Дикая охота. Перекрестки миров

Ночь на мягких лапах ходила вокруг лагеря, крадучись диким зверем – она знала, что скоро день прогонит ее прочь в норы за краем мира, но пока еще властвовала в предгорных долинах. Шеда лежала на боку, заложив руку под голову, и наблюдала за тем, как Атеа, присев на край стола и далеко вытянув ноги, пила мед из ее фляги. Полумрак шатра стал гуще – тихое пламя в одной из печурок погасло, и теперь лишь рыжие угли были источником света. Линия профиля женщины золотилась в этом мягком теплом сиянии, из-за чего тени ее лица казались гуще, словно присыпанные бронзовой пылью. Длинный локон прирученной змеей покоился на ее груди. Лебедь отняла флягу от губ и, повернув голову, взглянула на Шеду – она казалась созданной из дорогой выглаженной заморской кости и золота, из янтаря, ловящего тепло закатных отблесков, ожившей статуей какого-нибудь иноземного божества. Шедавар никогда и ни с кем не проводила таких ассоциаций, считая подобные сравнения влюбленной чушью, но сейчас что-то было иначе. Что-то было… - Здесь теплее, - негромко проговорила королева, замечая, как Атеа передернула плечами от холода: в шатре и впрямь было довольно прохладно. Постель же под боком Шеды все еще хранила тепло тела Птицы. Та, ни слова не говоря, отставила флягу и неторопливо направилась к Шеде, тоже наблюдая за ней. Когда раскладушка, тихо скрипнув, прогнулась от двойного веса, на один миг локоны Атеа, соскользнув с плеч, занавесили собою мир – осталось только потемневшее золото, промелькнувшее перед глазами. Женщина, нисколько не смущаясь своей наготы, вновь по-хозяйски закинула на нее ногу, устраиваясь на груди королевы, и это движение казалось настолько привычным и естественным Шеде, словно так было всю жизнь, словно каждую ночь долгие годы именно Атеа делала именно так. - Обними. Не приказ – на этот раз просьба, странно-тихая и мягкая. Шедавар бережно накрыла руками ее спину, прижимая Птицу к себе. Кожа была прохладной, мягкой на ощупь, и под ладонями постепенно расходилось тепло. Шеда, рассеянно коснувшись губами ее подбородка, со слабой улыбкой заметила: - Честно говоря, твое появление меня немного… удивило. - К чести твоей, ты довольно быстро опомнилась, - вяло отшутилась Атеа. Хмыкнув, Шеда прикрыла глаза, наслаждаясь теплом от ее близости и до болезненного приятной негой. Лебедь кончиками пальцев лениво водила по ее ребрам, и это прикосновение нравилось королеве. - И все-таки, мне бы хотелось подробностей. Особенно с учетом того, что, помнится, в нашу последнюю встречу королевой ты не была. - Ничего интересного в тех подробностях нет, - судя по тону, Атеа морщилась, - Я оказалась внебрачной дочуркой короля Тиннереда, о чем мне сообщили сразу же после того, как мы вернулись в Келерию. И с благословения Лорелей отправили забирать по праву принадлежащее. Я забрала. Вот и весь сказ. - Ты обещала, что история будет долгой, - напомнила ей Шеда, перебирая золотистые прядки на ее затылке. Атеа страдальчески вздохнула: - А ты очень занудна, королева Шедавар – и заставляешь меня повторять эту самую историю второй раз за день… Ладно, - завозившись, Атеа откинула голову ей на плечо, устраиваясь поудобнее, - Мы покинули Лореотт. Наши пути с Птицами разошлись: где Даэн и ее ведьма, я представления не имею, а Меред вместе с вашей Знающей ушла на поиски ведунов Тиннереда. Я добралась до столицы, там подняла кое-какие старые связи и навестила парочку знакомых. - Значит, ты родом из Расфаля? – уточнила Шеда, и Атеа, ненадолго примолкнув, издала короткий смешок: - Ах, да, мы ведь с тобой едва знакомы близко. Хотя ближе, наверное, уже некуда, - приподнявшись, Лебедь заглянула ей в глаза, и губы ее изогнулись в привычной усмешке, - Давай так: эту часть мы отложим до следующих встреч, а покуда – ограничимся рассказом о том, откуда на мою голову свалилась корона Тиннереда, - в этот миг она поморщилась, - Благодаря которой у меня шея окаменела, судя по всему, навсегда. - По-моему, это не слишком тебе мешало некоторое время назад, - молвила королева, усаживаясь на раскладушке. Она легко потянула Атеа на себя, и когда та выпрямилась, устроилась у нее за спиной, перебрасывая длинные волосы женщины на грудь и обнажая ее затылок. Лебедь не сопротивлялась, чуть повернув голову и искоса наблюдая за ней. - Напрашиваешься на комплимент. Так уж и быть, скажу: просто ты очень правильно меня отвлекала. М-м, да, вот здесь можно и сильнее, - замурлыкала Птица, когда пальцы Шеды уверено принялись разминать напряженные мышцы ее шеи. Некоторое время она молчала, иногда с наслаждением вздыхая – или шипя, если Шедавар случайно сдавливала ее кожу грубее, чем следовало, а затем протянула, - Женщина, ты великолепна. - Знаю. Продолжай, - у Атеа была красивая спина и ладные плечи, и на светлой коже выделялись следы укусов Шеды. Один из них темнел двумя зеркальными полумесяцами прямо под большими пальцами королевы, на косточке у основания шеи, и Шедавар захотелось на миг прижаться к нему губами – однако она все же не стала отвлекаться. - Как прикажешь, моя королева. На твой вопрос я могу ответить – нет, я родом из другого города, но в Расфале я росла при дворе. Не буду забивать тебе голову тем, как так сложилось, что я оказалась дочерью Гилеона – об этом гораздо больше знает моя обожаемая матушка. Так или иначе, появившись снова в столице, я навестила придворную даму, которая в свое время увезла меня с глаз долой в Келерийскую Гильдию – и тем самым задолжала мне… - по голосу Шеда поняла, что Атеа усмехается. Ей не нужно было видеть лицо женщины, чтобы знать, что ныне та жмурила глаза, млея под ее руками и едва ли не подставляясь под ладони, словно кошка. Птица продолжила, - Она радушно приняла меня после того, как я влезла к ней в окно и доходчиво объяснила, насколько была бы благодарна ей за помощь. А через какое-то время – не без ее помощи – я встретилась с послом Верданора, господином Тэараном. - Не слыхала о таком, - нахмурилась Шеда, припоминая. С другой стороны, ее племя не вело дел с Верданором вот уже сколько веков, старательно избегая каких-либо столкновений. Она с усмешкой поинтересовалась, - И что же, господин посол активно мешал тебе? Почему-то Атеа, практически полностью расслабившаяся, вновь напряглась. Когда она в конце концов заговорила, голос ее был тих. - Напротив: он согласился поддержать мою кандидатуру на Совете и всячески помогал мне на протяжении долгого времени. - Даже так? – Шеда вскинула брови, - Только не говори, что за это он ничего не потребовал – лесные эльфы слишком любят себя и из всего пытаются извлечь выгоду, действуя в своих интересах. Так было в прежние времена, и я не думаю, что с тех пор что-либо кардинально изменилось… Вдруг женщина, мягко отстранившись от ее ладоней, развернулась к ней лицом – и вид сейчас у нее был странный. Даже несмотря на то, как отвлекала внимание ее нагота, Шеда не могла не заметить, что Атеа выглядела то ли неуверенной, то ли испуганной – и в глазах ее было что-то отчаянное, словно она готовилась броситься в кипящий поток крови земли. Королеве это не слишком понравилось, однако она заставила себя терпеливо ждать, покуда наконец Лебедь не заговорила, осторожно подбирая слова: - Со временем обо мне узнал весь Совет – все держатели земель, занимавшие должность в нем. Среди них есть человек, желающий убить меня. Или, как минимум, знатно насолить мне. Еще до занятия трона я начала искать информацию, которая могла бы сыграть против него и помочь мне заполучить контроль над ним. Или вообще убрать. Он оказался нечист на руку, но требовались доказательства – и без помощи посла мне не удалось бы добыть их. До этого однажды в разговоре я упомянула, что Келерийская Гильдия заключила союз с кланом Вар: мало кто верил мне, когда я говорила о том, что угроза Охоты реальна – и Тэаран был из тех, кто верил, - Атеа вновь затихла, давая Шеде время, чтоб воспринять все услышанное. Королева кивнула, ожидая продолжения и глядя Птице прямо в глаза – та по-прежнему взгляда не опускала, хоть и голос ее звучал очень тихо, - И после этого Тэаран заявил мне, что за помощь с держателем и за свой голос на Совете он потребует от меня… чтоб я переговорила с тобой и убедила тебя разрешить Верданору организовать посольство в Лореотте. На осмысление этой информации Шеде потребовалось немного больше времени, чем до того, и все это время Атеа молчала, разглядывая ее и, судя по всему, ожидая. Шедавар уточнила: - И ты согласилась? - У меня не было выбора, - хмыкнула та, и на один миг ее лицо стало изможденным, - Если бы я отказалась, то не выполнила бы поручение Лорелей и была бы, скорее всего, уже мертва. Вряд ли мне позволили бы уйти из Расфаля в случае коронации сестры короля или моего младшего братца. - Поэтому ты здесь? – спокойно спросила Шеда, бесстрастно разглядывая ее. Внутри все как-то странно, болезненно сжалось, и почему-то стало холоднее. Атеа дернулась, словно от пощечины, и глаза ее сверкнули. - Нет, королева Шедавар, не поэтому, - отчеканила она, и Шеда вдруг подумала о том, как же странно в ней сейчас сочетались ярость – и беззащитность, надломленная и почти что мучительная хрупкость. – Я здесь потому, что все это время ты изводила меня – все это бесово время, пока какие-то уроды пытались убить меня, а я не знала, жива ли ты ныне. Пока я боролась за престол, даром мне не нужный, ты снилась мне, треклятая, и я, просыпаясь, думала о том, что отдала бы все за то, чтоб… - голос ее дрогнул, она осеклась и зло утерла тыльной стороной ладони щеку, отвернувшись на миг. Тугой холодный узел в груди исчез, словно его и не было – Шеда почему-то знала, что Птица говорила правду. Теперь захотелось протянуть к ней руки, однако та сейчас выглядела колючей, сердитой на саму себя – судя по всему, за то, что сказала слишком многое. И наверняка не так, как сама того хотела. И Шедавар, спрятав улыбку, просто смотрела на нее и думала о том, что все в мире сплеталось удивительным образом, происходя ровно тогда и ровно так, как было необходимо… Атеа, по-прежнему хмуря золотистые брови, коротко бросила, - На твой вопрос я ответила. Я пришла сюда, потому что хотела прийти. Хочешь – верь, хочешь – не верь. - Таким образом, ты заполучила поддержку посла, - сменила тему Шеда, кивнув и все так же спокойно разглядывая ее, сидящую напротив. Ее сердце переполняла тишина, нежность, а еще – совсем немного – грусть: время неумолимо шло к рассвету. Решив, что волю эмоциям даст потом, или вообще не даст, королева сосредоточилась на разговоре, - А как же остальные? - На моей стороне оказалось еще три человека, итого – четыре из шести, - Лебедь, судя по всему, тоже решила не зацикливать внимание на этом моменте – хоть и Шеда прекрасно видела, как одеревенела ее спина. Атеа все еще злилась – то ли на нее, то ли на себя, - Один из них – вечный должник моего названого отца, второй – пляшет под дудку первого. А третий – та самая гадюка, разобраться с которой мне помог Тэаран. Так все и произошло. - Хорошо, - стараясь, чтоб в глазах не промелькнуло ни искорки лукавства, Шеда попросила ее, - Не могла бы ты припомнить точную формулировку насчет посольства? Верданор хочет посольство в Лореотте? Именно в этом городе? Атеа явно не ожидала вопроса: нахмурившись еще сильнее, Птица минуту обдумывала что-то, а затем кивнула, сбитая с толку: - Да, Тэаран назвал Лореотт… ты… Она не договорила: Шеда, вытянув ноги, перевернулась на спину и улеглась, заложив руки под голову, а затем милостиво заявила: - В таком случае, после окончания Излома – пускай. Я разрешаю эльфам Верданора разместить посольство в Лореотте. - Что?! – Атеа оторопело уставилась на нее, глядя совершенно дикими глазами. Шеда, лениво приоткрыв один глаз, продолжала любоваться ею – и не знала, то ли радость, то ли горечь сейчас пульсировала в такт сердцу. Лебедь подалась к ней ближе, на вытянутых руках нависая над ней, и отрицательно мотнула головой, - Я думала, мы придумаем что-нибудь вместе… Хартанэ, ни за что не поверю, что ты разрешишь им войти в Лореотт! - Лореотта больше нет, - пожав плечами, просто ответила ей Шедавар, и Атеа замерла, непонимающе заморгав. Шеда, протянув руку, задумчиво провела пальцами по золотым локонам, вновь занавесившим весь мир, - Мы покинули его через пару недель после того, как вы ушли. На город пало проклятие, и нам пришлось уводить всех эльфов из подземелий – осталась лишь Слепая Мэг. Она держала под своим контролем теней, чтоб дать нам возможность спастись. Я уходила одной из последних. Теперь Лореотт разрушен, и мы вряд ли вернемся туда однажды. Так что – пускай твой посол приходит, коль уж ему заблагорассудилось. Так и передай ему: королева Шедавар дает свое разрешение на создание посольства Верданора, когда мы остановим Дикую охоту. Могу даже соответствующую бумагу подписать, коль нужно. Единственное мое условие – чтоб дальше Лореотта эльфы Верданора не совались – ни на поверхности, ни в подземельях, иначе я расценю это как нарушение и выдворю их со своих земель. Если им так хочется сидеть в пустой темной пещере, заполненной изголодавшимися тенями – могу лишь удачи пожелать. У всех свои причуды. Атеа качала головой, слушая ее, а затем просто опустилась рядом, снова устраиваясь на ее плече, и Шеда обняла ее. И ей вновь на миг почудилось, что так было всегда – что приходила ночь, и эта женщина, будто бы созданная из закатного золота, растворялась в ее объятиях. - То-то посол будет счастлив… Как думаешь, стоит сообщить ему о всех маленьких трудностях, которые постигнут посольство в Лореотте? - Если я верно поняла, он требовал от тебя мое дозволение. Ты его получила. Все остальное – уже моя забота, королева Атеа. - Знаешь, сладкая, ты – единственное создание в этом мире, которое хоть часть проблем на себя взяла. Цены тебе нет, - шепнула ей на ухо Лебедь, и Шеда, прикрыв глаза, усмехнулась. Атеа вновь заговорила, и на этот раз в голосе ее не было ни ехидства, ни нотки веселья, - Мне очень жаль, Шеда. По-настоящему жаль. Я навсегда сохраню Лореотт в своем сердце. - Мне тоже жаль, - негромко проговорила королева, осознавая, что впервые за долгое время она позволяет себе тосковать – но тоска эта была какой-то правильной, верной сейчас. Шеда ощущала себя живой – быть может, единственный раз с того самого мига, как Мэгавар сообщила ей о скорой гибели Лореотта. Вдруг она поняла, что рассказывает Атеа о последних днях Лореотта, о Залесье, о фронте, о падении Алдора. Воспоминания, казалось, выжгли в ней все, вытравились узором у нее под кожей, и теперь избавиться от них и от их горечи она не могла. И, казалось бы, все уже стало привычным, и Шедавар даже смирилась в какой-то степени с тем, что произошло – она все равно намеревалась бороться за свое племя и сделать все ради него, да хоть дотла сгореть. Потери, говаривали, лишь закаляли, и Шеда не привыкла быть слабой, да и сейчас не была. Но ныне рядом с ней лежала женщина, которая едва ли меньше нее перенесла, и говорить с ней обо всем было просто и легко. Атеа слушала молча, мягко поглаживая кончиками пальцев ее шею, и Шедавар снова так остро почувствовала близость рассвета, что от того стало почти что ощутимо больно. Потом Лебедь, совсем уж пригревшись у нее под боком, поведала ей обо всем, что случилось с ней в Расфале – и Шеда поняла, что каждая из них несла равную ношу. И каждая из них могла в любой момент погибнуть, и каждая из них отвечала не только за себя. Они обе решили сражаться и были так похожи в своей отчаянной борьбе – и в то же время так различны… Возможно, именно поэтому златоволосая Птица не шла у нее из головы все это время – и поэтому все случилось именно так, именно сегодня, именно с нею. И Шедавар не была уверена в том, нужно ли было ей что-то иное. Кто-то иной. Атеа намеревалась привести армию Тиннереда на подмогу им и выставить войска на позиции максимально быстро, о чем она и сообщила Шеде. Королева клана Вар предполагала, что рано или поздно объединенное войско начнет медленное отступление от Тракта – у нее было тревожное предчувствие, что на этот раз будет слишком сложно удерживать диких. Они честно обсудили это, и даже пришли к каким-то общим выводам, и меж ними повисло долгое, затяжное молчание. Каждая из них думала о своем – и об одном и том же: так или иначе, все сводилось к войне, как ни старалась бы Шеда убедить саму себя в том, что мир за пределами этой страшной беды существовал. Впрочем, он ведь и вправду существовал: сейчас мир замер в блестящих глазах напротив, в этом крохотном пространстве, в пределах которого, казалось, концентрировалось все тепло, еще оставшееся на свете. Шедавар снова целовала ее, позволяя себе не думать, не ждать удара в спину, не озираться по сторонам в поисках кошмара, который уже настиг их. Тело под ее ладонями казалось разогретым воском, и Атеа, чей взгляд исподлобья с первой встречи ожег Шеду, была сейчас единственно значимой и реальной в мире. Остальное попросту перестало существовать. - Все забываю спросить: как ты оказалась здесь? Время до рассвета сократилось еще. Атеа усмехнулась: - Я же Птица, помнишь? Крылья и все такое. - И как это я не догадалась? – Шеда не стала расспрашивать ее ни о чем: по большому счету, ей было совершенно все равно, каким образом эта бесноватая очутилась в лагере, и кто именно открыл для нее Врата Сторон. Атеа не назвала никаких имен, но Шедавар знала, на что была способна Тэарга – она вполне могла ощутить центральную точку теневой сети Знающих. Усмешка Птицы стала еще шире – и горше, болезненнее. Она неторопливо села на постели, буквально выскальзывая из рук Шеды, словно легкое перышко, подхваченное ветром. - Просто учти на будущее: возможно, периодически я буду прилетать к твоему крыльцу, брать штурмом твой Лореотт, скажем так – до тех пор, покуда не соберу приличное войско. У тебя есть стимул выжить. С этими словами Лебедь поднялась с раскладушки, и движения ее стали резкими, словно она пыталась защититься от чего-то. Шеда знала даже, от чего: от той пустоты, что пыталась поглотить их обеих, каждую – по-своему. Птица принялась одеваться – медленно, словно ей хотелось остаться, и Шедавар тоже хотела, чтоб она осталась. - У тебя – тоже. Иначе кому еще мне клясться в верности пред очами Жриц? - полушутливо спросила Шеда. Сама она не могла сказать, насколько велика была доля самой шутки. Атеа, стоя к ней спиной, перематывала грудь полотнищем, и по ее обнаженным бокам скользил свет. Когда Шедавар договорила, руки женщины на миг замерли, а затем она издала короткий смешок: - Какая ты быстрая, королева. Вот только есть одна маленькая деталь, - она надела форменную рубашку, зашнуровала ворот и наконец обернулась к Шеде. В лице ее было что-то жесткое сейчас, хоть и губы по-прежнему улыбались, - Через пару десятков лет мало что останется от меня нынешней. Сомневаюсь, что тебе захочется любоваться на дряхлеющее создание подле себя, когда вокруг будут околачиваться по-прежнему молодые и хорошенькие эльфийки. Я как-то сказала одному дорогому мне человеку, что не верю в «долго и счастливо». Так что давай пока повременим с подобными заявлениями. А то вдруг погорячилась? Некоторое время Шедавар просто глядела, как та, гордо выпрямив спину, шла к входному клапану, а затем негромко проговорила: - Знаешь, я еще в Лореотте поняла, что ты иногда бываешь немного глуповатой, - Атеа, остановившись у самого выхода, взглянула на нее – с тем же самым вызовом, словно бы ожидая извинения или хотя бы пояснения. Шеда, не сводя глаз с ее лица, добавила, - Я уже назвала тебя своей. И не намерена отказываться от своих слов, хоть времени, хоть нет. Еще секунду Атеа смотрела на нее, а затем в несколько шагов преодолела делившее их расстояние, буквально бросаясь к ней в руки. Она жмурилась, пока Шеда целовала ее, и пальцы королевы-Птицы на затылке Шедавар дрожали. Потом она ушла – Шеда объяснила ей, где найти ведьм и что сказать им, чтоб те без лишних разговоров переправили ее в Расфаль. В шатре теперь было пусто, и минувшая ночь казалась видением – только ее запах остался с королевой, только тепло, все никак не желавшее сходить с ладоней. Только образ под веками – тоже вытравленный теперь где-то на сердце. Золото и янтарь, и белая кожа, и теплые блики света, и тишина. - Вот и улетела моя птичка, - тихо выдохнула Шеда, закрывая глаза и откидываясь на подушки, вспоминая, как мучительно было отпускать ее, не зная, возвратится ли она. Может, это просто сны твои сводят тебя с ума, и ты уже не можешь отличить их от реальности? Шеда думала об этом, пока бездумно натягивала на себя одежду, покуда зашнуровывала сапоги и приглаживала взъерошенные волосы. Ей нужно было прийти в себя, согнать эту болезненную слабость, собраться – и быть тем, кем она была для своего племени. Снаружи колкая и стылая ночь шла к исходу, и небо далеко на горизонте казалось не таким угольно-черным, и звезды побледнели. Краем глаза на границе лагеря Шеда различила, как что-то, напоминавшее арку Врат Сторон, блеснуло на короткий миг, а затем бесследно исчезло в темноте. Горло словно стиснула чья-то рука, и Шедавар усилием воли заставила себя не смотреть в ту сторону. У дежурного костра Ищущих неподалеку ютились постовые. В них Шеда узнала Аллэивар и Этанэ. Ее сестра, пыхтя трубкой, смотрела на нее единственным глазом и ухмылялась краешком губ. Этанэвар наоборот – делала вид, что ее здесь нет, и очень старалась не привлекать лишнего внимания своей королевы. - Хорошая ночка выдалась? – вкрадчиво поинтересовалась Аллэи, выпуская изо рта дым, когда Шеда подошла чуть ближе к огню. - Не твое дело, - хмуро ответила ей Шедавар, ожигая сестру предупреждающим взглядом. Та, оказавшись в лагере, явно почувствовала себя комфортно и позабыла, как буквально пару часов назад боялась и слова лишнего сказать. Впрочем, сейчас Шеде было все равно, что говорила Аллэи, - И я бы советовала тебе не особо трепать языком. - Да я-то что, моя королева, - Аллэи изобразила искреннее возмущение, - Я-то всегда тише воды, ниже травы, или как там… Вот только, сдается мне, весь лагерь нынче не спал – зато теперь все мы в таком приподнятом настроении!.. Этанэ закашлялась, согнувшись рядом с Аллэи в три погибели. Шеде показалось, что Ищущая сдерживала смех – или просто пыталась отвлечь королеву, чтоб та не рассвирепела. - Еще одно слово – и будешь неделю чистить все котлы в лагере лично, - угрожающе предупредила сестру Шеда, и Аллэи смиренно склонила голову, демонстрируя покорность. Этанэ, кашлянув последний раз, разогнулась, сосредоточенно глядя в огонь с таким видом, словно пыталась разглядеть в углях свою судьбу. Когда обе женщины затихли, Шеда спросила, пытаясь отвлечься от ноющей, тупой боли, - В лагере все спокойно? - Да, моя королева, - кивнула Аллэи, сохраняя невозмутимый вид. Шеда кивнула ей и, не найдя лучшего решения, направилась обратно к своему шатру. Аллэивар, рассудив, что королева отошла достаточно далеко, негромко добавила, - Если, конечно, после всех этих воплей кто-то еще не проснулся… - Наряд по кухням, Аллэивар! – рявкнула Шеда, не оборачиваясь и отбрасывая в сторону полог шатра. Ответом ей стал сдавленный хохот со стороны костра. А в шатре по-прежнему пахло волосами Атеа. И постель тоже пахла ею, и Шеда, укладываясь на подушки и смеживая веки, почти верила в то, что Птица была сейчас рядом – на расстоянии шага, на расстоянии рук. И всякий раз ощущала горечь, когда, открыв глаза, видела лишь полумрак, в котором не осталось ни следа ее, ни тени. И сон так и не пришел к ней.