Дикая охота. Перекрестки миров

После каменного, серого, жесткого Лойнара, пропахшего тяжелым дымом и наполненного гулким звоном молотов, тишина шатра казалась едва ли не самым блаженным звуком на свете. Шеда устало стянула сапоги с гудящих ног, оставляя обувь у входного клапана и неторопливо разминая затекшие за день пальцы. Промерзшую землю застелили толстыми шкурами волков и горных диких кошек – с ними на перевалах частенько дрались химеры, сражаясь за территорию, - а потому можно было ходить босиком. Походные печурки хорошо прогрели воздух, и даже Шедавар, на холоде ощущающая себя вполне комфортно, ныне искренне радовалась теплу. Сбросив с плеч куртку и теплую рубаху, и оставшись в простой черной безрукавке под горло, королева, зажмурившись, потерла пальцами веки, а затем в несколько шагов пересекла шатер, подойдя к походному столу. На самом краешке его, в стороне от вороха карт местности, стояла ее фляга, и Шеда, подхватив ее, вынула пробку и сделала несколько больших глотков. Это, конечно же, едва ли помогло: она по-прежнему ощущала себя изможденной, разве что пересохшее горло промочила – и то славно… В Лойнаре на совете у Хионда она не замолкала в общей сложности пару часов, и в глотке теперь было сухо, словно в степи, что раскинулась за хребтами южнее Караласса. Присев на самый край стола и не выпуская флягу, Шеда откинула голову назад, пытаясь расслабить шею и вытянуть мышцы. Надеяться на то, что это сразу же получится, не приходилось: после совета они с Айэдаар заглянули в городские бани, остывшие к ночи, с еле теплой водой, чтоб освежиться – и даже это не помогло ей ощутить себя лучше. Закрыв глаза, королева еще раз прокрутила в голове все решения, принятые сегодня – ей казалось, что где-то что-нибудь обязательно пойдет не так. Ее страшила вероятность того, что многие из дочерей ее клана могут не вернуться – но это нужно было просто принять, как-то уложить в собственной голове, пережить. И это даже, на самом-то деле, было не так уж и сложно. Гораздо труднее оказалось разработать такой план, при котором потери будут минимальны. Кланы Веон и Ниир растили Воинов, с самого начала готовых к тому, что рано или поздно им придется выйти на поле и сражаться. Женские кланы Вар и Даар следовали пути Защитниц – а это означало, что в том самом поле толку от них было маловато. Ищущих натаскивали на борьбу другого рода: они готовили засады, совершали диверсионные вылазки, разведывали территории, занимались обороной контрольных точек… На совете решено было разделить всех эльфов племени на ячейки, каждая из которых играла свою роль, знакомую и привычную. Воины кланов Веон и Ниир подразделялись на верховых бойцов и на пеших, и верховые должны были в скором времени стать своего рода наковальней, к которой диких погонят с флангов отряды Ищущих. Этот момент следовало максимально оттянуть, и для этого Шедавар решила организовать крупную засаду на участке между Хамеротом и Лойнаром – кратчайший путь от города к городу пролегал вдоль кромки леса с одной стороны и отвесных скал с другой. План был рискованным: все понимали, что рано или поздно первая твердыня падет – а потому последний караван с горючим веществом, которое когда-то вырабатывали в Огневом Доле, задержали, не позволив тому уйти к Хамероту. Дикие боялись огня и железа – и Шеда собиралась использовать все имеющиеся у нее ресурсы, чтобы максимально замедлить продвижение духов на юг. С утра ей предстояло подробно обсудить с Первыми Ищущими детали их плана: Шедавар хотела услышать максимальное количество вариантов и предложений, чтоб картинка в голове стала полной и приняла завершенный вид. Препятствие в виде стены огня могло задержать диких – однако Шеда не сомневалась в том, что существовал способ выбороть больше времени. Поэтому ей требовались и Знающие, способные направить тень непосредственно на духов при минимальной затрате сил. Королева, не оборачиваясь, нашарила ладонью на столе карту, оставленную ею поверх других, и принялась внимательно разглядывать ее – хоть в том и особого смысла не было, Шеда практически наизусть запомнила все линии и метки. Верхнюю половину вытянутого по вертикали листа занимал план твердыни Хамерот. Зажатая с двух сторон отвесными утесами крепость представляла собой череду крепких оборонных стен, прорезающих путь от Мертволесья до Лойнара поперек. Самая северная стена, ближайшая к землям диких, была широкой, укрепленной снаружи линией рва, а на пространстве меж рвом и кладкой закладывались огневые ловушки. Со времен выработки в Огневом Доле запасов горючего осталось немного, и города Железного Тракта со временем переправили практически все в Хамерот – поэтому на защиту огня Шеда не особо рассчитывала. Между первой и второй стеной пролегал пустырь, стратегически удобный для защитников твердыни: если дикие пробивали оборону первой линии, поток их врезался во вторую линию не всем массивом, а частями, и у обороняющихся был шанс поразить стрелами большее количество диких. За второй стеной расположился город, обеспечивающий крепость всем необходимым – и город этот с юга от мира отгораживала последняя, третья преграда, прозванная Стеной смертников. На карте она тоже была подписана так – Хионд на совете пояснил, откуда возникло такое название. На обороняющих ее людей возлагалась ответственность убить не только диких, но и дезертиров, решивших покинуть Хамерот. Три линии, три щита твердыни… Шедавар знала: стены могли сдержать черноглазых диких, самых слабых из всего сонма духов – а белоглазых, первородных созданий едва ли остановили бы надолго. Хамерот всегда был жертвой, тем первым сердцем, что принимало на себя удар. Крепость держалась до последнего, и лишь когда сил больше не было, дикие продвигались дальше на юг. К счастью, горы существенно замедляли их, как и дебри леса, потому атака всегда развивалась примерно по одному сценарию. Судя по вестям, приходившим из Хамерота, нынешний Излом тоже начался с того, что крепость осаждали. Южнее твердыни тянулся Железный Тракт – на карте был отмечен путь примерно в половину расстояния до Лойнара. И где-то на этом участке и должно было организовать засаду. Шедавар надеялась, что им удастся выстроить ловушки таким образом, чтоб удар получился не единичным. Своевременный сход каменного оползня и лавины тоже мог задержать диких, хоть и едва ли навредил бы им в той степени, в какой того хотелось Шеде. Им удалось завалить вход в Алдор, когда пал клан Рель – Шедавар понятия не имела, откопались ли потом твари, но эльфам хватило того времени на то, чтоб увести всех прочь от ущелья. Стало быть, нужно было рассмотреть все возможные способы замедления движения войска духов, и королева согласилась бы принять любой, признанный действенным. Устало выдохнув, Шедавар все же отставила флягу и вернула карту на место. Стоило прямо сейчас лечь на узкую походную койку, закрыть глаза и провалиться в беспробудный сон до самого рассвета – возможно, это помогло бы набраться сил и хоть чуть-чуть, но отдохнуть. Впрочем, Шеда понимала, что сон не придет: сейчас территорию между Хамеротом и Лойнаром исследовал специальный отряд Ищущих, в составе которого были и ведьмы. Задачей отряда было отыскать наиболее удобные точки для засады – некоторые из них королева уже отметила на карте, руководствуясь сообщениями Знающих. Кроме того, ведьмы передавали, что на границе Гарварны неоднократно видели странных существ, настроенных не враждебно по отношению к отряду. Шеда предполагала, что теми существами были духи того же рода, что и встреченные ими в Алдорском ущелье создания, помогавшие эльфам сдержать натиск диких на подступах к городу клана Рель. Она искренне надеялась, что духи тоже были своего рода барьером, не позволяющим диким всем основным потоком двигаться через лес. Все мы похожи на загонщиков – разве что загоняем мы не скот, а бешеных волков, подумала Шеда, позволив себе горькую усмешку. Рано или поздно придет тот миг, когда Ищущим под ее предводительством и впрямь придется стать своеобразными молотами и загонять диких с боковых флангов на строй Воинов, на ту самую наковальню. И ей нужно было максимально ослабить духов – любыми способами. Заснешь тут, мелькнуло в голове королевы, когда снаружи послышались какие-то встревоженные голоса. Она сразу же напряглась – постоянное ожидание беды так прочно вросло в нее, что Шеда каждый раз первым делом мысленно прокручивала в голове основные приказы для глав подразделений, а уж потом начинала соображать, в чем дело. Сейчас входной клапан шатра приоткрылся, и показалась всклокоченная голова Этанэвар. Ищущая выглядела немного ошалелой и почему-то мешкала, из чего Шеда сделала вывод, что раз уж время тянуть у них есть – значит, чего-то совсем ужасного не произошло. - Что случилось, Этанэ? – негромко спросила королева, чуть расслабляя плечи, но все же не переводя взгляда с лица Ищущей. Та заговорила – и голос ее звучал неуверенно: - Королева, там Знающие… в общем, Знающие почувствовали колебание энергий в лагере, проверить решили, - Этанэ мямлила, и Шедавар начала терять терпение: она и так все время находилась на взводе, и тянуть из собственных охранниц слова клещами ей было невмоготу. - Этанэвар, формулируй четче, - почти рыкнула Шеда, не желая тянуть. Судя по всему, это помогло эльфийке собраться – та шумно выдохнула и несколько неуверенно продолжила: - В общем, в лагерь явилась женщина – одна из трех Птиц, что приходили в Лореотт. Она говорит, что… - тут Ищущая запнулась, и вид у нее стал совсем бестолковый, - Что она – королева Тиннереда и требует немедленного разговора с тобой. Несколько секунд Шедавар разглядывала Этанэ, словно умалишенную, однако сказать что-либо не успела: откуда-то снаружи донесся вкрадчивый женский голос, неуловимо знакомый – голос, от которого внутри Шеды что-то дрогнуло: - …осторожнее, милая – вряд ли твоей королеве понравится то, что ты обнажила железо против правительницы союзного государства. - Пропустить, - хрипло выдохнула Шеда – голос разом сел, словно до того она криком кричала несколько часов к ряду. Скорее всего, все, что сейчас происходило, было фантазией ее усталого разума – потому как в реальности такое просто не могло случиться. Этанэ, пробормотав что-то, исчезла – хлопнул входной клапан, пару мгновений еще стояла тишина, а затем в шатер вошла женщина. Шедавар успела заметить толпящихся у шатра Ищущих – им хватило одного ее взгляда, чтоб их как ветром сдуло, а в следующий миг клапан стал на место, отгородив ее от ночи, и королева перевела взгляд на пришедшую. Она стояла прямо, вскинув голову и скрестив руки на груди, и на плечо ее падала тяжелая золотая коса, а в глазах тягуче таяла смола с отсветами скудного пламени у самого зрачка. Атеа, прозванная Лебедем, неведомо каким образом сейчас оказалась в шатре Шеды, и теперь смотрела на королеву клана Вар так, словно была здесь хозяйкой. А Шедавар прилагала невероятные усилия для того, чтоб молча разглядывать незваную гостью и предпринимать слабые попытки анализировать ситуацию. Молчание затягивалось, и Шеда, прочистив горло, негромко поинтересовалась: - И что ты тут делаешь? - Я смотрю, ты счастлива видеть меня, королева Шедавар? – вопросом на вопрос ответила Атеа, приподняв уголок губ в ухмылке. Имя Шеды в ее устах прозвучало мурлыкающе, словно Птица прокатила слово на языке, как спелую ягоду брусники. - Я задала вопрос, - в горле снова было горячо и колко – но вовсе не от слов. Эта женщина являлась к ней в беспокойных снах с периодичностью в несколько дней – а теперь стояла здесь и сейчас, ухмыляясь и глядя на Шеду с вызовом, с каким никто не смотрел. Королева видела, как под плотной тканью форменной куртки поднимается и опадает ее грудь, и ощущала, как напряжена Птица – словно туго натянутая тетива. Их разделяло едва ли больше семи шагов пространства, но почему-то сейчас Шеде казалось, что этот крохотный клочок пронизывают стрелами молнии. - Я тоже, - почти лениво парировала Атеа, чуть поводя плечом. Во всей ее позе было что-то выжидающее – не женщина, а химера перед броском. Шедавар не собиралась ни шага делать в ее сторону, потому как понятия не имела, к чему это приведет. А с другой стороны, точно так же королева понятия не имела, к чему приведет любое движение, сделанное хоть одной из них. Нужно было успокоиться – несомненно, нужно было успокоиться, и тогда хоть какой-то диалог между ними, возможно, мог бы состояться. Однако Шеда сомневалась в том, сумела бы она сейчас успокоиться или нет. Чтоб хоть немного прийти в себя и собраться с мыслями, она, хмыкнув, заметила: - Ты находишься на территории моего лагеря – и явилась сюда без предупреждения или приглашения неизвестно каким способом. Потрудись объясниться, Птица Лебедь. Иначе у меня будут все основания для того, чтоб выгнать тебя прочь. И сообщить Лорелей об этом инциденте. - Ты в своем праве, моя королева, - улыбка ее стала почти угрожающей – почти: на дне глаз, теперь полных льда, все так же бушевал пожар. Шеда не знала, как ей удавалось смотреть вот так, - Вот только, помнится, правитель на своей территории обязан выказывать почет и уважение другому правителю, прибывшему с визитом – таков этикет. Я несколько разочарована в тебе, коль ты не знаешь таких простых вещей. - Другому правителю? – Шедавар приподняла бровь. Слова Атеа несколько привели ее в чувства – во всяком случае, помогли отвлечься от мыслей, лезших в голову с того самого мига, как Лебедь оказалась в ее шатре, - И что это значит? Я предполагаю, что ты, к великой скорби всей Гильдии и меня лично, тронулась умом, однако даю тебе еще один шанс прояснить эту ситуацию, девочка. Насмешливый тон подействовал: Лебедь чуть сощурилась, отчего глаза ее стали темнее, а в тоне прорезалась звонкая, хлесткая, словно пощечина, ярость: - Так и быть, немного помогу тебе. Видишь ли, я с недавних пор занимаю место, полагающееся мне по праву крови – не сказать, чтоб это как-то особенно радовало меня, однако Лорелей решила, что стоит воспользоваться открывшимися возможностями. Так что ныне к тебе с деловым визитом пожаловала королева Тиннереда, дочь короля Гилеона и законная наследница престола. Можешь поцеловать мое запястье в знак своего гостеприимства. Шеда, выслушав ее, поняла, что не знает, как ей относиться ко всему сказанному. До нее долетали короткие обрывки вестей, что в Тиннереде выбрана новая королева, однако у нее было слишком много дел для того, чтоб размышлять на досуге еще и об этом. Не дождавшись какой-либо реакции, Атеа, склонив голову набок, все же сделала несколько шагов: - Еще – если не веришь мне – можешь связаться с Лорелей и уточнить у нее все интересующие тебя вопросы. Коль захочешь, историю своего славного восхождения на трон я поведаю тебе сама: она долгая, но зимняя ночь длинна, не так ли, королева? Слова прозвучали почти обещанием, и острое ощущение прорезавших воздух молний вновь стало ярче. Теперь пространство, разделявшее их, сократилось совсем – Шеда могла бы протянуть руку и дотронуться кончиками пальцев до ее ключиц. Пока Атеа шла, Шедавар бездумно наблюдала за плавностью ее движений, за тем, как покачиваются при ходьбе ее бедра – мягко, словно в танце, а внутри все тяжелело и разгоралось желание. Невыносимо. Взгляд женщины обволакивал, опутывал, и ей понадобилось некоторое время для того, чтоб вспомнить, как связывать отдельные слова во внятную речь. - Может, и длинна – но с какой стати я должна верить тебе, не убедившись в том, кто передо мной? Почем же я знаю, не морок ли ты, свитый диким духом, и пришедший для того, чтобы убить меня? – теперь Шедавар чувствовала ее запах, и голова от этого кругом шла. А еще – от того, как Лебедь смотрела. Женщина сделала еще один шаг, замирая напротив королевы и глядя ей в глаза. - Твои Знающие первым делом проверили это. Впрочем, ты можешь проверить сама, если не боишься. Вот только подумай хорошо: вдруг я и впрямь не окажусь мороком, королева – что ты сделаешь тогда? Последнее она почти прошептала – так, словно они делили на двоих какую-то тайну, или так, словно пыталась раздеть Шеду словами. Лебедь была примерно на ладонь ниже самой Шедавар, но взгляда она не отводила, упрямо вскинув подбородок и не мигая. Время стало тягучим – словно разгоряченная под солнцем смола, словно желание в медовых глазах напротив, и королева больше не думала. Вскинув руки, Шеда зацепила пальцем ременную петлю на поясе Атеа и рывком притянула женщину к себе, одновременно с тем обхватывая толстую косу свободной рукой. Лебедь, кажется, только и ждала того: прерывисто выдохнув, она прижалась к ней, обманчиво-податливая и покорная, мягкая, пахнущая зимой – и сладостью, и Шедавар впилась в ее губы жадным, яростным поцелуем, что больше походил на укус. Руки Птицы обвили ее тело, сжимая сильно и горячо, и в голове королевы мелькнуло, что деловой визит начинался весьма странно. Впрочем, все посторонние мысли мгновенно вышибло прочь, когда пальцы Атеа легко пробежались вдоль позвоночника вверх, к открытому затылку, царапая короткими ногтями кожу. Губы ее были мягкими, обжигающими, и поцелуй казался острым, словно лезвие отточенного кинжала – или крепкий мед. Шеда бездумно прошлась ладонью по ее косе, растрепывая золотой водопад, высвобождая непокорные локоны и позволяя им рассыпаться по плечам и буквально стечь вниз, а затем сграбастала в кулак ее волосы и резко дернула вниз, обнажая белую шею – быть может, немного сильнее, чем следовало: женщина зашипела, а в следующий миг охнула, когда Шедавар прикусила кожу у яремной вены, мгновенно зацеловывая – и вновь кусая. Запах ее кружил голову и не оставлял ни единого шанса остановиться. В ее руках Атеа вздрогнула, когда Шеда, расстегнув одним движением ворот ее куртки, спустилась губами к разлету ее ключиц. Пальцы женщины впились требовательнее в затылок королевы, а гибкое упругое тело прижалось к ней еще теснее, так и прося ласки. Шедавар, ощутив ее дыхание на своем виске, выпрямилась, снова то ли кусая, то ли целуя ее губы, и Атеа отвечала ей яростно и жадно, пока королева разбиралась с застегнутыми петлями на ее куртке, и дальше – со шнуровкой форменной рубахи. Она позволила Птице на миг высвободиться – лишь для того, чтоб та стянула с нее безрукавку, а затем вновь сжала ее в объятиях так крепко, как только могла, не позволяя ни шевельнуться, ни вырваться. Под ладонью талия Атеа была совсем тонкой, и горячая кожа почти обжигала руку. Пальцами Шедавар невесомо пробежалась вверх по ее позвоночнику, слушая, как от легкого касания сбивается дыхание женщины и наслаждаясь этим ощущением. Чувствовать ее руками – и всем телом – было невероятно. Шеда не слишком-то помнила, как сдирала остатки одежды с Птицы – как, впрочем, и то, каким образом Атеа умудрилась усадить ее на колени и оседлать ее бедра, тесно прижимаясь к ней обнаженным животом. Теперь медовые глаза, сейчас потемневшие из-за черных, словно сама ночь, огромных зрачков, во мгле которых густело желание, смотрели на нее сверху вниз, из-под прикрытых ресниц, а у самых губ Шедавар оказалась ложбинка, очерченная тенью так, что королева едва ли не с рычанием припала к ней. Бархатистый низкий смешок Атеа отозвался мурашками вдоль позвоночника, и Шеда сжала ладонью ее грудь, не думая ни о чем – лишь чувствуя. Когда под губами оказался острый, твердый сосок, королева, не сдержавшись, прокатила его по языку – так же, как совсем недавно Лебедь сделала это с ее именем, и с губ женщины сорвался первый стон. Шедавар, огладив ее тело, сжала упругие бедра, какой-то частью сознания понимая, что на коже Атеа, скорее всего, останутся синяки – однако это не остановило ее и не заставило ослабить хватку. Эта женщина принадлежала ей. И ею хотелось обладать. Она опрокинула Птицу на шкуры, нависая над ней и позволяя себе полюбоваться ею, насладиться ее красотой. В рыжеватом полумраке каждая тень подчеркивала линии ее тела, каждый блик. На светлой коже редкими полосками белели шрамы – один из них был недавним и тонкой линией пересекал ее шею. Шеда не заметила его раньше, и теперь шрам приковал к себе ее взгляд. Атеа, облизнув губы, хриплым полушепотом спросила: - Нравится мое ожерелье? - Я бы предпочла, чтоб ты была без него, - в тон ей ответила Шедавар, склонившись ниже и невесомо очерчивая длинную полосу поцелуями. Над ключицами Атеа пятнами темнели ее метки – и это тоже было красиво. - А я бы предпочла, чтоб ты была без одежды. Резким движением Птица перевернула их, и Шеда оказалась под ней. Тихо рассмеявшись, королева позволила Атеа избавить ее от штанов и белья, но когда руки той скользнули вниз от плеч к груди, Шедавар перехватила ее ладони, подаваясь вперед, и с усмешкой выдохнула в приоткрытые губы: - Ночь длинна. А я не люблю торопиться. Золотые волосы рассыпались волной, крутыми витками растекаясь поверх темного длинного меха. Атеа выгнулась, когда Шеда, поймав ладонью ее запястья, завела руки Птицы за голову, прижимая их к устеленной шкурами земле. Свободной рукой королева блуждала по ее телу, наблюдая за тем, как трепещут ее ресницы, как сокращаются мышцы живота, когда пальцы скользили вдоль них, с каждым разом опускаясь все ниже. Ей нравилось смотреть – а больше всего нравилось то, как Атеа смотрела в ответ. Взгляд ее, тяжелый и темный, не отрывался от лица королевы, и в этом тоже был вызов. Шеде никто и никогда не осмеливался бросать вызов – во всяком случае, после того, как клан Вар перешел в ее руки, и то, что происходило сейчас, нравилось ей до дрожи. Ей до безумия нравилась Атеа, вытянувшаяся под ней, тающая под ее ладонями, разгоряченная, диковатая и принадлежащая ей – она была так красива, что отвести взгляд Шедавар не могла и не хотела. - Пожалуйста… - пелена, затянувшая ее глаза, втягивала в себя все блики. Пальцы Шеды ласкали самый низ ее живота, и грудь Атеа вздымалась и опускалась так резко, - Бес тебя возьми, ты же видишь все, ты же чувствуешь – и хочешь… Шеда поцеловала ее, заглушая протяжный стон и буквально растворяясь в ощущениях. Она сходила с ума от близости этой женщины, от того, как двигались ее бедра, от того, какой влажной и голодной она была, и как она смотрела – шалая и безумная, совершенно точно осознающая, насколько же она хороша. Сейчас королеве хотелось лишь одного: чтоб Атеа запомнила лишь ее руки – и никогда больше не захотела других рук. Ты – моя, и моей навсегда останешься. Шедавар не знала, было ли сказано ею это вслух – или так и осталось только мыслью, но в этот миг Птица выдохнула ее имя, потянувшись к ее губам, и королева припала к ней, целуя ее долго, сладко и горячо, забываясь в ней. Она отпустила руки Атеа, и та обняла ее, сдавливая сильными пальцами плечи Шеды. Телом Шедавар ощущала повлажневшую ее кожу, изгибы, которые будто бы были созданы для ее ладоней и губ, и происходящее больше не казалось ей сном. Птица откинула голову назад, когда усилием воли Шеда заставила себя двигаться медленнее, вскрикнула, вытянулась струной под поцелуями и прикосновениями, и ощущать ее так было невероятно. Атеа закусила губу, неотрывно глядя на королеву – и уголок ее рта был все так же приподнят в улыбке, сейчас кажущейся торжествующей. Впрочем, вскоре азартное выражение исчезло с ее лица: в глазах Птицы появилась почти мольба – жажда такая сильная, что Шедавар не смогла сдержать стона. Запоздало она вспомнила, что охранницы и Ищущие из ближайших палаток наверняка все слышали – но мысли об этом буквально сразу же перестали донимать ее. На шее Атеа быстро-быстро колотилась жилка, и королева дотронулась до нее губами, с наслаждением чувствуя солоноватый привкус ее кожи. - Моя, - все же сумела выдохнуть Шеда ей в плечо, когда женщина сильнее впилась пальцами в ее спину – почти до боли. Атеа запустила руку в ее короткие волосы, заставляя ее вновь смотреть ей в глаза – и каждый стон, срывающийся с искусанных губ, она словно дарила Шеде. И когда по телу Птицы прокатилась дрожь, когда она изогнулась в руках королевы дугой, срываясь на крик и даже не пытаясь сдержать его в груди, веки ее дрогнули в самый последний момент – а до того она не отводила взгляда ни на секунду. Несколько долгих мгновений она лежала, замерев, в объятиях королевы, и ее хриплое дыхание казалось Шеде самой чудесной музыкой. А затем Атеа толкнула ее, заставляя сесть и вновь усаживаясь сверху – и целуя так истово, словно только дорвалась до ее губ. Руки Шеды снова заскользили по ее телу, и женщина, отстранившись на один миг, прошептала ей в губы: - Еще. - Это прозвучало как приказ, - пальцами Шедавар вычерчивала длинные линии на ее животе – от ребер до выпирающей косточки бедра. Атеа, глаза которой вновь заволокло желанием, поймала ее ладонь и дразнящее направила ее ниже, и даже это прикосновение было вызовом. - Это и есть приказ. Раз уж назвала своей. И Шеда поняла, что спорить не хочет. Она лежала на плече у Шеды, закинув ногу ей на бедро – взмокшая, расслабленная и горячая. Королева думала о том, что было бы неплохо сейчас выпить, однако на губах остался вкус женщины, сейчас разомлевшей в ее объятиях, и это было, пожалуй, гораздо слаще самого лучшего меда. Часом ранее они все же переместились на узкую походную раскладушку, и Атеа, заявив, что ей не нравится лежать под холодным одеялом, взяла дело в свои руки. По итогу, обе они были совершенно без сил, но Шеда с удивлением отметила, что тело ее продолжает реагировать на близость Птицы. Чтоб хоть немного отвлечься от довольно ярких образов и не наброситься на Атеа снова, Шедавар сипло осведомилась: - Ты действительно стала королевой Тиннереда? - Да, - лениво ответила ей женщина. - О Небо. Еще некоторое время она отстраненно думала о том, какой вопрос задать следующим, но Атеа в этот миг, извернувшись в ее руках, приподнялась на локте – и Шеда в который раз за вечер замерла, завороженная ею: золотые локоны струились вниз по ее плечам, падая на грудь, а в чертах лица что-то незримо преобразилось, из-за чего она казалась совсем неземной. - Ты действительно хочешь обсудить все прямо сейчас? - Насколько я помню, ты явилась с деловым визитом – поэтому, пожалуй, пора перейти к сути, нет? – впрочем, говорилось это скорее для виду: откуда-то силы взялись, и мысли снова повернули в совершенно иное русло. - Я еще не закончила с церемониальными приветствиями, - усмехнулась Атеа, наваливаясь на нее сверху, и Шедавар перехватила ее руки: - Раз уж на то пошло, это я еще не закончила с церемониальными приветствиями. Атеа не стала возражать – только накрыла ее губы дразнящим поцелуем, и внутри вновь стало горячо. Шеда успела подумать лишь о том, что боится представить, когда они такими темпами доберутся до сути дела – а дальше мыслей не было.