Дикая охота. Перекрестки миров

Вопреки всем предыдущим договоренностям, волшебницу все же решили позвать тем же вечером. Главной причиной была сбежавшая Гветан: пока Алфира, заламывая руки, проходила все стадии гнева, начиная от угрожающих обещаний утопить дочь голыми руками и заканчивая горькими слезами, Ялуша с особым пристрастием допрашивала сыновей где-то наверху. Рядом с Марой и Даэн рядком сидели остальные дети обеих женщин, тихие, будто озерная гладь в самый безветренный день. Одна лишь Шаня непрестанно теребила рукав с синей вышивкой, изредка бросая на Алфиру то ли испуганные, то ли виноватые взгляды. Ведьма попыталась было деликатно намекнуть Ялуше на то, что они с Даэн могут уйти восвояси или же помочь чем-то, но речная женщина лишь отмахнулась и угрюмо потащила сыновей на верхний этаж. Некоторое время ее высокий звонкий голос, пусть и приглушенный стенами и полом, гремел на весь дом, и Даэн, казалось, прислушивалась исключительно к заковыристым речам Ялуши, а Мара, прикрыв глаза, чутко слушала мир, чтоб хоть примерно отыскать след Гветан – энергии запоминали тех, кто так или иначе оказывался рядом с ними, а если уж и вовсе правдиво говорить, отпечатывали на себя весь мир. Она действительно чуяла сбежавшую девушку, однако ниточка вела прочь от дома, а затем где-то обрывалась, и женщина понятия не имела, куда делась беглянка. Скорее всего, приютом ей стал лаз речных людей – а уж там-то отследить Гветан было невозможно. Во всяком случае, такими силами Мара не владела. Скоро Ялуша, мрачная как туча, спустилась вниз, громко топая. Похлопав безутешную Алфиру, готовую разразиться очередной гневной тирадой, по плечу, речная женщина обернулась к детям – и те мгновенно сжались, удивительным образом сделавшись совсем уж крохотными и незаметными. - Значит так, - замогильным голосом произнесла Ялуша, - До того, как я выйду в сени, вас уже не должно быть в этой комнате. Предупреждаю: если хоть кто-нибудь из вас учудит какую-нибудь глупость – я сама лично сделаю из этого кого-нибудь водоросль-ползучку и этой водорослью выпорю всех остальных так, что чешуя у них сойдет сама и вырастет снова. Ясно все? Дети мгновенно вскочили с лавок и без единого слова опрометью кинулись к лестнице, подбирая длинные многослойные юбки. Пухлая Мирна, запутавшись в подоле, перецепилась через высокую ступеньку и с грохотом съехала вниз по лестнице, но мать даже бровью не повела. Потирая лоб, девочка заторопилась следом за сестрами, и вскоре в нижней комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь редкими всхлипами Алфиры. Ялуша удовлетворенно кивнула: - Вот так-то, - вновь повернувшись к сестре, она приобняла ту за плечи и решительно заявила, - Не боись, найдем твою пропажу – оглянуться не успеешь, будет уже в нашей заводи! – она перевела взгляд на женщин, и лицо ее словно осветилось изнутри мягким ласковым теплом. Контраст был такой, что Даэн рядом с Марой кашлянула, а сама ведьма лишь покачала головой: да, речные женщины всегда оставались собой, что бы там ни происходило… Ялуша проворковала, - Вы устали с дороги, милые – Алфира, коль захотите, прямо сейчас комнату вам подготовит, чтоб вы поспали. Но коль хотите, можете дождаться меня – не знаю уж, как быстро обернусь, но может, Сайялара согласиться подсобить вам, и завтра вам не придется утруждать себя, отдохнете еще малость… Мара хотела было благодарить ее, однако Ялуша уже затопала к сеням, и вскоре громкий хлопок двери возвестил о том, что речная женщина ушла. Алфира, шмыгнув носом, зло утерла слезы и, обмахиваясь белым полотенцем с голубым шитьем, пожаловалась: - Мне нет житья с этой шебутной девицей! Ну никаких сил не хватит! Всю жизнь такое чувство, будто пытаюсь удержать бешеную щуку – хоть и еще мелкую совсем… - вздохнув, женщина поднялась с места, - Ладно… толку-то воду мутить, правда все равно за Ялушей. Найдем. Пойду-ка, постелю вам в комнате… ничего ведь, что комната одна? У нас места не шибко много, но если хотите… Она обеспокоено перевела взгляд с одной женщины на другую, и Даэн поспешила успокоить ее: - Не тревожься, добрая хозяйка. Это не стеснит нас. Ее рука, при этом расслабленно лежащая на ноге Мары, не сдвинулась с места и по-прежнему согревала сквозь одежду – однако Алфира то ли упорно этого не замечала, то ли не придавала особого значения тому. Ялуша, верно, уже все поняла – во всяком случае, Мара не раз и не два ловила на себе и на Даэн долгие задумчивые взгляды речной женщины. Так или иначе, Алфира тоже ушла, и в горнице они остались вдвоем. Некоторое время тишина связывала их, а затем Коршун негромко проговорила: - Такой странный и забавный народ… Я, конечно, искренне сочувствую Алфире, но вся эта семья… - она усмехнулась, качая головой. Мара тоже хмыкнула: - Если нам доведется еще какое-то время общаться с ними, ты привыкнешь. Они лишь первое время кажутся странными – а потом ты просто ловишь себя на мысли, что в жизни не видала более славных и добросердечных существ. Хоть и куда чаще я радуюсь тому, что Ялуша никогда не была моей матерью по крови. Алфира вскоре вернулась, завозилась, убирая со стола, и Мара взялась помогать ей. Вдвоем дело спорилось, и очень скоро речная женщина заварила еще порцию чая – на этот раз с лимонником, земляничным листом, васильковыми лепестками и сушеными дольками яблок. Кажется, она уже успокоилась – во всяком случае, выглядела она деловито и собрано, хоть и меж светлых бровей залегла тревожная морщинка. Через какое-то время в комнату ворвался прохладный ветер из сеней, послышался оживленный разговор, топот, и через миг в комнату торопливо вошла Ялуша, а следом за ней – невысокая дриада. Она была уже в возрасте – однако на морщинистом лице остро выделялись черные, словно вороново крыло, глаза, ясные и внимательные, а походка ее была очень энергичной. Алфира почтительно склонила голову: - Матушка Сайялара. Прости мою сестру и меня за то, что мы осмелились тревожить тебя так поздно… Сайялара отмахнулась от нее с таким видом, словно речная женщина говорила какую-то ерунду: - Перестань, Алфира, я как раз ожидала в гости на дружескую беседу Малдиру, Кельтару, Эниферу и Шианару, но они задерживаются у Малдиры, так что время у меня есть, - тут взгляд ее упал на Мару с Даэн, и она хлопнула в ладоши, словно их присутствие здесь неимоверно ее радовало, - А вот и ваши гостьи! Счастлива видеть вас в Мирилассе, добрые женщины, и с радостью потолкую с вами, как только мы выясним, куда подевалась Гветан. А теперь, Алфира, расскажи мне, что там с твоей девочкой и из-за чего весь сыр-бор… Даэн только покачала головой – судя по всему, она решила, что и дриады в Мирилассе были бесноватыми. Мара же откинулась на стену за своей спиной, вновь концентрируясь на энергиях и в пол-уха слушая женщин. Судя по всему, сегодня им поспать все-таки не удастся. Несмотря на то, что эпицентр волнений был известен ей доподлинно, Тэарга все же не стала открывать Врата прямо в Лореотт – такой поступок мог дорого обойтись ей. Эльфийка понятия не имела, что сейчас творилось в пещерном городе, однако чутье подсказывало ей, что тени живо отреагируют на любое мощное колебание энергий – и чрезвычайно заинтересуются, кто же это к ним, голодным, пожаловал. А с учетом того, что Тэаргу они достаточно хорошо знали и помнили, она, явившись в Лореотт таким образом, наверняка навлекла бы на себя беду. Именно поэтому точку выхода Знающая создала на плато неподалеку от основного входа в город. Когда за спиной ее схлопнулась мерцающая каверна, Тэарга вдруг поняла, что во второй раз пройти через Врата Сторон было сложнее – возможно, из-за того, что теперь она ощущала себя странно ломкой, потерянной и долгое время не могла сконцентрироваться… Любое взаимодействие с тенями требовало полного спокойствия, уверенности в том, что тени послушаются и подчинятся, а потому ведьме пришлось значительно труднее, чем обычно. Впрочем, когда со всех сторон к ней метнулись холодные ветра, пахнущие заснеженными бескрайними просторами и свободой, Тэарга ощутила, как сердце на одно долгое мгновение замерло от чего-то, отдаленно напоминающего восторг. Вокруг были горы, укутанные в белые мантии, над головой ее разливалось высокое небо, а на горизонте облака опускались прямо на островерхие макушки скал пушистыми животами. Она знала эти места с самого детства, она так любила здешний суровый и стылый край, преображающийся по весне на короткое время – и дорога снова привела ее сюда. Некоторое время Тэаргавар просто стояла на плато и разглядывала гористую долину земли Лореотта – и почему-то ей казалось, что этим молчанием она словно бы просила прощения. В том числе и за Селкет. Не удержавшись, эльфийка низко поклонилась безмолвным утесам – так она, наверное, поклонилась бы и слепой старухе, перебирающей ветхие нитки в плетеной корзинке. Но та уже соединилась с тенью, и в зримом мире больше не существовала – зато горы по-прежнему стремились к небу, как и сотни веков назад, и в этом Тэарге, убежденной в подвижности мира, почему-то нынче виделась вечность. Зов теперь стал совсем уж настойчивым, принуждающим. Эльфийка буквально чувствовала, как от самого ее сердца свивается тонкая нить, и эту нить захватывает в себя черная мглистая сеть – и тянет ее вниз. Отсюда прямиком ко входу тянулась известная племени тропа, и Тэарга, не особо даже задумываясь о том, что делает, направилась в сторону города. Теперь тропа стала нехоженой, и ведьма остро ощущала собственное одиночество. Она была совсем одна здесь – и чувство, очень отдаленно напоминавшее страх, зародилось где-то на самом донышке сердца. Чтобы немного отвлечь себя, Тэаргавар перебросила с плеча на плечо свой вещмешок, затем призвала тень, окружая себя тонким щитом, что защищал от ледяного ветра. Простые действия всегда помогали – однако в этот раз ведьме не удалось прогнать все тревоги. Возможно, из-за ее состояния – она по-прежнему не знала, правильно ли поступила, покинув скоморохов и Селкет в Расфале, покинув Птицу Меред… Даже короткое письмо, написанное впопыхах и оставленное в доме женщины Виалы для Меред, не сняло с нее чувства вины, которое так и не желало уйти. Так или иначе, выбор был сделан, и Тэарга твердо решила не оглядываться назад. С другой стороны, ее несколько насторожила жадность, с которой тень откликнулась на ее зов – Тэарга ощутила энергию голодной, ищущей и настойчивой. В ней чувствовалась какая-то очень недобрая жажда, и эльфийка наказала себе быть начеку и ни на одну секунду не ослаблять контроль над собой. Это несколько привело Знающую в чувства: гул мыслей сразу же как-то затих, отступив на периферию, и Тэарга сумела сосредоточить свое внимание на тенях если не полностью, то в гораздо большей степени, чем прежде. Заметенная снегом тропа, обогнув обрывистый склон, нырнула вниз – и беспокойство подземных энергий теперь ощущалось еще интенсивнее. Тэаргавар вслушивалась в тишину, стремясь избавиться от шума в собственной голове и неумолкающих шепотов, которые не могли быть ей помощниками нынче, и постепенно сознание ее стало словно бы прозрачным, чистым, а лишние эмоции прекратили бередить разум и сердце. Тэарга прекрасно знала: она еще заплатит за все свершенное бессонными ночами, долгими размышлениями, но сейчас гораздо важнее было понять, что творилось в Лореотте. Остальное можно было отодвинуть на второй план – что она и сделала. Ветер резко толкнул ее в спину, лишь слегка смягченный теневым барьером, и эльфийку чуть качнуло вперед. Казалось, сам мир подталкивал ее к городу – к прошлому, оставленному ею. Смахнув со лба мешающую тонкую прядь волос, Тэарга чуть ускорила шаг – и через несколько минут оказалась на нешироком плато, примыкающем к боку горы и обрывающемся у противоположного края. Тропа, по которой пришла Знающая, пересекала плато и уходила дальше, в сторону Перевала химер, но ведьме не было нужды идти туда. Она смотрела в темную арку входа в пещеры, снег близ которой лежал высокими сугробами, и все ее существо буквально захватила воля тени, так и зовущая спуститься вниз. Глубоко вдохнув, Тэарга прикрыла глаза, прогоняя все образы и страхи, все чувства - и становясь пустой, а затем свила потоки в жесткую структуру, которую подземные бестелесные обитатели должны были почуять на любом расстоянии. Я не принадлежу тебе. Поток ее воли, направленный вниз, мгновенно поглотили волны древней силы, но Тэарга не ощущала боязни. Пробравшись через снежные завалы, эльфийка вошла в пещеры, позволяя мраку окутать себя со всех сторон, и свет снаружи тут же померк, все истончаясь, а затем и вовсе пропал. Она не страшилась этого: в конце концов, к темноте она была привычна, да и ведьминское чутье помогло бы. Однако Тэаргавар видела: дом ее изменился, и изменился необратимо. Кристаллы, мерцавшие в стенах всегда, сколько она помнила себя, теперь погасли, и она ощущала их грани кончиками пальцев. Кое-где сталактиты, свисавшие с потолка хода, обломились и лежали под ногами, образовывая небольшие завалы. В дозорных камерах было пусто – там гнездилась лишь тень, пьющая остатки воспоминаний, втопленных в самые стены. Когда Тэарга проходила мимо, изголодавшиеся энергии льнули прямо к земле под ее ногами – они тоже слышали ее слово и остерегались ее, но это не мешало им проявлять любопытство. Очень нехорошее, болезненно заинтересованное любопытство. Вскоре лаз вывернул на центральный ход, к которому тянулись и другие ходы, и тут-то эльфийка и обнаружила, что дальше дороги не было: перекрывая коридор по всему периметру, впереди в нескольких саженях от нее лежал каменный завал, подсвеченный бледным, совсем тусклым сиянием. Странное дело – ближе к городу кристаллы, заговоренные Слепой Мэг, по-прежнему светились, хоть и совсем слабо. Тэарга сумела разглядеть обломки колонн с рунической резьбой, увидела и просевший свод пещеры, и странное оцепенение охватило ее – всего лишь на миг. Она помнила свой дом иным и считала это великим счастьем; она не видела, как Лореотт умирал – но теперь явилась в его чрево и тревожила покой белого города. За это он брал с нее справедливую плату. Помешкав немного, Тэарга развернулась в другую сторону и двинулась прочь от завала, к еще одному ходу, ведущему в западную часть города. Она не слишком любила этот лаз: он был разветвленным, путанным, и она в детстве частенько плутала там, покуда какая-нибудь сердобольная дозорная не выводила подопечную Мэгавар. Оставался еще третий лаз, огибающий весь Лореотт прямо в скальной породе и ведущий к юго-восточному входу, но Тэарге не слишком хотелось путешествовать по нему: это отняло бы слишком много времени. Ей хотелось как можно скорее выяснить, в чем причина тревоги теней, и покинуть это место – с каждой минутой тени все больше интересовались ею. Тэаргавар знала, что в случае, если произойдет что-нибудь непредвиденное, она сумеет некоторое время удерживать их. Но вопрос заключался в том, что творилось здесь – и сколько ей понадобиться времени на то, чтоб узнать это и благополучно выбраться на поверхность. Поэтому, пожалуй, не стоило тратить лишние минуты на блуждания по заброшенным ходам Лореотта. Однообразный коридор тоже был усыпан осколками породы и каменной пылью, из-за чего эхо не подхватывало звук ее шагов. Иногда попадались развилки, и тогда Тэарга замирала, вслушиваясь в зов и доверяясь собственным ощущениям. Иногда ее выбор предопределяли сами пещеры: некоторые лазы тоже были завалены либо же обрушены, и тогда ей волей-неволей приходилось идти по единственному возможному пути. За одним из таких завалов, наполовину закрывшим вход в небольшую округлую комнату дозорных, Тэарга увидела расколовшуюся статую первопришедшей Ниэннавар – глубокая трещина пересекала красивое спокойное лицо безобразным шрамом и спускалась ниже, превращаясь в крошащийся разлом, змеей сползающий по белокаменному плечу. Знающей на миг показалось, что прямо из этой трещины сочится тень. Прогнав наваждение, Тэарга зашагала дальше, стараясь не смотреть на узорную резьбу, напоминавшую диковинные лозы и цветы, на длинные ряды рунических письмен, прямо из которых вырастали тусклые кристаллы, свет в которых едва ли теплился. С другой стороны, впереди ее ждал Лореотт, и ведьма боялась представить себе, во что превратился ее белый город – но с этим так или иначе придется столкнуться. Тень стала совсем сгущенной и плотной – теперь ей не нужно было поддерживать жизнь города, и она вольно гуляла в тихих коридорах, ныряя глубоко в землю, откуда и была родом, и снова выплескиваясь на поверхность. Тэарга почти видела, как поток, не имевший ни плоти, ни лица, отделяется от стены, провожая эльфийку безглазым взглядом, голодно тянется к ней, скользя по острым сколам камней, а затем таящимся подводным зверем уходит вглубь породы, дожидаясь момента, когда добыча будет беззащитна. Знающая не собиралась давать теням такую возможность – однако тени редко считались с кем-либо достаточно долго. Исключением была, конечно же, Мэгавар – и Тэаргавар искренне надеялась, что стать исключением есть шанс и у нее. Она не концентрировалась на времени – лишь на собственных чувствах. Постепенно коридор расширялся, и небольшие завалы, иногда вырастающие на ее пути, теперь не были существенной преградой. Протиснувшись через очередной такой завал, Тэарга вдруг поняла, что изменилось освещение внутри лаза: оно стало немного ярче. Это означало, что Лореотт был уже совсем неподалеку – о том же свидетельствовало и ее личное ощущение. Ведьма чуть ускорила шаг, натягивая рукава до самых костяшек пальцев: она чувствовала себя неуютно. Слишком много всего сейчас мешалось в сердце, в голове, и Тэаргавар казалась себе самой чересчур уязвимой. Таких мыслей она не должна была допускать, если хотела уберечься от голодной тени, а потому эльфийка, раздраженно нахмурившись, приказала себе сосредоточиться на своих задачах. Впереди коридор сворачивал влево, и две круглые колонны, соединенные кружевной, кое-где разломанной аркой под потолком, служили своеобразными вратами. Раньше подле них стояли дозорные – златоглазые женщины, хранящие покой города… Вскинув голову, Тэарга прошла под аркой, стараясь не споткнуться о выпавшие сегменты резного узора и не потревожить шумом здешнюю тишину. Свернув, ход еще расширился, заканчиваясь круглым выходом, вокруг которого тускло мерцали россыпи мелких кристаллов, опоясанные рунами – и Тэаргавар увидела в густом полумраке до боли знакомые силуэты зданий. Зов оставался настойчивым, но женщина почему-то замерла, едва дыша и боясь сделать шаг. Эмоции и ощущения вновь вернулись – пускай и не настолько интенсивные, чтоб это можно было счесть проблемой, но все же вполне себе оформленные. Тэарга чувствовала себя завороженной; за аркой выхода начинались наземные улочки и свисающие с потолка невообразимо прекрасные здания, галереи и мостки, и выше над ними раньше бледно сияли кристаллы – сейчас то сияние стало призрачным, оно едва ли выхватывало из мглы пещер очертания Лореотта. Превозмогая себя, ведьма сделала шаг, потом другой. Каждый следующий давался легче – и одновременно с тем сложнее, так как тень забеспокоилась еще сильнее, буквально подталкивая ее в недра города. В конце концов, Тэарга покинула коридор и теперь стояла, безвольно опустив руки вдоль тела и просто рассматривая место, которое всегда считала своим домом. Вместе с эльфами, покинувшими подземелья, ушло и что-то гораздо большее, нежели сама жизнь. Тэаргавар не слишком верила в то, что люди звали душой – она верила в сознание; однако сейчас она, возможно, объединила бы эти понятия, чтобы описать нечто, исчезнувшее из Лореотта теперь навсегда. Дело было даже не в гигантских обломках камней, сорвавшихся с потолка и обрушивших столько наземных построек, и не в совсем слабом свечении огромных и мелких кристаллов под потолком, чей синий, сиреневый и серебристый свет едва разгонял чернильную мглу. И не в пустых черных дырах-провалах окон, и не в густом запахе пещер, и не в разломанных мостах над головой или осыпающихся колоннах, арках и балконах… Ощущение наполненности пропало – казалось, что город спит уже тысячи лет, потерянный и забытый всеми. Тэарга вдруг вспомнила легенду человеческого сказителя о забытом городе из стекла – кажется, город тот звался Эредан. Человек говорил о пустоте, о ветре, что скитался по пустынным дорожкам меж беседок из фигурного стекла – и ей вдруг почудилось, что Лореотт теперь стал таким же. Разве что здесь бродили тени, а не ветер. Они сразу же окружили ее, почти нежно ластясь к ней, словно голодные полудикие химеры. Тэаргавар не питала иллюзий: она знала, что вот уж их ей приручить не удастся, сколько бы она над тем ни билась. Сейчас ей нельзя было допускать мыслей – тогда тени почуют ее сильнее, острее, тогда они совершенно точно ее захотят. Эта интимность связи с древними энергиями всегда казалась ей парадоксально пугающей и привлекательной, однако меньше всего она хотела, чтоб тень забрала ее. Она чувствовала, что теням нынче не до нее – их гораздо больше тревожило нечто другое. Настроившись на потоки, Тэарга медленно направилась сквозь обломки по опустевшим безмолвствующим улочкам, озираясь по сторонам. Вот изгибается дорога, плавной спиралью уходя дальше – туда, где в былые времена горел на площади костер; костры на спицах колеса всегда разжигала Мэг, и в темные времена огонь не являлся, знаменуя наступление Излома. Еще чуть дальше – длинные корпуса наземных казарм Ищущих: один из них был проломлен и почти полностью раздавлен сорвавшимся с высоты громадным обломком сталактита – ныне Тэарга даже не могла понять, чем раньше был тот сталактит. Вот склады, вон там, в отдалении – белые высокие трубы, тянущиеся далеко вверх и теперь разрушенные. Ведьма помнила, там раньше были плавильни… Ближе к центру каменные здания становились изящнее, в городе появлялись беседки и статуи, маленькие подземные озера с чистейшей водой, обнесенные белыми бортиками – вода в них казалась такой бирюзовой, что можно было решить, будто это причудливо обработанный драгоценный камень. Тэарга, замешкавшись на миг, все же склонилась над гладью, протягивая ладонь к недвижимой поверхности, зачерпнула холодную, студеную жидкость и, поднеся ко рту, сделала глоток. Зубы свело – но вода была сладкой, даже несмотря на то, что от движения ее поднялась мутная взвесь, а на дне озерца эльфийка видела каменные сколы и обломки. Выпрямившись, Тэарга задрала голову: она видела тренировочные площадки, видела обрушившиеся полукруглые мосты, видела оборванные веревки, когда-то надежно крепившие все подвесные платформы. Можно было различить в эфирном свете очертания самых крупных сталактитов – те чудом не обрушились, хоть Тэаргавар и казалось, что они все-таки тоже чуть изменились. Дом Королевы, Дом Пришедших, Дом Жриц, Дом Знающих, о Небо… Она смотрела – и не верила в то, что перед ней раскинулся ее Лореотт. Этот город, хранивший отпечаток былой красоты, был абсолютно чужим. Тени по-прежнему толкали ее вперед, и некоторые из них уже переключили свое внимание со встревожившего их явления на нее. Теперь они словно бы наблюдали за ней, и им было чрезвычайно интересно, зачем она пожаловала. Этот интерес был болезненно-острым, пытливым, жадным – интерес змеи, нашедшей доселе невиданную добычу. Пока еще их было относительно немного, и Тэаргавар не беспокоилась, но долго это не продлится. Рано или поздно тени захотят играть – они голодны, а Знающая была давным-давно им обещана. И они, конечно же, потребуют себе свое. Эльфийка, сохраняя спокойствие, шла следом за зовом, лишь созерцая и не показывая ни единой эмоции, и пока что это оберегало ее. Но когда она, вывернув из-за прямоугольной мастерской ткачихи Винивар, увидела тонкую полосу переливающегося сияния, вокруг которой тени буквально бесновались, чуть ли не закручиваясь гигантским невидимым вихрем, ей с трудом удалось удержать то самое спокойствие. Полоса на самом деле оказалась куполом – странным, ни на что не похожим энергетическим куполом, полупрозрачным и тонким, словно самое хрупкое стекло, на эфемерной поверхности которого танцевали переливы света. Несколько саженей пространства, укрытые им, виделись в странном спектре – Тэарге было почти больно смотреть на это сияние, буквально стекающее с округлых стен и вновь вздымающееся, словно в такт чьего-то дыхания. А под ним, глядя прямо на нее сквозь мерцание, стояла женщина. Тэарга была настолько поражена, что не сразу сообразила, что медленно шагает к куполу, во все глаза разглядывая непривычные потоки и пытаясь понять, что за источник был использован при создании этой стены. Она ощущала, что тень не может проникнуть туда – более того, видела, что земля внутри круга тоже покрыта тонкой пленкой; значит, создавшее его существо сообразило, откуда могла прийти тень. Женщина по ту сторону невиданной завесы тоже глядела на нее – внимательно и настороженно, почти не мигая. На ней были белые теплые одежды – шерстяное плотное пальто чуть ниже колен, белые штаны, прилегающие к ногам, белые же сапоги; сама незнакомка казалась хрупкой из-за невысокого роста и тонких плеч. На поясе у нее Тэарга углядела кинжал с костяной рукоятью, упрятанный в ножны. Пушистые кудри спускались чуть ниже ее плеч, но разобрать цвет ее волос эльфийка не могла из-за искривленного спектра: тот делал резче светлые тона, из-за чего цвет казался совсем ослепительным, но темные смазывал, странно размывая их. Неожиданно из-за ее плеча выступила еще одна женщина – Тэарга чудом не вздрогнула, когда уловила краем глаза движение, а в следующий миг рядом с первой женщиной тенью выросла вторая. Видимо, до того она сидела на земле… Она была повыше первой – и в ней Знающая сразу же признала воина: она видела ту же опасную, мощную грацию в Ищущих своего племени и легко могла разглядеть ее в любом, кто умел обращаться с оружием. Такими были и Птицы – такой была и эта незнакомка. При ней тоже был кинжал с такой же рукоятью, но кроме него Тэаргавар рассмотрела и меч. Ее одежды ничем не отличались от одежд ее спутницы, и в чертах скользило нечто неуловимо схожее, но золотые ее волосы были острижены коротко, а взгляд пронзительно и остро впился в Тэаргу, и даже сквозь завесу эльфийка ощущала, что она напряжена, словно пружина, готовая в любой момент распрямиться – и ударить. Знающая подошла почти вплотную к барьеру – и лишь тогда поняла, почему ей показалось, что женщины похожи. Это открытие настолько поразило ее, что она, охнув, отпрянула, неосознанно прижав ладонь к губам. Сомнений быть не могло: в незнакомках текла кровь лесных их собратьев – вот почему их черты тоже казались странно знакомыми. Невысокая женщина вздрогнула, когда Тэарга так резко отстранилась, вторая же даже не шевельнулась, по-прежнему молча наблюдая за ней сквозь тонкую преграду энергий. Тэаргавар знала: эта сила не причинит ей вреда, но тень не пропустит. Откуда здесь эльфы иного племени? Откуда они – из Алариса или Верданора? И что это за завеса – как они создали ее? Вопросы вертелись в голове Тэарги, а тень за ее спиной сгустилась, готовая в любой момент обрушиться на барьер, лишь бы только ведьма позволила им сделать это. Молчание все затягивалось, и наконец Знающая, возвысив голос, обратилась к женщинам на общем языке: - Кто вы такие и зачем явились в наш город? Она не знала, слышат ли они ее – до того самого мига, покуда женщины не переглянулись. Женщина-воин, нахмурившись, чуть заметно качнула головой, а на лице другой Тэарга заметила тень непонимания. Это несколько удивило ее: эльфы Бар-эс-Тиллада свободно владели общим языком, так как условия жизни обязывали их контактировать с населяющими континент народами – но пришедшие выглядели так, словно не поняли ни слова из того, что она сказала. Возможно, купол не пропускал звук? Впрочем, через какое-то время невысокая женщина, обернувшись к ней, заговорила – и теперь пришел черед Знающей непонимающе глядеть на них, переводя взгляд с одной на другую. Мелодичный голос странной эльфийки ведьма слышала хорошо, хоть и несколько приглушенно, но все слова были незнакомыми, слишком чужими для ее слуха. Тэаргавар сморгнула, заведомо понимая, что женщины того не увидят – капюшон, как и всегда, скрывал ее лицо. Молчание вновь воцарилось между ними, и Тэарга ощущала себя почти беспомощной – она шла сюда сознательно, по своей воле, но совершенно не ожидала увидеть здесь пришельцев из рода эльфов, с которым у ее племени едва ли не кровная вражда была, да и этот купол… Забавно, однако на лице невысокой женщины тоже отражалось нечто, напоминавшее беспомощность. Тогда ее спутница, не отводя взгляда от Тэарги, что-то негромко сказала ей, и та, удивленно приподняв брови, с сомнением переспросила. Знающая могла ориентироваться лишь на интонации – иной опорной точки у нее не было. Золотоволосая женщина кивнула, и вторая, вновь обернувшись к Тэарге, вдруг спросила: - Ты понимаешь меня? Знающая, не удержавшись, снова вздрогнула: так редко ее племя пользовалось родным языком, сохранившимся с незапамятных времен, еще со времен явления предков на Бар-эс-Тиллад. У незнакомки был странный говор, она тянула слова, будто бы распевая гласные, да и Тэарга сообразила, что ее речь значительно отличалась от речи пещерных эльфов. Возможно, потому, что горное племя несколько видоизменило язык – но звуковая оформленность осталась практически такой же, и она сумела различить слова, сорвавшиеся с уст женщины. - Я понимаю тебя. Кто вы такие? Вновь возникла короткая пауза – понадобилось время, чтоб женщины по ту сторону завесы поняли ее. Поза женщины за плечом говорившей с Тэаргой ничуть не изменилась, но она коротко хмыкнула, словно удовлетворенная чем-то. Свет буквально солнечными зайчиками запутался в витых локонах, когда вторая женщина, сделав шаг вперед – еще ближе к тонкой стенке барьера – взволнованно заговорила: - Мое имя Лиара дель Каэрос, имя моей спутницы – Рада дель Каэрос. Мы не желаем зла ни тебе, ни твоему краю. Что это за место? Где мы находимся? Она говорила неторопливо, давая Тэарге время разобраться в словах и привыкнуть к произношению. А когда договорила, Знающая вновь почувствовала, как что-то внутри нее переламывается, замирает, дрожит. Она не знала, что увидит здесь, в сердце своего уснувшего навек города – но уж такого она совершенно точно не ожидала.