Дикая охота. Перекрестки миров

В первый момент, когда Атеа буквально врезалась ей в грудь, Меред показалось, будто весь воздух из легких вышибло. Сквозь мягкие золотые локоны она видела свет, из-за чего волосы Лебедя казались совсем уж солнечными – будто это южные ветра свили из лучей кудель да и принялись играть с ней. Эти локоны так знакомо пахли яблоневым цветом и Домом, что Меред не могла надышаться – слишком давно она не видела эту бесноватую Птицу, так давно, что тоска ее стала смиренной и тихой. И чаще всего об Атеа она думала с тревогой, молясь Хартанэ лишь о том, чтоб все с девушкой было хорошо. Богиня услышала: Лебедь стала королевой Тиннереда, Лебедь была жива, и сейчас ее смех казался единственным звуком, оставшимся в мире. Она отстранилась, не убирая рук с плеч Меред, и теперь смотрела на нее сияющими глазами – Чайка понимала, что никак не может согнать с лица глупую улыбку, но особо о том не задумывалась. Атеа не изменилась: тягучий медовый взгляд, неуловимая хищность в чертах красивого лица, до боли знакомые мелочи вроде тонкой полоски шрама на щеке и капризного излома бровей – и Меред буквально тонула в нежности, глядя на эту несносную женщину. Странное дело – ее переполняла радость и эта нежность, однако больше не было ничего болезненного, тянущего, вечно-тоскливого и голодного, что всегда присутствовало в ее ощущениях. Лебедь осталась такой же невыразимо прекрасной, дорогой и нужной до бесконечности, но сейчас у нее была Ашвари, и Чайка отстраненно подумала о том, что встреча не перевернула ее мир с ног на голову. Да, она ждала этого момента – потому что до безумия соскучилась по самому дорогому своему другу. И все сейчас было правильно и хорошо, все было на своих местах. - Ваше величество, - расплывшись в широкой улыбке, Меред поклонилась ей, чувствуя себя совершенно странно – и вместе с тем так хорошо, что искорка Дара сейчас напоминала солнечный зайчик, скачущий на рябящей глади ручья. - Здравствуй, Меред из Паррена, сестра моя по Крыльям. И ты, Знающая Тэаргавар. Рада видеть вас целыми и невредимыми, - отозвалась Лебедь, и голос ее звучал так искристо сейчас, так звонко. Она отступила на несколько шагов, а Меред почти чувствовала, сколько невысказанного всего бушует сейчас в этой дурной голове, и оттого тоже хотелось смеяться. Наверняка ведь Атеа ныне буквально силой удерживала себя, чтоб не заорать ей на ухо какую-нибудь жутко ехидную ерунду, чтоб не унестись прямо сейчас куда-нибудь – и говорить, бесконечно говорить, чтоб взахлеб и не умолкая ни на секунду… Впрочем, ее королевское величество – правительница Тиннереда – совсем не походила на ту молодую женщину, что гнала прочь лошадь по дороге в Расфаль и таяла где-то меж небом и землей, покуда Меред с тоской смотрела ей, уходящей, вслед. Что-то изменилось в ней, сдвинулось, и Чайка предполагала, что Лебедю пришлось пройти через многое – и, скорее всего, переступать через себя саму довелось не раз. И она, конечно же, справилась. Атеа не могла не справиться – просто потому, что иначе она не была бы собой. Когда-то, еще только отправляя их на задание, Крылатая Дамала сказала, что эта женщина не лыком шита – и была совершенно права. Подумать только: Лебедь и впрямь стала королевой, и ныне это виделось во всем. - Кто явился вместе с тобой? – она перевела взгляд на скоморохов, но Меред все равно казалось, будто Атеа смотрит на нее – она ощущала золотистую мягкость и нежность, и бесконечное тепло, которым буквально лучились глаза Лебедя. Стараясь игнорировать собственную совершенно дурацкую улыбку, все никак не желавшую сползать с лица, Чайка ответила: - Со мною – люди, которых мне было поручено найти. Мы принесли для тебя вести, - она не знала, как здесь обстояли дела с ведунами, и итак порядком корила себя за несдержанность: все же в зале помимо самой Атеа были люди, которые обязаны были подчиняться ей – быть может, стоило проявить большую осторожность. С другой стороны, самой королеве было, судя по всему, совершенно плевать на все и всех. - Добро пожаловать в Расфаль, господа, - обратилась она к Туаве и Триссу, и те поклонились ей, выказывая почет и уважение правительнице Тиннереда, - С радостью выслушаю вас – сейчас, если дело не терпит отлагательств, или позже, если вы устали с дороги и желаете отдохнуть. Меред, слушая ее, только дивилась: и где та взбалмошная девица, у которой язык был острее ножа? Нынешняя Атеа казалась наполненной спокойной силой, и даже речь ее звучала властно, уверенно. Никакого змеиного яда, никакой игры – впрочем, на донышке глаз по-прежнему плясали бесовские искры, тщательно замаскированные сейчас, и Чайка думала о том, довелось ли обитателям дворца хоть однажды испытать на себе ее истинный нрав. Скорее всего, да – и это тоже было славно: Лебедь все равно оставалась собой, даже здесь – в этом фарфоровом, игрушечном городе, который казался Меред ненастоящим с самого первого мига, как они очутились на его беспокойных улочках. - Благодарю вас, ваше величество. Мы старались добраться до столицы как можно скорее, потому думаю, что следует обсудить причину нашего визита в ближайшее время, - Трисс бесстрастно смотрел на королеву, - Разве что – я бы хотел удостовериться в том, что мои люди разместились в безопасном месте. Малая часть из пришедших с нами все еще ожидает нас во внутреннем дворе, и мне следует позаботиться о ночлеге для них. - Если вы примете мою помощь, то считайте, что этот вопрос уже решен, - заверила его Атеа, и Трисс вновь поклонился, пробормотав, что будет счастлив, - В таком случае, не будем медлить. Идемте – я расскажу вам и вашим людям, где вы можете остановиться, а по пути мы с вами побеседуем. Истион! Один миг понадобился Меред, чтоб понять, к кому обращается Атеа. Мужчина, пригласивший их в тронный зал несколькими минутами ранее, подошел ближе, вытянувшись по струнке и ожидая слова своей королевы. Та молвила – тон ее был спокоен и ровен, но Чайка отстраненно подумала о том, что голосу ее нельзя было не подчиниться. - Проследи за тем, чтоб весть о появлении этих людей не разлетелась по дворцу в первые же несколько часов. Я не хотела бы, чтоб из обыкновенного визита купцов кто-либо раздул какие-нибудь ошеломительные новости, - говоря это, она взглядом указала на стражников у двери, да и за словами тоже ощущалось что-то, чему Меред не могла бы дать имени. Птица обратила внимание на то, каким образом Атеа решила представить их – и Истион услышал все необходимое, судя по всему: он учтиво поклонился Лебедю и вновь отступил на шаг. Вместо него ближе подошли двое других мужчин – кажется, гвардейцев, и в их сопровождении Атеа направилась к выходу из тронного зала, поравнявшись с Триссом и буквально сразу же склонившись к нему, что-то спрашивая. За ними шла Туава, тенью следуя за эльфом-полукровкой, а еще чуть поодаль, немного отстав от них, шагали Меред и Тэарга. Чайка смотрела в спину Атеа – на золотой водопад волос, на черный подол платья, вслушивалась в звук ее шагов, такой знакомый и родной, и ей было хорошо. Тревога не покидала ее последние несколько дней, но сейчас впервые за долгое время злое чувство отступило, уступив место тихой радости. Королевна-Лебедь была так близко, и Меред чувствовала, как Дар Хартанэ тянется внутри нее ростком к сердцу Атеа, и то отзывается так же радостно и чисто. Тэаргавар негромко проговорила: - Ты счастлива, Птица Меред, - это не прозвучало вопросом. Чайка взглянула на ведьму: она видела лишь тонкие губы эльфийки, сейчас чуть изогнутые в слабой улыбке, да кончик носа. Хмыкнув, Меред пожала плечами и вновь посмотрела на золотистую макушку Атеа, увенчанную короной в виде лозы. - Конечно – мы не виделись слишком давно. Да и слишком много всего дурного могло с ней случиться. Я молила Богиню о том, чтоб Она сберегла ее – и вот... – Птица не знала, что сказать еще. Мыслей в голове не было – только безбрежная нежность, а все прочее сейчас отошло куда-то на второй план и стало совершенно не важным. Ей казалось, что она сможет ощутить самые тонкие изменения в настроениях Лебедя сейчас, если настроится на нее и сконцентрируется чуть сильнее. - Нам всегда дают то, о чем мы просим, - заметила Тэарга – и Меред была с ней согласна. Через некоторое время ведьма вновь заговорила, и голос ее звучал немного иначе – если бы на месте Знающей был кто-то другой, Птица сказала бы, что в тоне эльфийки было ехидство, - На твоем месте, я бы сделала все, чтоб Птица Атеа не пересекалась с Ашвари. Ни при каких обстоятельствах. - Это еще почему? – нахмурилась Меред, непонимающе глядя на Тэаргу. Ведьма как-то странно кашлянула, и Птица понизила голос, - Они дороги мне – обе, каждая по-своему. Ашвари знает о том, кем для меня была и остается Атеа. Кем всегда будет. Я думаю, что они поладят… Эльфийка снова глухо закашлялась, прикрывая рот рукой, и Меред ощутила себя сбитой с толку. Она долго глядела на профиль Знающей, наполовину сокрытый от посторонних глаз, прежде чем сумела различить мелькнувшую на почти бескровных губах улыбку. - Ты считаешь так? – протянула Тэарга – и Меред искренне не понимала, что ее так развеселило. Она неуверенно кивнула, и ведьма покачала головой, вздыхая, - Ох, Птица Меред… что ж, в таком случае – желаю тебе удачи, сил и терпения. - Знающая, при всем моем уважении, - заворчала Меред – ей стало совсем неуютно: все же с мыслью, что Тэарга в курсе их с Ашвари отношений, она свыклась совсем недавно, - Никто из них не станет лезть на рожон, и… В этот миг Меред поняла, что слова прозвучали неубедительно даже для нее самой, и что Тэарга, быть может, в чем-то была права. Она понятия не имела, каким образом будут взаимодействовать две эти женщины – но вмешиваться в это в любом случае не собиралась. Они уж наверное сами разберутся. Атеа ведь не зверь какой, да и Ашвари тоже… Конечно, и с той, и с другой у Птицы периодически возникали желания удавить их, но это, с другой стороны, было частью человеческого общения – такой же неотъемлемой, как все прочие. Тэаргавар продолжала тихонько посмеиваться, однако Меред решила игнорировать ее и не надумывать ничего лишнего. Во всяком случае, сейчас. - Ашвари ведь ушла вместе с остальными в местное убежище? – на всякий случай уточнила она, когда вся их процессия очутилась в длинном коридоре – том самом, по которому их вели из внутреннего двора. Почему-то теперь Птица ощущала легкое беспокойство. Тэарга безмятежно промурлыкала: - Насколько я помню, нет – во всяком случае, пока нас не увели в тронный зал, она находилась во дворе вместе с Агатой, Фринаном, Борданом и Нэленом. Кажется, она была недовольна тем, с каким энтузиазмом ты отправилась вместе с Триссом на встречу с ее величеством. У Меред закралась мысль, что Тэаргавар специально пугала ее – и у нее это, надо сказать, получалось. А с другой стороны, Птица считала себя достаточно целостной, самодостаточной личностью и не желала бояться собственной женщины. Решив для себя, что не поддастся ни на чьи провокации в принципе, Меред уверенно развернула плечи, стараясь не обращать внимания на ощущение не очень приятного предчувствия, поселившегося где-то в районе солнечного сплетения. Вместо этого она отстраненно разглядывала внутреннее убранство дворца, сады, разбитые за окнами, и взгляд то и дело возвращался к золотым волнам, стекавшим с плеч Атеа вниз. Ничего не изменилось – волосы Лебедя как и прежде пахли летом и цветущими яблонями. Во внутреннем дворе их ожидали: у пруда, защищенного от ветра высокими дворцовыми стенами, но ныне замерзшего, на высоком бортике сидели скоморохи. Мальчишка Нэлен, конечно, усидеть на месте не мог: он расхаживал взад-вперед, что-то старательно декламируя взрослым, и Агата, кажется, то и дело поправляла его. Впрочем, это мгновенно вылетело из головы Меред – прямо на нее в упор смотрели синие, словно океан, глаза, опушенные густыми черными ресницами. И сейчас глаза эти метали молнии. Атеа и Трисс остановились, негромко переговариваясь, и не спешили подходить ближе к другим скоморохам. Лебедь слушала мужчину внимательно, с каждым словом хмурясь все больше. Решив, что толку топтаться в стороне нет, Меред усилием воли заставила себя не измениться в лице и направилась прямиком к Ашвари. Ведьма, заметив это, улыбнулась ей не предвещающей ничего хорошего улыбкой, от которой Птица едва на месте не споткнулась. Подойдя к пруду, Меред остановилась напротив девушки, и та вскинула голову, все так же растягивая губы почти что в оскале. - Кажется, твоя подруга и впрямь стала королевой, - негромко протянула Ашвари сладким голосом, на короткое мгновение переводя взгляд Меред за спину – туда, где стояли Трисс и Атеа, - Это ведь она, верно? - Да, это Атеа, прозванная Лебедем, - кивнула Птица, ощущая себя совсем странно: с одной стороны, Ашвари сейчас напоминала не женщину, а запертый в хрупкое тело шторм, и Меред чувствовала нечто, немного походящее на страх – хоть и более мягкое и даже в какой-то степени приятное. С другой стороны, ее переполняла нежность, и эту нежность она мысленно направляла потоком к ведьме, чтоб та ни на секунду не усомнилась в том, насколько же она дорога Чайке. Это, кажется, не шибко меняло дело, но Меред все-таки надеялась, что старания ее не пройдут даром. - Такая красотка, надо же, - проворковала Ашвари, вновь рассматривая Атеа. Меред мысленно застонала: кажется, Тэарга все-таки была права. Ведьма между тем продолжила, понизив голос, и теперь речь ее больше походила на шипение, - Не удивительно, что ты так припустила за Триссом следом. - Ашвари, - со всем терпением мира мягко позвала ее Меред: однажды южанка, будучи в хорошем расположении духа, призналась ей в том, что у Птицы по-особенному получается произносить ведьмино имя. Ашвари даже говорила, что в такие моменты теряет волю. Кажется, ныне был не тот случай – она по-прежнему прожигала Чайку разгневанным взглядом, и Меред с трудом нашла в себе силы для того, чтоб продолжить. Ей было не по себе – и при этом почему-то ужасно смешно: Ашвари удивительным образом оставалась до невероятного хорошенькой даже в такие моменты, - Ты ведь все понимаешь. Все видишь. Нас с Атеа связывает долгая дружба – дружбе этой больше десяти лет. И ты знаешь, как я тосковала по ней… - Ты помнишь, что я пообещала тебе сделать, если кто-нибудь будет виться около тебя? – перебила ее Ашвари, красивым жестом переплетая пальцы и все так же улыбаясь ей. - Помню, - поспешила заверить ее Меред, не в силах больше сдерживать улыбку. Все-таки эта ситуация больше забавляла ее, чем пугала. - Вот и прекрасно. Так вот, уясни для себя еще один момент: если вокруг кого-нибудь будешь увиваться ты, Меред из Паррена, то клянусь тебе, ты сама попросишь меня о том, чтоб я наконец удавила тебя, ясно?! – яростно зашептала девушка, и Меред покорно ответила: - Яснее некуда, любимая. Это тоже не подействовало – Ашвари лишь сердито зыркнула на нее и сделала вид, что потеряла всякий интерес к Птице, да и вообще ко всему, что происходило вокруг. Выдохнув украдкой, Меред скосила взгляд на Тэаргу, стоявшую поблизости: эльфийка выглядела не менее отстраненной, однако Чайка успела углядеть, как дернулся уголок ее рта. Внутри щекотался смех – а может, так выражалась нервозность, Птица не была уверена в том, что может понять природу странного ощущения. Атеа продолжала о чем-то переговариваться с Триссом, Нэлен чуть притих, как и остальные скоморохи. Наконец Лебедь кивнула эльфу-полукровке, и вместе они направились к ожидающим их людям. Атеа больше не улыбалась, хоть и короткий взгляд, направленный на Меред, все так же был наполнен нежностью. Судя по тому, как рядом Ашвари втянула носом воздух, это не осталось незамеченным. Скоморохи один за другим поднялись, кланяясь королеве – южанка же просто выпрямилась, встав рядом с Меред с таким видом, будто правительницей Тиннереда была она сама. - Я благодарна вам за то, что вы пришли, господа, - негромко проговорила Атеа, переводя взгляд с одного скомороха на другого, - И за то, какие вести принесли мне. Сейчас вы можете отдохнуть – вас проведут туда, где вы будете в безопасности. Трисс, я бы попросила тебя остаться – во дворце есть человек, которому так же будет интересна эта информация, да и я хотела бы детально все обсудить, - мужчина лишь коротко кивнул. Лебедь вновь оглядела всех, и тень улыбки все же коснулась ее лица, - Вы проделали долгий путь. И знайте: я действительно благодарю Хартанэ за то, как вовремя вы появились. Жестом она подозвала своих людей, что-то сказала им. Гвардейцы пригласили скоморохов следовать за ними, и Меред было тоже заторопилась вместе с остальными, однако Атеа сама преградила ей путь – а вместе с ней задержалась и Ашвари, не сделавшая ни шага дальше от Птицы. Рядом осталась и Тэаргавар, но до Знающей Меред сейчас дела не было – она почти кожей чувствовала, как воздух вокруг южанки становится колючим от незримых молний. - Богиня, как же я рада, что ты тут, старушка, - Лебедь покачала головой, глядя на Меред – остальных людей для нее сейчас не существовало. Она вновь порывисто обняла Птицу, и на этот раз Чайка ощутила себя несколько скованнее. Атеа, кажется, не обратила на это внимания: отстранившись, девушка хмуро сообщила, - Здесь просто бесье пристанище, а не город. Сейчас я еще пару-тройку часов потрачу на то, чтоб довести себя до белого каления – а потом приду к тебе. Расскажешь мне все, что там свалилось на твою голову. И с тобой, Знающая, я была бы рада потолковать: смотрю, ты меня услышала и сберегла эту бестолочь. Лицо ее при этом освещала все та же мягкая улыбка, лучистая и такая озорная, такая знакомая – хоть и несколько потускневшая от тревог и забот – что Меред невольно залюбовалась ею. Впрочем, долго это не продлилось. - Эта, как вы выразились, бестолочь сама в состоянии о себе позаботиться, - холодно заметила Ашвари, глядя на Атеа сверху вниз – при том, что была ниже Лебедя. Королева с интересом посмотрела на нее, и губы ее растянулись в уже знакомой Меред старой доброй ухмылке. - Ух ты, - заключила Атеа, оглядев южанку с ног до головы. Та стояла неподвижно, скрестив руки на груди и вскинув подбородок, и Меред, даже не глядя на нее, знала, что смотрит Ашвари с вызовом и наверняка чуть заметно кривит губы, - Какая прелесть. Не представишься ли, очаровательная незнакомка? - Ашвари, - она чуть склонила голову, более не пошевелив ни пальцем, - Я немного устала в дороге для того, чтоб кланяться, королева, вы уж простите. - Ничего, со мной можно и по-простому – я ведь прежде всего Птица, - хищно усмехаясь, Атеа протянула ей ладонь, и Ашвари с каменным лицом пожала ее руку. Меред ощутила жгучее желание либо оказаться где-нибудь далеко отсюда, либо растащить их в разные стороны – желательно тоже подальше друг от друга, - Надо же, какие сильные у тебя руки, красавица… - Я знаю, мне неоднократно говорили, - игнорируя тон и взгляд Лебедя, Ашвари развернулась, бросив на Меред короткий взгляд, - Жду вас с Тэаргой у выхода. С этими словами ведьма направилась к арочному выходу с внутреннего двора, держа спину абсолютно прямо. Меред, укоризненно взглянув на Атеа, покачала головой, а ее королевское величество в ответ тихо-тихо присвистнула, ухмыляясь краешком рта. Судя по всему, даже корона на голове не исправила Лебедя – по чести сказать, Чайка в принципе сомневалась в том, что ее могло что-либо исправить. Атеа отпустила их с Тэаргой, и вдвоем они быстро нагнали Ашвари. Южанка всю дорогу молчала, и молчание это было не менее красноречивым, чем самая отборная брань: ведьма умела заковыристо ругаться, и сейчас Меред предпочла бы эту ругань зловещей тишине. Впрочем, первые секунды встречи с Атеа все еще грели ее сердце, отгоняя прочь все возможные тревоги. Птица прекрасно понимала, что это продлится недолго – однако пока что ей было по-настоящему хорошо. Гвардейцы привели их в дом, принадлежавший кому-то из знати – во всяком случае, дом этот находился не так уж и далеко от дворца, да и его хозяйка, назвавшаяся Виалой, вела себя так, словно была высокопоставленной при дворе дамой. Меред искренне сомневалась в том, что появление нескольких незваных гостей в доме обрадовало ее, однако женщина держала себя как ни в чем не бывало, а когда Птица попыталась пробормотать ей извинения за доставленные хлопоты, Виала заверила ее, что все в полном порядке. Она позаботилась о том, чтоб скоморохов устроили в доме, накормили и подготовили все необходимое, а затем удалилась во дворец. Меред впервые за долгое время отмылась, отогревшись в кадке с горячей водой – хоть и ее душевному спокойствию несколько помешала Ашвари, расхаживающая в этот момент по купальной комнате и в красках расписывающая Птице, что с ней будет, если южанка хоть на одну секунду усомнится в ней. В доброе расположение духа ведьму не привели ни разговоры, ни попытка Меред заключить ее в объятия, ни ласковое слово, и вскоре Ашвари холодно сообщила девушке, что удаляется к Туаве и намерена провести время в ее обществе. Чайка, оставшись в одиночестве, некоторое время неуверенно топталась на месте, думая о том, стоит ли ей пойти следом за ведьмой, но решила все же оставить ту в покое – в конце концов, ее женщина была вспыльчива, и Меред это знала. Без компании она не осталась – ближе к вечеру, когда за окнами бродили зимние сумерки, в дверь ее временной комнатушки, которую они делили вдвоем с Ашвари, постучали. На пороге оказалась Тэарга, и Меред искренне порадовалась ей: несмотря на то, что эльфийка оставалась странным, далеким существом, рядом с ней она больше не ощущала себя скованно. После их разговора перед бегством храмовников они иногда проводили вместе полчаса, погружаясь в странную медитацию – во всяком случае, Знающая использовала именно это слово, пытаясь научить Птицу концентрации и тишине. Меред не знала, как можно было научить кого-либо тишине, и не слишком ожидала того, что у нее получится – однако к нынешнему моменту она, погружаясь в саму себя, научилась ощущать себя целостной, заполненной, и все чаще к этому чувству примешивалась внутренняя тишь, отсутствие мыслей и эмоций. Птица не была уверена в том, сумеет ли сформулировать хотя бы для себя самой, к чему именно она стремится – но зато совершенно точно знала, что ей необходимо это. Так, погруженные в самих себя и в мир вокруг, они с Тэаргой просидели до тех пор, покуда сумерки не сгустились. В комнату заползла темнота, стало прохладно, однако из состояния транса Меред вышла лишь в тот миг, когда раздался робкий стук в дверь. Пока девочка-служка возилась у темного зева камина, Птица приходила в себя, заново ощущая собственное тело, ток крови в нем, сердцебиение, спокойное и мощное – а после попыталась предложить помощь этой девочке в голубом платочке и поблагодарила ее. Та лишь посмотрела на нее совершенно дикими глазами, пробормотав что-то неразборчивое в ответ, умудрилась все-таки развести огонь и поспешила убраться с их глаз долой. У двери она еще замешкалась, однако скоро тяжелая створка хлопнула, став на место, и в комнате воцарилась тишина. Меред лишь непонимающе смотрела ей вслед, когда Тэарга негромко пояснила: - Для нее это – работа. Она служит в этом доме и не ждет ни помощи, ни благодарности. Ты ведь не раз видела прислужников, Птица Меред. - Да, но мы могли и сами все сделать, - нехотя проговорила Чайка: после медитации ей всегда было немного сложно говорить – и вообще каким-либо образом взаимодействовать с людьми. Тэаргавар лишь пожала плечами: - И тем не менее, здесь не принято так – коль у тебя достаточно средств, ты можешь себе позволить жить как можно проще. Мне несколько сложно принять для себя этот пласт человеческой культуры – его даже нельзя назвать так, однако иных слов подобрать я не могу. В любом случае, для нас это не имеет значения сейчас… расскажи мне, что ты ощущала? Видела ли что-нибудь? Эти вопросы Тэаргавар задавала каждый раз, и пока еще Птица не слишком понимала, чего именно ждала от нее Знающая. Чаще всего во время их занятий под веками разливался приглушенный свет, лишенный иных цветов – хоть иногда и перед ее мысленным взором проскальзывали какие-то образы, видения, которые Меред потом не могла вспомнить. Порой картинки были слишком четкими – а порой ее выбрасывало куда-то далеко за пределы сознания, и девушка переставала осознавать себя, мыслить и анализировать то, что приходило ей во время медитаций. Ныне было нечто подобное, и она неуверенно пожала плечами: - Как обычно. Пустота и свет. Я сомневаюсь в том, что было что-то важное – иначе запомнила бы. - Не всегда что-то важное сопровождается яркими образами, ты сама это знаешь. Тишина легко пришла? - Легче, чем раньше – но до какого-то момента мне все еще сложно удерживать это состояние, - призналась Меред. Она на самом деле по-настоящему переживала, что ученица из нее никудышная, что ничего-то у нее нормально не получается – однако Тэарге, кажется, было совершенно все равно, сколько времени требовалось ей на то, чтоб настроиться на медитацию. Знающая совершенно спокойно принимала все, что происходило с Птицей, многое объясняла ей, когда Меред пугалась новых ощущений или странных состояний, и ее присутствие всякий раз успокаивало и поддерживало девушку. Вот и сейчас эльфийка, сидевшая в кресле напротив нее, мягко проговорила: - Все придет, когда тому будет время. Ты ведь идешь, не стоишь на месте – твое тело постепенно привыкает к тому, какие опыты ты проводишь, оно учится тишине вместе с тобой. Это сложная работа – и она не может быть сделана с одной попытки. Порой и с тысячной не может. Ты пытаешься заставить твое тело отказаться от памяти сотен предыдущих поколений и поверить в то, что оно не смертно, - ведьма усмехнулась, качнув головой, - А для этого тебе нужно подготовить собственное тело, сделав его тихим, высветлив его до самого дна. Едва ли это возможно сделать за несколько дней. Она говорила вещи, казалось бы, совсем простые – но Меред не понимала и половины того, что она имела в виду. Каждый раз Птица с мольбой смотрела на эльфийку, безмолвно прося ее разъяснить, разложить по полочкам – однако Тэарга не могла того сделать. В какой-то степени Чайка понимала, что она делает, хоть и не сумела бы пересказать кому-либо свой пережитый опыт и механизм того, как спадает откуда-то из немыслимой выси эта тишина на нее, накрывая платком, и что происходит дальше. И Тэаргавар, спокойная и умиротворенная, каждый раз говорила, что со временем все придет, что торопиться не следует, и что однажды для Меред все станет простым и понятным. Птица не знала, как скоро наступит это время, но терпеливо ждала, не обращая внимания на бесчисленные шепоты в собственной голове, твердящие ей о том, что занятие это бессмысленно и глупо. Меред, выслушав ее, склонила голову в знак согласия: - Я понимаю это, Знающая. Спасибо тебе, что говоришь со мной об этом и что… что объясняешь, - она неуклюже мотнула головой, чувствуя себя немного смущенно: ей все еще было странно осознавать, что Тэарга взялась учить ее. Немного погодя, девушка осторожно спросила, - А ты что-нибудь видела? - Я не находилась в медитации, - просто ответила ей Тэарга. Птица нахмурилась: - Но я же видела… в смысле, пока я еще оставалась в сознании, ты выглядела так, словно здесь тебя нет… - Верно – я слушала тень, - Знающая повела рукой, и на один миг над ладонью ее появился сгусток мглы, перетекающий то ли волнами, то ли причудливыми витками над ее пальцами. В последнее время она частенько забавлялась так, и это немного не нравилось Меред: тени по-прежнему казались ей голодной и слепой силой, с которой ей не хотелось бы иметь ничего общего. Мысленно убедив себя в том, что в руках Тэарги древние энергии не представляют опасности, Птица полюбопытствовала: - В Расфале это сделать проще? Почему так, Тэарга? - Зависит от моей близости к основной теневой сети, по которой Знающие передают сообщения друг другу, - ответила ей ведьма, - Чем ближе я к ней, тем больше вероятности того, что я услышу некоторые послания. Ну, или же все. - Есть какие-нибудь важные новости? – Меред постаралась, чтоб вопрос ее прозвучал нейтрально: все же она не имела отношения к племени пещерных эльфов и не хотела бы, чтоб Знающая сочла ее излишне любопытной. Та, впрочем, не стала отмалчиваться. - Все ожидаемо – я предполагала, как обстоят дела, и получила лишнее подтверждение тому. В горах Караласса ныне протянулась линия оборонного фронта – он создан для защиты городов. Основной массив воинства кланов под предводительством королевы Шедавар находится на подступах к Лойнару – как и намеревалась, королева вывела четыре клана на борьбу. Насколько я поняла, обстановка пока у них относительно спокойная – идет подготовка. - Я искренне надеюсь, что все будет хорошо, Тэаргавар – вашим кланом правит храбрая и сильная королева. Я уверена, что она сделает все для того, чтоб уберечь от беды всех, кого сумеет – а боги уберегут ее, - негромко проговорила Меред, разглядывая полузакрытое лицо эльфийской ведьмы. Та собиралась было что-то ответить, но в этот миг тихо-тихо скрипнули дверные петли, и знакомый голос устало протянул: - Под каждым словом подписаться готова, - Птица резко обернулась, вновь расплываясь в дурацкой улыбке: на пороге стояла Атеа, облаченная в форму Келерийских Птиц, без короны – только тающие хлопья снега венчали ее макушку. Девушка вошла в комнату, притворяя за собой дверь, а затем прошла к окну и умостилась на подоконнике напротив них, развернувшись к гостьям дома лицом. Выглядела она порядком измотанной, и Меред забеспокоилась было о ее состоянии, но Лебедь, ухмыльнувшись, доверительно заявила Тэарге: - Королева Шедавар и впрямь слишком хороша для того, чтоб не быть любимицей Неба. Так что я тоже уверена, Знающая, что все с ней будет в порядке. - Приятно слышать от тебя такие теплые слова, Птица Атеа, - ведьма плавным движением поднялась из своего кресла, оправляя складки своего одеяния и легко улыбаясь, - Я непременно сохраню их в своем сердце. А сейчас вам, пожалуй, есть что обсудить и без меня. - Постой, - Лебедь чуть склонила голову набок, - У меня будет к тебе короткий разговор – возможно, сегодня. Ты не против, если чуть позже я загляну к тебе на огонек? - Не смею отказать королеве, - Знающая слегка поклонилась – и Меред не поняла, говорила ли она всерьез или добродушно насмехалась. Атеа осклабилась в ответ, и Птица в который раз подумала о том, как же сильно она скучала по этому чудовищу в женском миловидном обличье. Она даже не сразу поняла, что Тэаргавар после того обратилась к ней, - Я займу чем-нибудь Ашвари, Птица Меред. Девушка с благодарностью кивнула ведьме: и впрямь, с Ашвари вполне сталось бы появиться на пороге прямо сейчас и устроить всем присутствующим головомойку. Она совершенно не имела ничего против компании южанки сейчас, но опыт показал, что той, судя по всему, требовалось время, чтоб принять Атеа. С другой стороны, всем так или иначе требовалось время для того, чтоб принять Атеа в том или ином смысле, и это стоило воспринимать как нечто, само собой разумеющееся. Когда Тэаргавар ушла, Меред некоторое время разглядывала Атеа, ощущая, как тепло и ласково щемит сердце от безумной нежности и радости – а потом Лебедь, разомкнув руки, спрыгнула с подоконника и дрогнувшим голосом воскликнула: - Ну, иди же ты сюда, бесчувственное бревно растреклятое, долго ты будешь там сидеть и глазеть на меня?! Меред, смеясь, в несколько шагов преодолела делившее их расстояние и снова крепко-крепко обняла ее – так крепко, что Атеа пискнула, словно крохотный птенец, а затем так же сильно обхватила плечи Меред. Неожиданно Птица поняла, что Лебедь тихонько вздрагивает, и тут же отстранилась, с тревогой глядя ей в лицо. - Атеа, ты что, плачешь? - Нет, - буркнула та, резким движением вытирая повлажневшие глаза. Меред, покачав головой, снова заключила ее в кольцо рук, несмело поглаживая по золотым волосам, ныне небрежно заплетенным в толстую косу. Атеа глухо проговорила куда-то ей в плечо, - Просто ты понятия не имеешь, как же вовремя вы пришли. Я уже всякую надежду потеряла, честно говоря… - Расскажи мне, - горячо попросила ее Меред – сама дивясь своей порывистости. Наверное, дело было в том, что за долгие годы она слишком привыкла наблюдать все происходящее с Атеа лично, и теперь ей так хотелось узнать, что происходило с ней, как она умудрилась все провернуть, чего ей это стоило… Слишком много было вопросов, и ей столько хотелось обсудить! – Расскажи мне все, лебеденок: я очень скучала по тебе. - И я скучала, Меред, - тихо-тихо проговорила Атеа, вцепляясь пальцами в ткань ее рубашки, - Очень скучала. Некоторое время они еще стояли так в полной тишине, обнявшись и ни слова не говоря. Мир замер, хрупкий и ломкий – а внутри него очутились они в коконе, наполненном светом и теплом. Отстраненно Птица подумала о том, что это чем-то было похоже на медитацию – разве что немного иную. Впрочем, она вряд ли сумела бы объяснить разницу между двумя этими состояниями. Через несколько минут – а может, и веков, Меред не сказала бы точно – Лебедь выпуталась из ее объятий. Глаза ее все еще блестели, однако в уголке рта уже вновь появилась обаятельная ямочка, проступавшая всякий раз, как Атеа начинала улыбаться. - Идем-ка – заведу тебя сейчас невесть куда: там спокойно, да и никто помешать не сможет. С этими словами Лебедь, держа ее под локоть, потащила Птицу прочь из комнаты – и дальше по коридору, к длинной винтовой лестнице, ведущей, скорее всего, в какую-то башенку. Под самой крышей башенки обнаружилась крохотная круглая комнатушка, больше напоминавшая уютный чердак с полукруглым окном от самого пола до водосточного желоба у кромки черепицы за стеклом, подушками на полу у этого самого окна, книгами в стареньком кресле… Здесь не было ни камина, ни иного источника света – только отблески фонарей с улицы и огни города, преломляясь сквозь стекло, проникали в комнатку и ложились длинными мазками на все предметы, которых было совсем чуть-чуть здесь, на доски и подушки. Атеа, закрыв дверцу, прошла мимо нее и опустилась у самого окна на подушки, подтягивая колени к груди, а затем нашарила рукой и продемонстрировала Меред какой-то бутылек. Птица покачала головой: в полумраке она достаточно хорошо видела выражение лица несносной девушки, ее улыбку, и от того было как-то так тепло и радостно… А еще – тихо. - И почему мы с тобой в последнее время только и делаем, что пьем? – вздохнула она, устраиваясь на подушках напротив девушки и вспоминая, как последний раз та безбожно спаивала ее в Келерии, в их общей келье. Тогда-то они все и решили, тогда-то Меред освободилась – и нынче эта свобода была самым дорогим даром, который Атеа помогла ей обрести. - Потому что ты становишься взрослой, Меред, дорогая, - назидательно ответила ей Лебедь, выкручивая из бутылька пробку, - А я, скажем так, являюсь твоим проводником в мир взрослых радостей. Кто-то же должен. Меред выразительно приподняла брови, стараясь игнорировать нахальную ухмылку и взгляд исподлобья. Едва ли теперь Атеа могла смутить ее своими шутками, однако Птица лишний раз порадовалась тому, что вокруг них стоял полумрак: ей не слишком хотелось веселить Лебедя своим румянцем. Та приподняла открытый бутылек, глядя на Меред: - За встречу, радость моя! – и добавила, чуть тише и искренне почти до болезненного, - Мне очень не хватало тебя. Она передала напиток Меред, и Птица не стала раздумывать. Внутри оказалось совершенно точно не вино – в бутыльке было что-то остро-обжигающее, пряное и чуть сладкое, но сейчас почему-то это было хорошо. Атеа, вытянув ноги, некоторое время разглядывала ее, а затем проговорила: - Трисс рассказал мне, что с вами происходило… Сучьи потроха, - она нахмурилась, и Меред поняла, что она имеет в виду храмовников, - Я клянусь тебе, это не сойдет им с рук так просто. Но мне бы хотелось послушать тебя – растреклятый Храм изрядно мешает мне, а тебе я доверяю куда больше, чем кому-либо в этом мире. Да и ты могла заметить много чего толкового, что больше никто не разглядел. - Сначала – вы, ваше величество, - улыбнулась ей Меред. Атеа беззлобно пнула ее, и Птица, отсмеявшись, снова попросила – на этот раз без ноток смеха в голосе, - Правда. Расскажи. Я так тревожилась за тебя, так волновалась, что что-то пойдет не так. Как ты вообще прошла через все это? Богиня, целая вечность прошла с тех пор, как мы не виделись… Мне столько нужно узнать у тебя, столько нужно рассказать тебе… - Так, прекрати это, иначе я совершенно точно разревусь, - проворчала королева Тиннереда, шмыгнув носом в подтверждение своих слов, - Ладно, дорогая, будь по-твоему. В конце концов, это и впрямь занятная история. Меред прикрыла глаза, когда она начала говорить – так ей было гораздо проще воспринимать, однако совсем скоро она уже во все глаза таращилась на Атеа. Та как ни в чем не бывало сообщила ей, каким образом впервые пробралась в дом Виалы – этот самый дом, служащий им ныне пристанищем, как устроила себе встречу с эльфийским послом, как впервые заявила о себе как о наследнице при иных претендентах на трон – а Меред думала о том, что иногда желание прибить Лебедя или хотя бы приковать ее надежной цепью к самой далекой скале мира становилось почти что непреодолимым. Атеа говорила обо всем этом так, словно не было ничего проще, словно в жизни каждого человека случалось нечто подобное – непринужденно и просто, будто они толковали о ценах на хлеб на базаре Птичьего Городка. - Ну почему, почему ты такая ненормальная?.. – сокрушалась Меред, качая головой и глядя на ухмыляющуюся королеву-Птицу, - Ну ведь можно было организовать это все как-нибудь иначе – не залазить в чье-либо окно, не угрожать сестре короля… - Конечно, можно, моя миролюбивая пташечка, - вкрадчиво заверила ее Атеа, - Вот только это было бы гораздо дольше – и не факт, что нынче мы с тобой бы вот так душевно сидели под этим гостеприимным кровом. Я предпочитаю делать все быстро, без вот этой ерунды вроде «Ой, я тут потерянная королевская дочурка, к кому я могу обратиться за помощью?». Она продолжила рассказ – и Меред стало страшно по-настоящему. Она знала, сколько опасностей будет ждать Атеа здесь с учетом того, что требовала от нее Лорелей, однако не представляла, что опасностей тех будет так много. Когда девушка поведала ей о количестве покушений на нее, о том, как это все происходило, Меред просто подвинулась к ней ближе и обняла ее, боясь отпустить. Подумать только: этого дня могло не случиться. Этой ночи, этого мига – кто-то мог отнять жизнь Лебедя, и это шокировало куда сильнее, чем появление Крылатой Дамалы в Расфале – хотя последнего Меред меньше всего ожидала. Дальше Птица просто слушала, обнимая ее за плечи и до конца не веря в то, что все, рассказанное Атеа, было истиной. Нет, она верила ей и не сомневалась ни в едином слове – но и помыслить себе не могла, что же ей довелось испытать, вынести и пережить. Судя по рассказу Лебедя, сейчас забот у нее было едва ли не больше, и опасностей тоже, и все, что могла сделать для нее Меред прямо сейчас, прямо в этот миг – это обнять сильнее и бестолково пообещать, что все будет хорошо. - Да будет, конечно, куда оно денется, - мрачно согласилась Атеа. Она уютно устроилась на плече Меред, временами прихлебывая обжигающий напиток прямо из горла бутылька и то и дело передавая сосуд Птице. Несмотря на очевидную крепость, хмель вовсе не брал – может быть, потому, что Чайка теперь слишком тревожилась за королеву Тиннереда. Та прошла через многое, оставаясь все такой же безумной и невероятной, и больше всего на свете Меред желала для нее покоя. Она достаточно испытала, Хартанэ. Укрой же ее Своими крыльями, отведи беду. Я молю Тебя об этом всегда – и ныне прошу еще жарче, еще истовее. Мы в руках Твоих, Богиня. Атеа чуть приподняла голову, глянув на нее, - Твой черед, дорогая. Давай обрисуем друг другу всю бесовщину, которая у нас творилась, а потом будем думать, что с этим делать. Меред еще некоторое время собиралась с мыслями – рассказ Атеа слишком сильно выбил ее из колеи. Впрочем, через некоторое время она все-таки опомнилась и начала – с самого начала, с того момента, как они расстались. Лебедь слушала ее, не перебивая, тихая и по-домашнему уютная, и Меред поняла, что ей так легко говорить обо всем, что с ними приключилось за это время. Единственное, что тревожило ее – это как сказать Атеа о том, что на самом деле Птицы не служили Светлому. Ей казалось, что это ударит по подруге сильно, больно, и она старательно обходила эту тему, покуда рассказывала ей о том, как они томились в плену у храмовников, как ломали их барьер. Она готовила себя – и ее заодно, но бесконечно оттягивать этот момент не могла. Вздохнув поглубже, Меред обняла Атеа покрепче и выдохнула: - А кое-чего я тебе не сказала. Постарайся услышать меня сейчас верно, не думай ни о чем, чувствуй – ты ощутишь истину, и поймешь, что я не лгу… Атеа, чуть отстранившись, выжидающе воззрилась на нее: - Меред, дорогая, ты пугаешь меня. Что там за истины? Внимательно глядя ей в глаза, Птица спокойно и четко произнесла: - Хартанэ – это не ипостась Светлого. Это ипостась черного источника, который мы издавна считали Темной. Еще несколько долгих мгновений она наблюдала за лицом Атеа, ожидая, что та сейчас побледнеет, замрет, посмотрит на нее с недоверием и страхом, начнет неверяще смеяться… Вместо этого Лебедь все так же смотрела на нее, а затем выгнула дугой бровь: - И? - Что значит «и»? – Меред непонимающе заморгала. Она ждала чего угодно – но совершенно не такой реакции. Вновь собравшись с мыслями, Птица тряхнула головой, - Я только что рассказала тебе, что все, что мы знали – ложь, и что на самом деле… - И что? – с нажимом спросила Атеа. Меред совсем оторопела, глядя на нее круглыми глазами, и Лебедь хмыкнула, - Меред, я уже говорила тебе: ты – не Чайка, ты –Баклан. Ну вот какое мне дело, чьей ипостасью является Богиня, если Она меня любит и всячески балует Своей заботой? Ну, иногда меньше, чем мне того хотелось бы, но балует же! И тогда что мне с того, что Она – не Светлый? Я все равно люблю ее и считаю красоткой, и это взаимно. Хартанэ не оставит ни меня, ни тебя – так что уймись и убери со своего лица вот это недоуменное выражение. Мне очень жаль, что я не оправдала твоих ожиданий, но смирись с этим, детка. Меня гораздо больше занимают другие вопросы. - Какие? – слабым голосом поинтересовалась Меред. Говоря языком Атеа, она все еще не смирилась, а потому не слишком соображала. - Что это за южная кошечка была вместе с тобой? – в голосе ее послышались знакомые нотки, а губы растянулись в той самой особенной улыбке, которая довольно часто преображала ее черты, делая их диковато-хищными – и очень притягательными, - Ашвари, если я верно запомнила, да?.. - Да, Ашвари, - сбитая с толку, Меред все же собралась с мыслями. Ей не очень бы хотелось, чтоб Атеа тянула свои цепкие коготки к ведунье, а потому она, стараясь сделать свой тон как можно более нейтральным, проговорила, - И я была бы тебе очень благодарна, если бы ты не… ну… не пыталась с ней… Из головы мгновенно вылетели все разумные доводы, и Меред так и не смогла сформулировать толково свою мысль. Взгляд Атеа в один миг стал очень внимательным – таким, что Птица ощутила себя неуютно. - Погоди-и, - протянула Лебедь, едва ли не смакуя слово, и Меред начала лихорадочно соображать, куда бы ей спрятаться. Впрочем, Атеа уже принялась размышлять вслух – с большим энтузиазмом, чем Птице хотелось бы, - Погоди-ка… Ты просишь меня не пытаться завлечь эту кошечку, верно? И почему, хотелось бы мне знать? - Потому что, - решив, что дала исчерпывающий ответ, проворчала Меред. Щекам было горячо. Она, конечно, не собиралась скрывать свои отношения от Лебедя, однако планировала сделать это не вот так сразу. Но с Атеа, естественно, по плану не шло ничего и никогда. Лебедь еще пару мгновений рассматривала ее, а затем в звонком ее голосе послышался восторг: - Да ущипни меня Хартанэ за бедро, если я ошибаюсь!.. Меред, дорогая, я все верно поняла? Ну-ка признавайся, похотливая ты Чайка, да?! У тебя что-то было с ней? У тебя что-то с ней есть сейчас? - Да отстань ты, - Меред поморщилась, отворачиваясь и стараясь не смотреть на Атеа, которая в этот миг ликовала так, словно бы свершилось то, чего она ждала всю жизнь. Лебедь и не думала отставать: обхватив ладонями лицо Меред, девушка силой повернула ее голову к себе и буквально уткнулась лбом ей в лоб. - Меня не проведешь, Меред, дорогая, - чуть ли не урча, молвила королева-Птица, - Я такие вещи едва ли не по запаху чую… Ну же, признавайся: было? Меред в который раз поблагодарила Хартанэ за то, что вокруг них стоял полумрак, иначе Атеа бы еще повеселилась с ее пунцовых щек. Она чувствовала себя в угол загнанной – но вместе с тем ей почти что смеяться хотелось. Как ни крути, славно было вновь оказаться поблизости от бесноватой Атеа – и дурачиться с ней. До безумия славно. - Было, - наконец пробормотала Меред, краснея, лишь бы отделаться от надоедливой Птицы. Та, судя по всему, восприняла ее слова как личное достижение. - О, Шестикрылая! – радостно завопила Атеа ей на ухо, кидаясь ей на шею и едва ли не придушивая, - Хартанэ, Ты подумай! Моя девочка стала взрослой!.. – она затрясла Чайку за плечи, да с такой силой, что Птица пошатнулась, - Богиня, Меред! Ах ты негодница! Она ухмылялась так широко, что Меред, качая головой, не сдержала смешка: на Атеа даже долго сердиться невозможно было. И это – королева Тиннереда, верховная правительница, королева-Птица… - Атеа, прекрати, - наконец смущенно проговорила она, - Это – не совсем то, что мне хотелось бы обсуждать, и… - Ну уж нет, моя сладкая сердцеедка, - Лебедь прищелкнула языком, поднимаясь на ноги, - Я хочу подробностей. И ты мне их выложишь. В красках. Никуда не уходи – под такое дело нужно что покрепче. Не каждый день удается попраздновать падение бастионов невинности самой дорогой своей подруги! - Отстань от меня, я не буду тебе ничего рассказывать! – вспыхнула Меред, однако Атеа уже выскользнула за дверь – и легкое эхо быстрых шагов донеслось до слуха Птицы. Чайка вздохнула, прижимая ладонь к собственной горячей щеке и недовольно глядя в темноту в щели меж створкой и косяком, где исчезла Лебедь. Судя по всему, надеяться на то, что она легко отделается, было напрасно.