расскажу, но для начала я бы предпочел разобраться с твоими ведунами в темнице. Думаю, что задержусь на пару дней здесь – мне нужно знать, как проявляется безумие среди храмовников, с какой скоростью развивается. Возможно, это знание поможет не только тебе. - Тут уж ты волен сам решать – но я в любом случае буду благодарна тебе за помощь, какой бы та ни была. И еще кое-что. Ты постоянно находишься в Эллоине – и знаешь, что там случилось с императором. Вести от осведомителей остаются не более чем общим пересказом. - Мы тоже много не знаем – не скажу, что этот факт меня радует, - Дайрен вновь нахмурился, и хитрый прищур его исчез, - Но кое-что озвучить могу… Пока они говорили, Атеа успела уже забыть о том, как обрадовалась она, услышав, что Дайрен встречался с Даэн и Марой. Теперь теплый колокольчик радости надежно завалили все те же пресловутые глыбы всех тех трудностей, что грозились раздавить ее и весь мир заодно. В Эллоине дела обстояли едва ли не хуже, чем в Тиннереде – Лис поведал ей о том, как по официальной версии был убит император. Сам он не больно доверял этой версии, но Небесный Город был отрезан сейчас от внешнего мира, и что происходило там, не мог знать наверняка никто. В пограничных с Креассом провинциях начали появляться наемничьи отряды – люди боялись их, но ничего не могли сделать. И за Железным Трактом и впрямь разворачивалась беда – постепенно развертывалась, словно пожар, словно голодное пламя, не щадящее никого и ничего. И где-то там ведь была ее Гильдия, ее сестры – дочери Хартанэ, и где-то там сейчас была Шедавар. Сражалась – или только готовилась к тому, а может… Прервав поток мыслей, Атеа заставила себя сосредоточиться на том, что говорил ей Дайрен, стараясь выхватывать при этом самое главное и сразу же решать, как все это могло ей пригодиться. Когда они наконец завершили диалог, полдень остался позади. Все было оговорено, все вопросы – по крайней мере, на настоящий момент – были заданы. Можно было бы отправляться во дворец, однако в доме Виалы был еще один человек, с которым она собиралась обсудить некоторые вопросы. Попросив Дайрена пройтись с ней, Атеа вышла вместе с ним из комнаты, сопровождаемая Стрелами Тиннереда, и направилась по коридору к покоям, отведенным знатным гостям из далекого Эглеира. Как она и ожидала, Ровенн, супруг ее горячо любимой матушки, обнаружился в кабинете – он устроился в глубоком кресле у окна и изучал какой-то фолиант, смотревшийся громадным даже в его руках. Этот человек был высок, статен, он знал себе цену и умел подать себя, и благородство виделось в каждой его черте, в каждом неспешном жесте – даже в том, как неторопливо он поднял голову, когда Атеа вошла в кабинет. Ровенн, поднявшись из кресла, учтиво поклонился ей, и Лебедь подумала о том, что он, скорее всего, ожидал ее именно сегодня. Удивительным образом Ровенн всегда чувствовал, когда ей требовалось от него что-либо – и сегодня был как раз такой случай. - Моя королева, - мужчина выпрямился, практически не обращая внимания на Лиса, хоть и скоморох явно привлек к себе его внимание, и спокойно выдерживая ее взгляд. Нет, Атеа не пыталась никого запугивать – однако чаще всего знать Расфаля не стремилась сохранять долгий зрительный контакт с ней: люди начинали чувствовать себя неуютно. В какой-то степени это даже забавляло Лебедя. А вот Ровенну было совершенно все равно, кто перед ним – ни поклоны, ни предельная вежливость, ни строгое соблюдение этикета ничуть не мешали ему оставаться собой. И это заслуживало уважения даже несмотря на то, что к этому человеку Атеа испытывала неприязнь. - Светлого дня, господин Ровенн. Мне нужно обсудить с вами один вопрос – желательно не затягивать с ним, так как меня ждет великое множество дел, и я бы хотела, чтобы вы занялись всем необходимым сразу после того, как все будет оговорено. - Слушаю вас, ваше величество, - если Ровенн и заинтересовался целью ее визита, то виду не подал. Атеа коротко взглянула на Дайрена: - Друг мой, не мог бы ты… - Конечно, ваше величество, - вновь в голосе его послышались уже знакомые Лебедю драматические нотки, вновь блеснули рыжие глаза Лиса – а затем по коже снова прокатилась волна силы. Ровенн едва ли что-то ощутил, но стальные глаза на миг сощурились – больше ничем он себя не выдал. Атеа не собиралась объяснять ему, почему здесь присутствовал Лис и что именно он сделал, а потому сразу перешла к делу: - Господин Ровенн, мне помнится, что в свое время вы создали небольшой отряд при поместье Эглеира – помимо вашей личной охраны. Память не изменяет мне? Не только Хагард развлекался, играя в полководца и вояку. Впрочем, в случае Ровенна дело обстояло несколько иначе: он предпочитал, чтоб рядом находились надежные люди, способные защитить его – и часть из них тренировал лично. Каждый из них имел небольшой земельный надел в Эглеире, свое хозяйство, двор, способный содержать его. Ровенн внимательно следил за тем, чтоб люди эти были верны именно ему, а не престолу или еще кому-либо, тщательно отбирал их – и в конечном итоге при нем ныне был хороший отряд, отлично вышколенный и прошедший через настоящую муштру. Более того, люди эти искренне уважали Ровенна как человека, знавшего дисциплину и способного сражаться. Хагард мог сколько угодно потрясать кулаком и вопить, что он первый кинется в самую гущу диких – Атеа почему-то больше доверяла человеку, которого в далеком детстве звала отцом. И дело было вовсе не в поздно проснувшихся дочерних чувствах: Ровенн умел организовывать людей и просчитывать множество мелких деталей, за что она и ценила его советы, когда те были уместны и не являлись попыткой указать ей на ее же недальновидность. - Нет, не изменяет, моя королева, - без тени какой-либо эмоции ответил ей Ровенн, все так же спокойно разглядывая ее и ожидая ее слова. - Прекрасно. Сейчас встает вопрос о сборе войск – сегодня это обсуждалось на Совете. Попрошу вас выслушать меня – и не распространяться о том, что вы услышите сейчас. Ровенн не проронил ни слова, покуда она говорила – молча слушал, принимал к сведению, обдумывал. Когда Атеа сообщила, что ответила отказом Тамервину на предложение создать крестьянское ополчение, мужчина кивнул, то ли соглашаясь с ней, то ли просто что-то подмечая для себя. - …Таким образом, держатели возьмут на себя вопрос формирования основного войска. Им – как и всему Совету в принципе – не следует знать о том, что в это время будет проходить второй сбор войск - позже я определюсь с тем, сколько мужчин пойдет от каждой деревни или города. И обучением их займетесь вы – вернее, подготовленные вами люди, - на лицо Ровенна легла тень, но Атеа не дала ему заговорить, - На данный момент армия Тиннереда составляет меньше двух тысяч боеспособных человек. Этого ничтожно мало, если мы хотим выжить. Пока основное войско под предводительством Хагарда и Тамервина будет двигаться в сторону Эллоина, ваш отряд на территориях, подконтрольных вам, займется обучением людей, и позже вы приведете мне их. - На это нужно время, - Ровенн покачал головой, внимательно разглядывая ее, - Несколько месяцев – минимум, при условии интенсивных тренировок. А также в том случае, если избранные вами люди ежегодно посещали учебные сборы и проходили навыки строевой подготовки. Кроме того, необходимы средства – много средств. - И все же это гораздо лучше, чем разоренные города, господин Ровенн, - тихо проговорила Лебедь, так же пронзительно глядя на него в ответ, - У этих людей будет возможность защититься – и защитить. Я понимаю, что на это уйдет достаточно времени. Мы не знаем ничего: есть ли у нас это время, нет ли его, как далеко продвинется Охота до момента, когда ее натиск будет остановлен… Слишком много вопросов. Но если мы говорим о возможности выжить, следует использовать ее независимо от того, есть ли у нас какие-либо конкретные прогнозы или нет. Что же до средств, то этот вопрос я постараюсь решить в ближайшее время – так или иначе, первый шаг следует делать уже сейчас. Ровенн долго обдумывал ее слова – Атеа терпеливо ожидала, покуда он подаст хоть какие-то признаки согласия, или же несогласия. Наконец мужчина произнес: - Я услышал вас, моя королева. И займусь всем. Но вряд ли это сохранится в тайне надолго. - Мы начнем с земель Хагарда и Тамервина – с Ливарном и Орлэйт я разберусь позже. В любом случае, необходимо действовать. Я очень надеюсь на вас, господин Ровенн. И дам вам знать, когда нужно будет начинать. - Как прикажете, моя королева. Я подумаю, как можно сделать это в максимально короткие сроки и с минимальными затратами, - он вновь поклонился – на этот раз более напряженно, однако Атеа не обратила на это внимания. Попрощавшись с Ровенном, она кивнула Дайрену, и тот снял барьер – конечно же, сам Лис все слышал, и теперь на губах его бродила заинтересованная улыбка, и смотрел он на нее, как на диковинного зверька, который вдруг заговорил. Лебедь не любила подобные взгляды, а потому лишь коротко бросила: - Идем. Они спустились вниз по лестнице и вышли из поместья Виалы. Лис забрался вместе с ней в экипаж, Стрелы Тиннереда верхом на лошадях двинулись следом за ними. В полумраке черты лица Дайрена стали острее – и сходство с хитрой лисицей стало заметно еще сильнее. - Значит, королева-Птица решила создать еще одно войско за спиной у тех, чьих людей она намеревается использовать для этого? – Атеа вскинула бровь, не собираясь отвечать на вопрос, и он это заметил. Скрестив руки на груди, Дайрен усмехнулся еще шире, - И впрямь, время чудес. И безумных идей. Идей безрассудных – и смелых. - Я говорила уже, давай без вот этого всего, - многозначительно взглянув на него, проговорила Лебедь. Ей не хотелось отвлекаться даже на малейшие посторонние вещи: казалось бы, после беседы с Ровенном и Дайреном вопросов должно было стать меньше, но вышло наоборот. Теперь все петли затянулись еще туже, и в голове она перебирала отдельные мысли – так, как частенько Тэаран перебирал четки. Храмовники. Тамервин. Войско – основное и вспомогательное. Ведуны. Келахан. Казна. И чем дальше, тем больше становилось их, этих обрывочных слов, за каждым из которых скрывался целый массив задач, вопросов, проблем, с которыми нельзя было медлить. Лис негромко мурлыкал какую-то мелодию, чуть отодвинув в сторону край занавески. Атеа даже не смотрела на него – ее занимали другие вещи. Теперь на очереди стояли ведуны, которых притащил ей Тамервин, а позже она намеревалась встретиться с послом Тэараном. И день даже не думал заканчиваться – а у нее уже никаких человеческих сил не осталось. Но ты-то и не человек, размазня моя дорогая. Ты – Птица. Вот и прекращай ныть – до края моря еще далеко, а тебе надо умудриться перелететь его и не подохнуть при этом. Так что бодрее маши крыльями. Это не слишком помогло найти те силы – зато помогло сконцентрироваться, и всю оставшуюся дорогу до дворца Атеа думала лишь о предстоящих беседах и делах.