Дикая охота. Перекрестки миров

В просторном шатре, где по обыкновению собирались ведьмы, сейчас их было девять – не считая Ивы. К огромному облегчению девушки, все они принадлежали к клану Вар, однако даже несмотря на это в их присутствии она чувствовала себя неуютно, хоть те и старались вести себя сдержано и вовсе не высокомерно. Иве все равно казалось, что относятся к ней с некоторой долей пренебрежения – пускай и тщательно маскируют это, и ничего поделать с собственными ощущениями она не могла. Иногда это беспокоило ее довольно сильно, но сегодня, к счастью, их занятие проходило очень мягко и как-то… естественно. Только что они закончили слушать мир, и теперь Знающие делились своими успехами друг с другом и с самой Ивой, и пока что это занимало их гораздо больше, чем тот факт, что обучала их этому искусству совсем слабая ведунья, которая кроме того ничего и не умела. - Очень интересно, - Знающая Эйлевар, чье лицо уже начали прорезать тонкие морщинки, оглядела своих сестер, - Мне кажется, сегодня погружение получилось более полным – во всяком случае, я осознавала себя несколько иначе. Что скажете? Знающие согласно загудели, закивали, всем своим видом выражая согласие. Худощавая Тианавар, которая была старше Ивы на добрый век, пустилась в подробный рассказ о своих переживаниях, и ведьмы заговорили наперебой, сравнивая свой опыт, находя в нем схожее и различное. Ива не вмешивалась – даже если бы она сделала так, едва ли эльфийки обратили бы на это свое внимание; им сейчас совершенно точно не до того было. Поэтому девушка просто слушала, сложив руки на коленях и ожидая, покуда женщины не наговорятся. Впрочем, ждать можно было долго: эльфийки никуда не торопились. Их не слишком интересовало то, что у Ивы могли быть другие дела, что королева Шедавар отдала приказ обучить умению слушать мир как можно большее число Знающих. В шатер ведьмы всякий раз вплывали так, словно сами были королевами, которых ничто не касалось. Во время самого занятия вся спесь и горделивость слетала с них, и в такие моменты залеска чувствовала себя комфортно, даже хорошо – их всех связывало единое дело, единое стремление. Однако в свободные от непосредственной практики часы Ива для них оставалась не более чем довеском, по непонятной причине обучающим их тому, чему они наверняка сумели бы научиться и сами, если бы только знали, как. Девушка ощущала нечто, отдаленно напоминающее обиду: Знающие буквально ждали, когда ей не достанет нужных слов – и всякий раз, когда Ива запиналась, начинали подсказывать ей, предлагая свои варианты и видение того, как проходит процесс погружения в мир. Они недовольно поджимали губы, когда она мягко отвергала их объяснения и находила собственные, и очень неохотно следовали ее прямым указаниям. Девушка знала, что рано или поздно перестанет реагировать на это, однако пока еще такое отношение задевало ее. Подхватив с невысокого столика грубую глиняную чашку – так, словно та была редким фарфором – Знающая Унавар отхлебнула остывший чай, намеренно растягивая и без того плавные движения, и заметила: - Интересно то, сестры, что и это умение требует предрасположенности, таланта – как в случае с прочими нашими кровными умениями. Кто-то из нас более чуток, кто-то – менее, и прямой зависимости с нашим навыком владения тенями я не вижу. Более того, даже Ива, не использующая силу древних энергий, достигла очень хороших результатов! Это тоже прозвучало очень обидно: в здешнем лагере Ива никому не рассказывала о заточении в губительной тюрьме Лилен, кроме королевы, однако сама считала это показателем, что не так уж она и безнадежна. И она обладала гораздо более мощным потенциалом, чем любая Знающая ее клана – во всяком случае, в таланте слушать мир могла преуспеть. Удивительным образом Ива ощущала, на что способны другие ведьмы, и откуда-то знала, что ни одна из них не сумеет так полно и глубоко погрузиться в звук, как уже умела она. Впрочем, доказывать что-либо этим женщинам девушка не стала бы, даже если бы ее гордость страдала куда сильнее. - Это зависит от степени… внутренней тишины, - подбирая слова, ровным тоном проговорила Ива, - От готовности и желания услышать, как поет мир. Чаще всего голос нашего собственного разума заглушает все остальные голоса, и мы так привыкаем жить в шуме, что уже и не мыслим себя иначе. А между тем, можно и по-другому. И у вас у всех очень хорошо получается, правда! – она постаралась улыбнуться как можно искреннее, не обращая внимания на иголочку обиды, упорно колющую сердце, - Нужно просто больше практиковаться, и со временем мир откроется вам, как не открывался никогда. - Ну, уж об этом ты можешь не говорить, Ива, нам ли не знать? – снисходительно протянула Эйлевар, не обращаясь ни к кому конкретно. Ива подавила тяжелый вздох: она любила свой клан и почитала Знающих, однако им совершенно не обязательно было при каждом удобном случае напоминать ей, что уж они-то гораздо опытнее, мудрее, старше и способнее ее. Она и так того не забывала. Эйле продолжила, - Но ты права: ко всякой работе нужно прикладывать усилия. Я согласна и с тобой, Уна: кто-то одарен чуть более, кто-то – чуть менее. Но пока мы осваиваем этот талант, каждая из нас должна усердно трудиться и концентрироваться, и тем, кто слабее, следует все равно ровняться на остальных… Говоря это, она красноречиво поглядывала на Зирру, младшую среди Знающих – не считая Ивы, конечно. Зирравар нравилась девушке – она была мягкой, улыбчивой и спокойной, всегда благодарила ее, когда остальные покидали шатер, да и вообще казалась удивительно теплой на фоне остальных ведьм. Круглолицая, немного пухлая, с длинной и толстой пепельной косой, курносая Зирра тоже ощущала себя неуютно среди старших Знающих, и на лице ее всегда были написаны все эмоции, которые она испытывала в тот или иной момент времени. Сейчас молодая женщина – ей было чуть больше тридцати, кажется, - растерянно моргнула, принимаясь перебирать пальцами края рукавов. На круглых щеках зацвел румянец, и Зирра опустила глаза – так, будто бы в чем-то провинилась. Пока что у нее не слишком получалось удерживать концентрацию – однако сегодня был лишь второй день занятий, и Ива не сомневалась в том, что совсем скоро Зирра приноровится и все сумеет. - Я думаю, что каждый должен самостоятельно идти, Знающая Эйлевар, с той скоростью, которая удобна ему, - предельно вежливо заметила Ива, игнорируя то, как едва заметно приподнялась пепельная бровь Эйле, которую такое нахальство явно удивило, - Зирравар тоже учится. Этот процесс должен происходить естественно, и ощущение от такого общения с миром должно быть комфортным. Иначе весь смысл нашего с вами постепенного погружения и занятий пропадает. Краем глаза девушка заметила, как Знающая Вейнвар наклонилась к седовласой Уне, качая головой, и что-то шепнула ей. Она ощущала и благодарный взгляд Зирры – но смотрела при этом на Эйлевар, которая, судя по всему, была недовольна. Тем не менее, женщина невозмутимо ответила: - Что ж, если ты считаешь так… Пожалуй, тебе виднее, Ива. Я лишь хотела напомнить сестрам, насколько важным качеством является упорство. Порой стоит повторять простые истины, и я считаю, что это стоило озвучить. - Конечно, Знающая Эйлевар, ты права – и я благодарна тебе за своевременное напоминание и участие, - в противовес Эйле, выделявшей едва ли не каждое слово своей речи, Ива проговорила все на одном дыхании, стараясь не акцентировать внимания ни на одном слове, чтоб ведьмы не надумали невесть чего. Те, впрочем и без того наверняка надумали… Подавив еще один вздох, Ива вновь улыбнулась, стараясь выглядеть дружелюбной, а не измученной, - И спасибо вам всем. Мы продолжим завтра – позовите пока следующую группу, если это не затруднит вас. Доброго вам дня, Знающие. Она склонила голову в знак уважения – зная, что никто не удостоит ее ответным кивком; Зирра явно медлила, украдкой поглядывая на остальных женщин, церемонно собирающихся и так же церемонно покидающих шатер. Когда последняя из старших Знающих ушла, Ива, тепло взглянув на молодую эльфийку, спросила: - Ты что-то хотела, Знающая Зирравар? - Ты можешь звать меня просто Зиррой, - с некоторым смущением пробормотала женщина, неуверенно улыбнувшись ей. Вид у нее был при этом немного сконфуженный, оттого со своим вздернутым носом и круглыми щеками выглядела она презабавно, - Спасибо тебе большое за то, что ты на моей стороне – и что занимаешься с нами. Пусть у меня не очень ладно получается – да что там, почти и вовсе не получается… Но это – дивное знание. И я думаю, что оно непременно пригодится каждой из нас! - Конечно, - кивнула Ива, стараясь не улыбаться слишком широко. Даже когда Зирра говорила серьезные вещи, смотреть на нее без улыбки было невозможно. Девушка продолжила, - На фронте мы сумели предотвратить множество потерь благодаря умению слушать мир. Если этим талантом хоть в какой-то мере будет обладать каждая Знающая, мы получим важное преимущество – сможем быть хотя бы на полшага впереди противника. Именно так говорила королева Шедавар, и Ива была с ней согласна. Королева вообще осознавала гораздо лучше всех Знающих, зачем нужны эти занятия, и уж она-то смогла бы справиться с женщинами не в пример скорее, чем девушка, которую они и за равную не считали. Будь Ива чуть смелее – и будь королева обыкновенной рядовой Ищущей с тем же характером, что и ныне – она непременно просила бы Шедавар присутствовать на занятиях, чтоб Знающие вели себя несколько… иначе. Однако у владычицы клана Вар хватало забот и без Ивы, а девушке очень уж хотелось быть полезной и хоть чем-то подсобить королеве. Быть может, это помогло бы ей вновь заслужить доверие – хотя Аллэи и утверждала, что ничего не надо заслуживать, и что Шеда, не доверяй она залеске, не поручила бы ей учить Знающих. Резон в этом был, однако Ива все равно очень переживала, что королева теперь будет ожидать от нее предательства. Задумавшись, она не сразу поняла, что Зирра продолжает говорить - а когда сообразила, вновь ощутила неловкость; молодая женщина выжидающе смотрела на нее широко раскрытыми глазами, и Ива, смутившись, сконфуженно пробормотала: - Прости, Зирра, я не расслышала – задумалась, вот и… - Ничего страшного! – энергично отмахнулась Знающая, - Просто знай, что у нашего костра тебе всегда рады! Ну, у нашего, - она многозначительно выделила последнее слово, чтоб Ива совершенно точно поняла, что речь идет о компании молодых ведьм, над юностью которых старшие эльфийки частенько потешались. Это девушка и так поняла, уточнений не требовалось, но все же она благодарно кивнула: - Спасибо за приглашение, Зирра. Я обязательно приду как-нибудь вечером, если будет возможность. По правде сказать, ей совершенно не хотелось отлучаться на посиделки к кострам молодых Знающих – ужин был единственной возможностью насладиться хоть чем-то, напоминавшим обыкновенный быт, вместе с Аллэи. Для Ивы реальность после заточения в межмирье казалась все еще слишком размытой – она по-прежнему до конца не верила в то, что все это происходит с ней, что это – не один из кошмаров, живущих в темнице Лилен. И присутствие Аллэивар рядом помогало ощутить жизнь полнее, и на ногах Ива стояла крепче, стоило эльфийке оказаться где-то поблизости. Однако с Зиррой – как и с другими Знающими – ей хотелось быть вежливой и обходительной, и обижать молодую ведьму девушка не стала бы. Зирра просияла, неуклюже обняла ее за плечи и заторопилась к выходу. В ее движениях и жестах было много суетливости, из-за чего она словно передвигалась в постоянном облачке мельтешения – и это тоже делало ее невозможно забавной. Оставшись в одиночестве, Ива несколько мгновений просто бездумно разглядывала чуть заметно колышущийся полог, а потом, качнув головой, неуверенно хихикнула. Да, ведьмы не относились к ней как к полноправной наставнице, однако она вопреки тому наставляла их. И им приходилось мириться с ее словом. Это было до того странно, что девушка лишь дивилась собственным ощущениям. Она не могла сказать, что ей нравилось постоянное пристальное внимание ведьм и их отношение к ней в целом, но у нее, кажется, неплохо получалось… От мыслей ее отвлек порыв холодного ветра, который впустила в шатер Знающая Идавар. Следом за женщиной вошли и другие ведьмы, и девушка, мысленно готовясь к очередной борьбе за авторитет, поприветствовала их. Когда солнце село, Ива вместе с четвертой группой Знающих покинула шатер и побрела к костру старших Ищущих при королеве. Девушка чувствовала себя изможденной – по-хорошему, восстановиться полностью у нее времени не было, и сейчас даже самые простые практики отнимали много сил. Впрочем, это тоже не имело слишком большого значения: Ива ощущала голод и холод, ей хотелось спать, и в этих простых, абсолютно привычных для организма состояниях ей виделось что-то такое хорошее… В межмирье она не испытывала ни жажды, ни голода, сон не забирал ее – а здесь было это все, и так Ива еще больше утверждалась в мысли, что ныне она свободна. Она ждала, что Аллэивар окажется где-то здесь, поблизости, однако Ищущей нигде не было – а потом одна из проходивших мимо эльфиек, заметив обеспокоенно мечущуюся Иву, сказала ей, что королева приказала той явиться на какое-то обсуждение. Девушка поблагодарила ее, втайне надеясь, что на лице не отразилась тревога, которую она ощущала всякий раз, стоило Ищущей оказаться возле королевы – чаще всего это означало, что у Шедавар имелись планы на Аллэи. Оставшись в одиночестве, девушка задумалась. По-хорошему, у нее было достаточно дел, чтоб занять себя – однако ими забить беспокойство не особо удавалось. Можно было помочь полевым кухаркам, или сбегать к погонщикам химер; потихоньку Ива преодолевала страх перед большими хищниками – некоторые из них уже и узнавали ее, и даже позволяли ухаживать за ними. Другие, конечно, все еще пугали – взять хотя бы зверя Ищущей Этанэвар, большого самца с начавшей седеть мордой; он был по-настоящему свирепым и не подпускал к себе никого, кроме своей хозяйки. Еще можно было бы попросить кого-нибудь потренироваться с ней – Ива все чаще думала о том, что ей стоит научиться по-настоящему защищать себя; с другой стороны, она настолько устала за день, что сомневалась в сообразности такой мысли. В компании старших Ищущих, с которыми они вместе ужинали, без Аллэивар девушка чувствовала себя неуютно – она понятия не имела, о чем с ними говорить, как вести себя… Ей все время казалось, что и сами эльфийки немного терялись в ее присутствии. Аллэи утверждала, что они просто еще не привыкли к тому, что среди них есть такая юная – но уже такая мудрая ведьма. Саму себя Ива совершенно не считала мудрой, но обижать свою нареченную не хотела, а потому просто предпочитала избегать посиделок с Ищущими без Аллэивар. Может, и впрямь пойти к кострищу Зирры и других молодых ведьм? Ива замешкалась, размышляя о том, стоит ли делать это. Лагерь жил – такой огромный, разворошенный муравейник, жизнь в нем кипела, каждый был занят, а ей вдруг захотелось спрятаться куда-нибудь в тишину, где этой суматохи не будет, и укрыться покоем. Покой помогал ей гнать дурные мысли о том, что Аллэи может грозить опасность, а потому девушка, приняв решение, неторопливо направилась в сторону границы лагеря, где тянулась невысокая гряда редких утесов. Она не хотела выходить за пределы дозорной линии – все же ночь уже упала на землю хищной птицей, укрыв мир тенью своих крыльев, и Ива, отдалившись от рядов палаток и шатров, углядела большой плоский камень неподалеку. На нем можно было славно устроиться и несколько минут просто посидеть, глядя на пересыпанное разгорающимися звездами небо – что девушка и решила сделать. От промерзшего валуна тянуло холодом, однако Ива все же кое-чему научилась, а потому, сконцентрировавшись, укуталась в теплые потоки энергий, отсекая стылый мороз от себя. Стало почти уютно – где-то за спиной суетились эльфы в лагере, а прямо перед ней расстилался неоглядный простор, задумчивый и тихий, и она почему-то ощущала себя удивительно спокойно и хорошо. Слушать мир она при всем желании сейчас бы не смогла: вместе со Знающими они и так довольно много занимались сегодня, и у сил ее тоже был предел. Потому Ива просто сидела, прикрыв глаза и позволяя мыслям своим течь свободным потоком. Мир казался ей странным – осязаемым, плотным, таким беспредельно… живым. Ныне она, поднимая голову к небу, часто ловила себя на мысли, что постоянно ищет взглядом небесных странников – их темные спины, плавники-крылья, черные глаза с застывшей вечностью в неоглядной мгле радужек. Прислушиваясь к ветру, она ждала их протяжных, заунывных песен – и дивилась тому, что не слышит их. Ей казалось странным, что нигде вокруг нее снега не закручиваются в причудливые вихри, а море не обнимает ее со всех сторон, и морские владычицы с лунными серпами не гонят отары волн куда-то в неизвестность. Ныне она не видела снов – ее сознание слишком устало от образов межмирья, и теперь собственный разум блокировал любые видения, что могли прийти к ней. И это почему-то радовало Иву. Она даже не пыталась уследить за своими мыслями – оттого и не почувствовала, что кто-то наблюдает за ней, оттого и не услышала чужих шагов. Впрочем, того, кто говорит с небом и землей на одном языке, вряд ли можно было услышать, если он того не хотел. Ива не ощущала страха, когда из тени выступила укрытая длинными шкурами фигура. Она узнала и костяную белую маску с черными провалами прорезей для глаз, и посох с узловатым навершием – и, что гораздо важнее, узнала чувство: мягкий покой, нежность тихого теплого ветра, спустившегося с вечерних холмов, задумчивое журчание широкой горной речки… - Махаравья! – не сдержавшись, взволнованно воскликнула девушка, когда мягкое и сонное оцепенение спало с нее. Она вскочила с валуна и едва не кинулась к Скрытому человеку, однако остановилась в последний момент, смутившись собственной порывистости. Зашелестел ветер вокруг, и в звук этот заплелся голос гостя. Здравствуй. Было что-то странное в том голосе – Иве почудилась мягкая и теплая нежность, словно Скрытый человек улыбался ей. В темноте в омутах прорезей на маске она видела, как едва заметно бликуют его глаза. Полынные очи Лилен тоже приглушенно светились в сумраке, и от воспоминания по позвоночнику прокатилась дрожь – однако Махаравью девушка не боялась. Вспомнив, что с ним нужно говорить иначе, она подалась вперед. Как ты нашел меня? Я звала тебя, искала – но ты не пришел на зов, и я подумала, что слишком большие расстояния… Слышал зов. Мог привести за собой беду. Ждал, пока время пройдет. Отыскал тебя. Ива и впрямь звала его, подчинившись приказу королевы и втайне молясь, чтоб Шедавар не причинила Скрытому человеку вреда; он и впрямь не желал ее клану зла. Когда Махаравья не пришел, девушка решила, что старания ее бесполезны, а потому прекратила тянуться к нему. И вот теперь он явился сам… Махаравья, мне столько нужно рассказать тебе! Я… я видела Лилен. Услышав это, Скрытый человек встрепенулся – Иве он напоминал чем-то полудикого зверя, подходящего поближе к человеческому жилью в надежде погреться. Странное существо опустилось прямо в снег, скрещивая под собой ноги, и девушка вновь видела, как пространство вокруг него едва заметно искажается, будто бы отводя глаза тем, кто случайно мог взглянуть на него. Говори со мной. Ива поведала ему обо всем, что приключилось с ней. Закрывая глаза, она вновь и вновь проживала каждую секунду, проведенную в темнице Лилен, и Махаравья, кажется, тоже видел все, о чем она рассказывала. Он не шевелился и не перебивал – просто молча внимал тому, что она говорила. В какой-то момент девушка засомневалась, стоит ли ему знать, во что превратилась его дочь, которую он так любил в прошлом – однако и солгать она бы не сумела, и промолчать тоже… Она говорила так – «я создала самую прекрасную могилу на свете». Мне очень жаль, Махаравья… Она больше не будет петь? Вот и все, что спросил Махаравья. Он оставался все так же тих и недвижим, словно бы ничего девушка ему и не сказала – но Ива помнила, как сильно Скрытый человек любил дочь. Скрепя сердце, она все же ответила: Нет, Махаравья. Она больше не будет петь. Это славно. Больше о Лилен они не заговаривали. Махаравья расспрашивал ее о том, чему она научилась, и постепенно Ива ощутила, что усталость уходит совсем – она и не заметила сама, что прислушивается к ветрам, поющим вокруг, что погружается в звук мира, что начинает слышать, как в небе над головой пролетают облака. Она и забыла, как это – быть ведомой в учении такого рода, и сейчас ей было невероятно хорошо. В лагере ее могли хватиться, однако покуда Ива была слишком увлечена, чтоб думать об этом. Впрочем, одна мысль все же настойчиво пробивалась сквозь затопивший все ее существо океан покоя, и залеска в какой-то момент все-таки решилась озвучить ее. Мне пришлось рассказать о тебе королеве клана Вар, Махаравья. Она хотела видеть тебя и говорить с тобой. Ты позволишь мне привести тебя к ней? Согласишься ли беседовать с ней? Махаравья некоторое время молчал, обдумывая все сказанное Ивой. Девушка видела снежинки, сверкающие драгоценностями в грубом длинном меху его накидки, видела жесткие руки Скрытого человека, его ладони, сжимающие посох. Наконец ответ пришел – вместе с шелестом ветра. Не сейчас. Скоро приду снова. Тогда поговорим. Я был рад тебе. С этими словами он поднялся с земли, отступая дальше – как всегда, он не оставлял следов. Ива хотела было окликнуть его, узнать, когда он явится в следующий раз, однако Махаравья, крутанув своим посохом, обернулся снежной мерцающей завесой, а затем исчез, словно и не было его – только снежинки опадали на нетронутый белоснежный покров низины. Залеска, спрыгнув со своего валуна, некоторое время вглядывалась во мглу, окутавшую мир, а затем заторопилась в лагерь – нужно было рассказать королеве о случившемся, если совет уже закончился. Да и, кроме того, она не знала, сколько времени провела здесь – Аллэивар могла беспокоиться. Впрочем, стоило ей пройти от силы несколько саженей в сторону лагеря, как впереди показалась чья-то фигура, и Иве даже не нужно было приглядываться, чтоб узнать и размашистую походку, и знакомый силуэт. - Ивушка! – Аллэи, оказавшись рядом, заключила ее в крепкие объятия, прижавшись на миг губами к ее лбу, а затем обеспокоенно оглядела девушку, придерживая ее за плечи, - Уже темень, а ты бродишь где-то невесть где… Я беспокоилась!.. - Я говорила с Махаравьей, - мягко прервала ее девушка, и Аллэи тут же изменилась в лице – нахмурилась, разом собираясь, - Он согласился беседовать с королевой Шедавар, и в следующий раз будет разговаривать с ней. Я хочу доложить сейчас об этом. - Хм. Ну, это правильно, - помедлив, рассудительно кивнула Аллэивар, - Но откуда он взялся здесь? Как отыскал тебя? - Он слушает мир – если захочешь, я расскажу тебе немного о том, как это происходит, - особого энтузиазма или увлеченности на лице Ищущей она не заметила – судя по всему, ее занимали другие мысли: Ива хорошо знала этот прищур и хмурую складочку меж бровей. Вздохнув, девушка взяла под руку эльфийку и повела ее обратно к лагерю, - Поверь мне, Аллэи: он не желает нам зла. Я это знаю наверняка и могу ручаться за него. Мы можем доверять ему. - Ну, если ты так говоришь – я тебе верю, маленькая кикимора, - ворчливо отозвалась Аллэи. Ива видела, что женщина косится через плечо – но с этим поделать точно ничего не могла. Увлекая ее все дальше от пустоши, залеска полюбопытствовала: - Зачем королева собирала совет? О чем шла речь – если, конечно, это можно разглашать? Аллэивар посуровела еще больше, но вместе с тем на лице ее Ива разглядела промелькнувшую тень неуверенности. Девушка ощутила печаль – судя по всему, Шедавар куда-то отправляла ее нареченную. И Аллэи подтвердила ее догадки: - К рассвету наш отряд выдвигается на север, готовить место для засады. Я думаю, что мы быстро со всем управимся – и тебе нет нужды тревожиться, Ивушка. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я вернусь! Ива кивнула, сразу же приказав себе не переживать и не надумывать заранее ничего дурного. В конце концов, она ведь знала, на что шла, просясь уйти с войском из Аэль-Роадана. А еще – теперь, благодаря Лилен – знала, что существовали вещи, что были куда сильнее смерти. И что Аллэи уж точно убережется и справится: едва ли Небо сберегло ее лишь для того, чтоб сейчас покинуть. Вдвоем они, негромко переговариваясь, вошли в лагерь, и Ива сразу направилась к шатру королевы – должно было сообщить ей обо всем случившемся. Девушка очень надеялась, что беседа не займет много времени – раз Аллэи уходит на рассвете, нужно было поскорее прийти к ней, вернуться, чтоб всю ночь стеречь ее сон и плести обережную молитву мыслями, и укрывать ее от бед. Впрочем, сейчас она не ощущала тревоги – и верилось ей, что все и впрямь пройдет относительно спокойно. Было что-то еще – странное чувство чего-то знакомого, ядовитого и горького, болезненного, однако оно пряталось где-то так далеко среди ощущений, что Ива не могла понять, к чему оно относилось. Вряд ли к Аллэивар. Ей очень хотелось верить, что вряд ли.