Дикая охота. Перекрестки миров

Она стояла посреди заснеженной долины – гладкой и мягкой, словно только расстеленное одеяло, и сугробы казались взбитым пухом под слоем тонкого белого хлопка. Этот простор полотном лежал перед ней, и над ним расплескалась тишина, глухая, поглощающая в себя все звуки, гасящая любые, самые звонкие голоса. Она просто стояла в самом центре этой долины, и до горизонта было это белое марево вокруг нее – а прямо напротив нее стояла молодая совсем девушка. Она клонила голову к плечу, и ветер мягко, почти любовно отводил пряди волос с высокого лба, отбрасывая их назад с небрежностью и вместе с тем – ласковостью. - Почему ты прячешь лицо? Тэарга услышала ее голос – вопреки законам тишины этого места. Селкет смотрела на нее, и требовательный ее взгляд буквально вытягивал слова из нее. - Потому что так нужно, - ответила девушке Знающая, недоумевая, как они оказались здесь, почему они вдвоем… И с чего Селкет снова задает этот глупый вопрос? - Почему ты прячешь лицо? – повторилось, даже интонация осталась прежней. - Потому что… Вдруг она увидела, как Селкет наклоняется, зачерпывает ладонью снег – и начинает отирать им свое лицо. Снег тает на теплых ее щеках, превращаясь в воду – и румянец сползает с ее кожи, будто его и не было, и Селкет зачерпывает еще, и проводит ладонью в иголках снежинок по волосам – и волосы ее теряют цвет, становясь безжизненными, тусклыми, бесцветными. Тэарга цепенеет от ужаса и непонимания, а еще – от странной обиды, природу которой так сложно понять прямо сейчас. Она бросается к Селкет, однако вместо шага вперед – падает на колени, и руки повисают безвольными плетьми вдоль тела, и она начинает плакать. - Почему ты прячешь лицо? - Я не знаю, - шепчет Тэарга, закрывая лицо руками и пряча в ладонях горькие слезы, а Селкет смотрит на нее – и смывает искристым снегом все краски, и без того совсем бледные, с себя самой. Пробуждение получилось резким, болезненно-тяжелым, и Тэаргавар рывком села, буквально выталкивая себя из липкой пелены странного сна, из его сети. Сон был ужасным. Знающая, сама не знала, почему ей так казалось – но этот сон был до того страшным, что где-то внутри нее все сжалось в холодный комок, и она с трудом убедила себя, что все закончилось. Безжизненная, иссушенная Селкет, похожая больше на опустевший кокон, чем на человека, напугала ее сильнее, чем могли бы напугать дикие – или любые другие явления и объекты, страшные на самом деле. Механически – по привычке, даже не думая ни о чем – Тэарга коротким жестом проверила, не сбился ли капюшон с ее головы, а затем огляделась по сторонам. Судя по всему, уснула она совсем недавно – Рада дель Каэрос, сидевшая у огня, даже не сменила позы, и горка хвороста и поленьев подле нее едва уменьшилась. Над поляной, где они остановились на ночлег, Лиара дель Каэрос, ныне грезившая по другую сторону костра, завернувшись в свои крылья, растянула золотую сеть мембраны, и на короткое мгновение текучая сила внутри тонких нитей в очередной раз заворожила Тэаргу. Лиара не стала делать ее сплошной и смастерила подобие паутины, которая накрыла их высоким куполом, чуть колышущимся – словно в такт глубокого дыхания. Ведьма была благодарна маленькой анай: мембрана оберегала их от внезапного появления диких, но вместе с тем не блокировала тени Знающей за счет свободных пространств в своей структуре. Оружие Тэаргавар и ее защита оставались при ней, и это придавало эльфийке уверенности и успокаивало в какой-то мере. Впрочем, у мембраны была еще одна очень важная функция: Лиара могла ощущать, когда кто-либо покидал пределы поляны. А с учетом того, как активно Гветан пыталась удрать от них еще до самого вечера, объективная полезность мембраны возрастала еще на несколько пунктов. За первый день пути речная девушка предпринимала попытки сбежать по меньшей мере три раза. Первый раз она, минуя вместе со спутницами ущелье, сделала вид, что увлеченно выискивает что-то в своем вещмешке – и позволила женщинам вырваться вперед на каких-то пару шагов. Когда Тэарга через несколько саженей обернулась, насторожившись – ущелье пустовало. А откуда-то из узкого бокового хода слышалось эхо быстрого топотка. Вернула ее, ругаясь сквозь зубы, Рада – тем же способом, что и в первый раз. Она буквально за шкирку притащила девушку, словно нашкодившего котенка, и Тэарга не сомневалась, что анай снова досталось от Гветан. Та уже осмелела, крылья Рады дель Каэрос не вызвали у нее благоговения или суеверного страха – скорее, Гветан очень расстроилась, дважды убедившись в том, что у анай было преимущество, позволяющее ей догонять беглянку. Поэтому следующая попытка была более осмотрительной: Гветан подошла к Тэарге и, очень честно и серьезно глядя той в глаза, изъявила желание поговорить с ней в сторонке, подальше от анай. Тэаргавар уже тогда предположила, как разовьются события дальше, а потому на всякий случай разбудила тень, выудив потоки из глубин мира и заставив их притаиться в ее ладонях. Они с Гветан неспешно побрели вперед по долине, оставив за спинами терпеливо ожидающих развязки анай, и речная девушка совершенно серьезно принялась рассказывать ей о том, какие варианты пути у них есть, о лазах, и давала она действительно полезную информацию, которую стоило обсудить – а затем, когда они оказались у густой рощи, разместившейся на косогоре меж скал, стремглав припустила к деревьям. Тэарга дала ей фору, позволив девушке добежать до самой кромки рощи, а затем в мгновение ока возвела перед ней теневой барьер. От неожиданности Гветан взвизгнула, а потом так и замерла, словно перепуганный кролик, разглядывая диковинную стену, которой тоже было ну очень любопытно, кто это очутился перед ней. Тэаргавар забрала оцепеневшую Гветан, продолжив беседу с ней как ни в чем не бывало, и девушка смотрела на нее своими почти серебряными глазами, не мигая – кажется, она поняла, что преимущество было не только у Рады. В третий раз речная девушка попыталась удрать от них уже вечером, когда они остановились на ночлег. Рада и Тэарга ушли собирать хворост, и Гветан осталась наедине с маленькой хрупкой Лиарой. Знающая не присутствовала в сам момент побега, однако когда они вернулись – обнаружили золотую сеть мембраны над поляной, безмятежно улыбающуюся анай, напевающую что-то себе под нос и расчищающую место для костра, и угрюмую, хмурую Гветан, которая сидела на бревне, обхватив свои острые коленки, и мрачно таращилась на купол вокруг них. Когда Тэаргавар вместе с Радой вошла под защиту мембраны, речная девушка страдальчески вздохнула – кажется, именно тогда она поняла, что сбежать ей не даст никто из спутниц. Вообще за один этот короткий день, пока Гветан вела их к лазу, который казался ей безопасным, Тэарга несколько раз сталкивалась с собственной беспомощностью и абсолютным непониманием происходящего. И в центре этих ощущений находилась речная девушка. Сбегала Гветан с каким-то особым энтузиазмом, с совершенно четким намерением – однако почему-то совершенно не унывала, когда ее ловили; более того, в какой-то момент Тэарге показалось, что ей даже нравится, когда ее возвращают. Будто ребенок, который играет в прятки – он хорошо спрятался, он затаился и хочет оставаться ненайденным как можно дольше, но точно так же он радуется и мигу, когда кто-то обнаруживает его укрытие. С Гветан происходило примерно то же самое. Вторая странность девушки заключалась в том, что ее поведение было совершенно непредсказуемым – даже не поведение, реакции. Она на самом деле походила на настороженного сурка, то и дело показывающего нос из норы – и готового в любой момент закопаться еще глубже; при этом удивительным образом Гветан оставалась настолько непосредственной, что Тэаргавар попросту терялась, осознавая невозможность предположить дальнейшие действия речной девушки. Уже за этот вечер Гветан поразила Знающую до глубины души – и сделала это самым неожиданным способом. Это произошло после очередной попытки сбежать – уже после того, как костер был разведен. Гветан заявила, что ей нужно уединиться, и Лиара любезно растянула мембрану до дальних утесов, кутающихся в ночную тень. Речная девушка раздраженно затопала туда, обиженно зыркая на маленькую анай, и та, покачав головой, негромко молвила: - Кажется, она каждый день будет искать новые способы… Потрясающее стремление. Наверное, ее мани уже привыкла к таким выходкам – но ведь сейчас здесь небезопасно. Может быть, стоит вернуть ее домой? - Я пообещала ей, - отозвалась Тэарга, помешивая в котелке травяной отвар и попутно вспоминая, что у анай слово мани заменяло привычное ее слуху «мать», - Да и она настаивает на том, что уже достаточно взрослая для материнской опеки. - Это ведь не означает, что так есть на самом деле, - мягко заметила Лиара, - Она не старше нашей Данки. А порой нам по-прежнему кажется, что Данка – совсем еще ребенок. - Если она захочет вернуться домой – я помогу ей в этом, Лиара, - Тэарга постаралась донести свою мысль максимально просто и корректно, - Но, приняв ее условия, я признала наше с ней равенство. И не имею права поступать против ее воли. Анай поняли ее и не стали спорить – во всяком случае, Рада еще со вздохом что-то пробормотала о Данке, судя по всему, но больше они к этой теме не возвращались. Анай принялись негромко беседовать о чем-то своем – понять их речь Тэарга не могла; Гветан вернулась, украдкой посматривая на спутниц, замешкалась ненадолго, но затем все же села на бревно рядом с Тэаргой. Некоторое время речная девушка сосредоточенно молчала, вслушиваясь в разговор на незнакомом языке, а затем хмуро бросила: - Небось, говорили тебе, что к мамке меня надо, да? - С чего ты взяла? – удивленно спросила Тэарга. - А вижу. Лица у них сразу такие становятся, как у тетки Ялуши – или у других. Особенно у дылды этой… - у Гветан была грубоватая манера выражать свои мысли – однако эльфийка подозревала, что такое впечатление складывалось из-за простоты разговорного языка речных людей. Тэаргавар решила для себя, что просто не будет заострять на этом внимание. - Они всего лишь беспокоятся о тебе, Гветан – потому что путешествовать одной опасно. Кроме того, они понимают, как тревожится твоя семья. - Пусть беспокоятся о своем мальке, - пробурчала девушка, складывая руки на груди, - Или, если он большой, пусть еще одного заведут, чтоб лялькаться. А я не малек, не их при том – меня пусть не трогают. Тэарга нахмурилась: она не помнила, чтоб упоминала вслух, что у анай есть дочь. Она осторожно поинтересовалась: - Почему ты решила, что они воспитывают ребенка вместе? Закатив глаза к небу, Гветан вздохнула: - Я же не рыба-глухарь! Они когда тебе по-вашему талдычат что-то обо мне – так сразу одно и тоже, все про малька своего… - Ты понимаешь нашу речь? – чуть не ахнула Знающая, на что речная девушка только фыркнула: - Нет, конечно. Мудреная она слишком. Но я видела – у них лица такие, как у речных мамок. Слово одно повторяют, а к нему еще одно – часто; у дриадок наших похожее слово есть, оно означает «малек», только дриадский. Мне сразу напомнило, как я вас услыхала. А там мозгами пораскинуть не сложно: малек у них, Данка. Так ее кличут, кажется. Права я? Тэарга не знала, что ответить ей. Анай, притихнув, смотрели на них двоих – с интересом. Чтобы собраться с мыслями и придумать, что ответить ей, Тэаргавар неспешно наклонилась к котелку, зачерпывая кружкой отвар для Гветан. Протянув девушке готовый напиток, эльфийка, тщательно подбирая слова, проговорила: - Это правда. У них есть дочь, и ты права – ее зовут Данка. Но я не представляю, каким образом ты сделала вывод, если у тебя не было практически никаких данных. Гветан снова фыркнула, на этот раз – еще более выразительно. - Да любой, у кого есть уши и глаза, может это! Ну, может, дело еще и в том, что я смекалистая, - добавила она – абсолютно спокойно, без бахвальства или кичливости. Тэарга ощутила себя очень ограниченной: ей бы и в голову не пришло ориентироваться на довольно сомнительные слова, которые чем-то напомнили тебе слова иного языка, и на особое выражение лиц беседующих. Впрочем, еще кое-что волновало ее, и Знающая, вновь проявляя чудеса осторожности в построении вопросов, обратилась к речной девушке: - С твоих слов получается, что это – их общая дочь. Я верно тебя поняла? - Ну да, - все так же флегматично отвечала Гветан. Тэарга попыталась еще раз: - И это не смущает тебя? Некоторое время Гветан сосредоточенно размышляла над тем, что сказала эльфийка, а затем на всякий случай уточнила: - А должно? Вопрос привел Тэаргу в замешательство. Ей понадобилось некоторое время на то, чтоб осознать всю ситуацию, которая казалась ей совсем уж странной. Чтобы хоть как-то помочь себе правильно определить отношение Гветан к вопросу, Знающая принялась проговаривать вслух все, что приходило ей на ум. - Мне кажется, что как минимум это должно было удивить тебя. У двух женщин есть ребенок. По-моему, постороннему это может показаться странным. Гветан развернулась к ней полностью, чуть щуря серебристые глаза, отчего схожесть с подозрительным сурком выросла еще на пару пунктов. - Странной какой-то кажешься мне ты, - и, не дожидаясь ответа совершенно опешившей Тэарги, обстоятельно продолжила, - Дриадки живут отдельным племенем, и их мальки растут внутри деревьев. Мы рождаемся в распроклятой чешуе, чтоб ее… - с этими словами она ожесточенно поскребла бровь, будто пыталась отшелушить тонкую полоску пестрых чешуек, чуть заметно мерцающих на свету, - А дылда умеет летать. И та, вторая – тоже, еще и вот это золотое творит. Я летать не умею, но зато под водой дышу, как рыба, и вода мне – второй дом. Ты летать не умеешь, и под водой, скорее всего, помрешь быстро – но зато ты умеешь ворожить. В мире много всего есть такого, чего в моей заводи никогда и не водилось, не случалось. Что же мне, каждой незнакомой рыбе удивляться? Этот разговор, вновь вспомнившись, теперь не шел из головы Тэарги. Эльфийка взглянула на лежанку неподалеку от костра, на которой громоздилась груда одеял. Где-то в этой груде спала Гветан, периодически шурша и устраиваясь поудобнее – и Тэаргавар опять подумала, что наблюдает то ли за сурком, то ли каким-то другим грызуном, бурная деятельность которого не прекращается даже во сне. Неприятный сон наконец оставил ее – однако вместе с ним ушла и дрема, и Тэарга, неторопливо размяв затекшие плечи, все-таки поднялась на ноги и направилась к анай. - Отдохни, Рада – я сменю тебя. День был долгим, и тебе тоже стоит набраться сил, - присев на бревно рядом с женщиной, предложила Знающая, намеренно медленно проговаривая слова. - Я не слишком устала, - негромко ответила Рада, - Поэтому можешь еще поспать. Я разбужу тебя, когда будет нужно. - Думаю, что с меня сна довольно, - улыбнулась уголком губ Тэарга, - Я достаточно восстановилась, на самом деле. И мне кажется, что и тебе следует хотя бы немного подремать: неизвестно, сколько нам идти до лаза – и путь может быть долгим. - Ну, коли настаиваешь, - Рада поднялась на ноги, потянулась, вытягивая позвоночник. Она была высокой – выше Тэарги примерно на ладонь, и пламя костра отражалось искрами в ее глазах, ныне кажущихся темными, а по волосам мягкими волнами пробегали золотистые отсветы сияния мембраны. Рада повернула голову в сторону вороха, в котором смутно угадывались очертания Гветан, и хмыкнула, - Наверняка завтра опять сбежит. Вот уж дикое сердце. Судя по всему, анай подразумевала нечто вроде "бесноватая" - однако слов ей не хватало. - Во всяком случае, попыток стоит ожидать, ты права, - кивнула Тэарга, переводя взгляд туда же. Словно ощутив, что о ней говорят, речная девушка активно завозилась в своих одеялах, пытаясь выпутаться, а затем из складок плотной ткани возникло ее лицо – все остальное по-прежнему было укутано. На Знающую и Раду таращились, не мигая, два огромных глаза. Потом в поле зрения женщин появилась рука; эта рука принялась скрести чешуйки над левой бровью. В остальном Гветан оставалась неподвижной и все так же таращилась на спутниц. Анай кашлянула, пробормотала пожелания доброй ночи, а затем зашагала к Лиаре, чтобы устроиться на ночлег рядом с ней. Речная девушка наконец прекратила чесаться и проводила ее долгим взглядом, выворачивая шею и даже слегка наклонившись вперед, чтобы лучше видеть. Рада, не обращая на нее внимание, прилегла рядом с Лиарой, раскрывая свои крылья и укрывая себя и ее заодно и осторожно приобнимая женщину, отвернувшись спиной к костру. Гветан некоторое время щурила на нее серебряные глаза, Тэарга же безмолвно наблюдала за происходящим. Вскоре девушка завозилась еще сильнее, из вороха одеял появились ноги, и весь этот клубок побрел к Тэарге. Эльфийка была заинтригована: судя по всему, Гветан в какой-то степени привыкла к ней – и теперь желала контакта. Мысленно приготовившись к невыразимому количеству вопросов, которые наверняка останутся после взаимодействия с речной девушкой, Тэаргавар терпеливо ожидала, пока та устроится рядом, отмолчится по обыкновению и начнет говорить. Слишком долго ожидать не пришлось. - Мне не нравится дылда, - наконец заявила Гветан. Хмуря брови, она смотрела на Раду. Помолчав еще немного, девушка уточнила, - Ну, не то что совсем уж не нравится. Но смотрит она уж больно внимательно… - Рада – воин. Едва ли она могла бы смотреть иначе, - заметила Тэарга, соображая, в какое русло завернет беседа в этот раз. Впрочем, с Гветан предугадать это было невозможно. Решив действовать наобум, Знающая добавила, - Она зовет тебя диким сердцем. Она не была уверена в том, что этот простой, не несущий никакой особой смысловой нагрузки, факт привлечет внимание Гветан – однако он привлек. - Да? – встрепенулась речная девушка. Выражение ее лица мгновенно сменилось с подозрительного на заинтересованное, - Прямо так и зовет? Это когда она так меня назвала? – и, не дав Тэарге ответить, тут же довольно протянула, - Это хорошо, пускай, пускай. Хорошо звучит. - Тебе нравится такое прозвище? – Тэаргавар все еще не слишком понимала, как строить с ней диалог – а еще не понимала, зачем Гветан пришла сейчас, - Чем же оно привлекает тебя? - Я вообще люблю, когда о речном народце говорят всякое такое, - пожала плечами Гветан, - Люди нас кличут детьми русалок, болотников, всяких чудей водных; байки про нас страшные сказывают. Дикое сердце – оно тоже к тому, можно славную байку придумать! Жуткую какую-нибудь, чтоб аж реки мерзли окрест, если вслух говоришь. - Кажется, тебе приятны эти истории… - пробормотала Тэарга, искоса наблюдая за ней. Речная девушка задумалась на миг, а затем кивнула: - Нравятся. А знаешь почему? – она вновь не стала дожидаться слов Знающей, - Потому что это оберегает нашу заводь от бед. Оно чем больше сказок страшных ходит, тем меньше желающих проверить, правда то или нет. Людям же невдомек, что живем мы тихо-мирно; они вообще про нас ничего не знают. Я и не хочу, чтоб знали. Говорящий-с-Дождями нам рассказывал, как оно раньше бывало: стоял себе мирно город на излучине реки, в изобилии жил да покое – а потом приходили люди, гнали с той земли народ, никого перед собой не видя и не слыша. Так и теперь будет, если у нас защиты не будет. А слово лихое – уже хорошая защита. У нас нет воинов – таких, как дылда, например. А с кем вы воюете? - Что? – Знающая еще размышляла над высказанной Гветан мыслью, когда девушка задала вопрос, а потому он немного сбил ее с толку. Речная девушка терпеливо вздохнула и, выделяя каждое слово, повторила: - С кем вы воюете? У вас есть воины, есть ведьмы вроде тебя – ты знаешь чары, способные убить. Значит, должны быть и те, с кем вы ведете войну. - Хм, - Тэарга помедлила, прежде чем что-либо ей сказать. Рада не была воином ее племени – однако ответить на вопрос Гветан честно, без привязки к анай, она все же вполне могла. Поворошив длинным прутом горящие поленья, над которыми взвился сноп искр, эльфийка заговорила, - Наше племя с самого начала своей истории живет в горах. Мы не были рождены на этой земле – но пришли сюда; часть нашего народа выбрала своим домом здешние перевалы. Потом случилась война, в которой практически все наше племя было истреблено, а его остатки ушли под землю – это случилось чуть больше полутора тысяч лет назад. До войны нам приходилось оборонять свои города от народа гор, обитавшего здесь – Скрытых людей, а еще – от горринаров, перворожденной расы. Кажется, сейчас от их народа осталось всего ничего. Кроме того, беспокойство причиняли нам поморы, живущие на островах, а также – кочевники Андарской степи, тоже бывшие коренным народом Бар-эс-Тиллада; почти всех их истребили к моменту, когда мы ушли в подземелья. - Значит, вы живете в городах под землей? – глаза Гветан блеснули любопытством – чуть ли не алчным. Тэарга утвердительно кивнула: - Да – и первые годы дались народу чрезвычайно тяжело. Многие погибали. Однако племя выстояло, и вскоре был построен первый город, Лореотт – я родом оттуда. Позже, когда клан разросся, эльфы пещер расселились в подземельях, и появились новые города. Нам необходимо было получать ресурсы наземного мира, потому мы выбирались на поверхность – и столкнулись с мародерством в покинутых своих городах. Мы продолжали воевать против поморов, разорявших наши земли, к ним прибавились люди, теперь освоившие Андарскую степь и территории нынешнего Креасса – они желали получить доступ к руде и пещерам, где можно было бы добывать кристаллы. Да и наши города их интересовали. Так или иначе, противников у племени всегда хватало, и правители кланов никогда не забывали о том, как именно горные эльфы едва не канули в небытие. Много внимания уделялось военной подготовке, племя разделилось: мужские кланы предпочитали открытую борьбу, строевую подготовку, битвы на поле, женские кланы проявляли себя гораздо лучше в засадах, диверсионных вылазках – хоть и обучение ведется всестороннее и по сей день для всех. Позже грянул первый Излом, мы столкнулись с масштабной угрозой диких – и тогда воинская выучка стала непосредственной необходимостью для выживания народа. Впрочем, она всегда была таковой. Что же касается ведьм – наши Знающие были вынуждены работать с первородной энергией, тенью глубин; это умение требовалось во всем – оно было нужно при постройке подземных городов, при их обороне и защите, при возделывании земли на верхних ярусах пещер, чтобы там в условиях, малопригодных для роста растений, всходила пища. В лекарском деле, в обработке материалов, в ремеслах… на самом деле во всем. Без первой из ведьм, Слепой Мэг, мы бы не выжили. Она прожила дольше, чем любой другой эльф на памяти Бар-эс-Тиллада, и до конца своей жизни была верна долгу, который она определила для себя сама: защищать Лореотт, - Тэарга заставила себя не реагировать на слабый отголосок боли где-то внутри – воспоминания о Слепой Мэг неизменно причиняли эту боль. Тэаргавар любила старуху всем сердцем – и сбежала, оставив ее наедине с этим страшным, неумолимым долгом, с ее голодной смертью – и ничем ей не помогла. Но свершенное нельзя было изменить, да и Знающая не была уверенна в том, что изменила бы, будь у нее такая возможность, а потому, подавив печаль, вновь обратилась к речной девушке, - Надеюсь, я ответила на твой вопрос, Гветан. - Вполне, - бодро согласилась та. Сейчас в ней проглядывало какое-то абсолютно птичье любопытство, и это делало девушку забавной – и немножко менее бесноватой. Спустя непродолжительное молчание она попросила, - Расскажи мне про эти ваши подземные города! Какие они? Как выглядят? Что там? Говоря это, она принялась копаться внутри своей накидки из одеял, словно пыталась что-то достать. Тэарга наблюдала за ней, слушая ее кряхтение – а Гветан вынула откуда-то из-под пальто толстую тетрадь, к которой было подшито множество листов разных размеров, Знающая видела. Речная девушка деловито отлистала, находя чистые страницы и разворачивая их полностью, устраивая поудобнее на собственных коленях, а затем выудила из кармана несколько странных угольков – Тэарга сообразила, что Гветан, судя по всему, сама затачивала их и придавала им нужную форму, и модифицировала для удобства работы. Вскоре она уже выжидающе таращилась на Тэаргавар, и эльфийка, решив, что терять ей на самом деле нечего и что у нее есть возможность понаблюдать за странным созданием еще, начала: - Что ж… - собраться с мыслями оказалось сложно – будь у них много времени, Тэарга с радостью бы рассказала об истории каждого клана, о правителях и о том, чем живут их города, но информацию стоило кристаллизовать и ужать, чтобы их беседа не была утомительной. Поэтому, перебрав в голове города, в которых ей доводилось побывать, Знающая, решив оставить Лореотт напоследок, принялась рассказывать, - Самый юго-западный город нашего племени – Гардавир, город мужского клана Веон. Он находится в скалистой долине, примерно в десяти верстах от побережья, совсем рядом с сетью рек, по которой раньше ходили торговые суда наших собратьев, с которыми горное племя вело дела. Гардавир было сложно строить из-за структуры камня в пещерах, а потому архитектура его довольно проста: там – длинные дома из камня и обработанных специальным образом бревен, все выглядит приземистым, надежным и массивным. Это – город воинов, а потому на его территории – и за пределами городских пещер - расположен не один плац, - пока она говорила, Гветан быстро-быстро набрасывала короткие штрихи на бумагу, и вскоре Тэарга различила дом – длинный, грубо сработанный, тонущий в тени. Рядом с ним прямо на ее глазах рос еще один набросок, с другого ракурса – судя по всему, речная девушка не слишком представляла себе город целиком, но отдельные его части торопилась зафиксировать – и получалось у нее очень ладно. Тэаргавар призадумалась на миг, а затем, усмехнувшись собственной идее, призвала тень. Та пришла мгновенно, и эльфийка, воскресив в памяти точный образ Гардавира, воссоздала его в миниатюре прямо перед носом у восхищенной Гветан, вписав его в пространство длиной, высотой и шириной не больше локтя. Сотканный из тени, образ города висел перед ними, снизу будто подсвеченный сиянием костра и оттого создающий еще более сильное впечатление. Тэарга продолжила – теперь она имела возможность показывать, и это было гораздо интереснее, - Каждый город отличается от другого, у каждого своя особенность. Гардавир примечателен тем, что пещеры его приземисты, но широки – как и дома, и вдоль всех пещер тянутся ряды каменных колонн, вытесанных прямо из породы без помощи Знающих. Создание этих колонн продолжалось и по сей день – работа над ними обязательна для каждого мужчины в клане и является дополнительной тренировкой, так как работать приходится вручную. Она затихла, ожидая, пока девушка перерисует образ города. Наблюдая за ней сейчас, Тэарга открыла новую Гветан – точную, внимательную, сосредоточенную и отрешенную. На развернутом листе перед ней вырастал свод пещеры, подпираемый рядом массивных колонн, прямые улицы, тренировочные площадки, и Знающая не могла не восхититься мастерством речной девушки. Когда она закончила и подняла взгляд на эльфийку, Тэаргавар увидела в ее глазах тень восторга и живой, требовательный интерес, подкупающий и не дающий возможности уклониться от дальнейшего рассказа. Гветан с готовностью перевернула лист, открывая чистую страницу, и Тэарга заставила потоки тени распасться и перестроиться, свивая новый образ. - Город второго мужского клана, Ниир, называется Тэр-Атан, - перед ними в пространстве возникли пещерные холмы, по которым взбирались дома в несколько уровней; каждый холм венчала корона из колонн, соединенных стеной. От колонны до колонны были переброшены подвесные мосты и площадки, а у подножия холмов текла подземная река, ползшая ленивой змеей куда-то в боковые ходы – над ней выгнули спины мосты. Гветан вновь склонилась над листом, часто поглядывая на миниатюрный город и слушая Тэаргу, - Он расположен на севере Озерной долины, а потому на первых порах жители часто сталкивались с наводнениями. Город перестраивали трижды, пока Знающие не подняли землю в холмы, чтобы избежать серьезного ущерба от ежегодных колебаний уровня воды. Видишь эти дома у самых подножий холмов, ближе всего к реке? Они не жилые – там эльфы клана Ниир выращивают необычную крупу, которая и является основным продуктом питания клана и предметом торговли: это зерно любит воду и растет даже тогда, когда первый ярус затапливается почти полностью. У эльфов оно появилось благодаря тем же поморам - его нашли во вражеских обозах и решили посадить. За годы в этих зданиях сформировались подходящие температурные и прочие условия для того, чтоб урожай ежегодно был щедрым. Более того, из сухих стеблей этого растения эльфы научились создавать тонкую бумагу – все книги Тэр-Атана написаны на ней. Ею не торгуют – материал слишком хрупкий, но говорят, что у него едва ли не шелковистая структура. Гветан, оторвавшись от почти рисунка, вздохнула: - Вот бы заполучить однажды такой лист… А уголь как на него ложится? - Я не знаю, - честно ответила Тэарга, - Я никогда не видела этих книг и не касалась их страниц. Что же касается Тэр-Атана, то стоит еще сказать, что стены на вершинах холмов и площадки на колоннах являются тренировочным пространством воинов клана Ниир. Они считаются искусными лучниками: когда река выходит из берегов и течение становится бурным, по воде пускают мишени – и стрелки должны попасть в эти мишени, стоя на площадке самой высокой колонны. Они небольшие и движутся достаточно быстро, поэтому это на самом деле сложно. Племя пещерных эльфов делится на семь кланов – два мужских, два женских и три смешанных. В смешанных я никогда не бывала, поэтому знаю о них совсем мало, однако показать города женских кланов смогу. Например, это – Фаариль, - она вновь перестроила потоки, демонстрируя Гветан образ еще одного города, - Город женского клана Даар. Он находится ближе всех к легендарному городу наших предков, павшему в войне, которая и изгнала нас в подземелья. Тот город звался Эссиль, что в переводе с нашего языка означает «звезда», и история его падения печальна. Защитники города, узнав о приближении войск противника, вышли на пустошь у стен Эссиль – в городе остались лишь старики и дети, а все, кто мог держать оружие, вышли на поле. Подмога не успела прийти: армия Эссиль была сокрушена, жители, оставшиеся в живых – взяты в плен или перебиты. Пустошь, раньше звавшаяся Вересковой, с тех пор зовется Пустошью павшей звезды; вот уже сотни лет там не растет вереск – Слепая Мэг говорила, что от крови, пропитавшей землю, растения погибли. Клан Даар, отделившись, обосновался в пещерах недалеко от руин Эссиль, и новый город был назван Фаариль – это значит «наследница». Фаариль и впрямь считается городом-наследником павшей Эссиль – они имеют схожую архитектуру и схожую планировку. Лицом города считается вот эта арка, - с этими словами она указала на выгнутую, сводчатую арку в самом центре миниатюрного города, возвышавшуюся над крышами на добрый десяток саженей – а то и не один. На самой высшей ее точке красовался кристалл в обрамлении узорных каменных лучей, - Точно такая же арка была и в Эссиль. Как видишь, здесь много башен – это тоже отголосок былого; иногда павший город называли городом летящей звезды, так как все в нем было словно устремлено вверх и буквально летело над горами – в мареве тумана башни Эссиль казались эфемерными. - Такой красивый город. Я запомню его – однажды нарисую на большом листе, внимательно, - Гветан заворожено рассматривала образ Фаариль. Отпечаток его уже был под ее руками на листе – девушка не касалась линий, чтобы не смазать их, а Тэарга отметила про себя, что дивным образом ей хватало самых простых штрихов для того, чтоб передать глубину теней, коротко обозначить детали… Сама Тэаргавар рисовала лишь в детстве, но способности ее были чрезвычайно посредственными, а потому она довольно скоро переключилась на учение как на ведущую и самую интересную деятельность. Гветан же, казалось, была мастером таких вот быстрых набросков, которые были довольно приятными и создавали впечатление какой-то особенной работы, завершенности, хоть и набросок объективно нельзя было счесть законченной работой. - Да, Фаариль – на самом деле красивый город. Но для тех, кто видел Эссиль, он навсегда останется лишь тенью, - молвила Тэарга, вспоминая, как восторженно рассказывала Слепой Мэг о Фаариль, побывав там впервые в тридцать лет, будучи совсем еще юной. Мэгавар тогда лишь фыркала и кривила тонкие бледные губы, а на негодование Тэарги – молча впечатала в ее сознание образ утра над горными склонами. И молодая Знающая увидела, как светлые стены города обнимают почти лазоревые туманы, как оборачиваются тонкой пеленой сияния почти прозрачные крыши, как скапливается свет в самом сердце громадного кристалла, втопленного в верхушку узорной каменной арки. И бархатную темную зелень высоких елок, окружавших горы и фантомный город, который и впрямь будто плыл в туманах, купаясь в их дымчатом мареве, и вересковый ковер, тянущийся до самого подножия гор, у которого начиналась широкая каменная тропа, ведущая к воротам Эссиль. После этого Тэаргавар даже не заикалась о красоте Фаариль – потому что на самом деле понимала: этот город – и впрямь всего лишь отголосок былого, его призрачное отражение. Отогнав прочь непрошенные мысли, эльфийка продолжила, - Есть наземный город, Аэль-Роадан – я знаю, какой он. - Нет, не хочу о наземных, - помотала головой Гветан, - Наземных полно в мире – а таких, о которых говоришь ты, по пальцам пересчитать можно. Расскажи ее про те, что в пещерах. - Есть еще Гвилеад и Алдор – это тоже города смешанных кланов, но они находятся под землей. Однако я не была там. Знаю только, что в Гвилеаде, городе клана Иан, стоят три башни, и каждая из них – святилище трех почитаемых нами существ: первопришедшей Ниэннавар, первопришедшего Каланвеона и дочери их, Ивиэрель. По легенде, они были первой королевской четой, сошедшей на эти земли, а потому наше племя почитает их как прародителей. - Мне хочется увидеть, что видела ты – у тебя очень ладно получается, - Гветан указала на замершую в образе Фаариль тень, и Тэарга, кивнув, принялась расплетать и связывать потоки, трансформировать их, чтобы наделить иными свойствами, чтобы воссоздать лазоревый, сиреневый и синий свет кристаллов, чтобы передать всю нежность белого камня. Память Лореотта была достойна чуть большего усилия, нежели Знающая прикладывала до того. На самом деле, она стоила бы и стократно большего усилия. Гветан ахнула, когда тень раздалась, осела – и явила буквально свитое из тумана переплетение узорных воздушных мостов, галерей, террас и сталактитов, прорезанных арками и окнами в обрамлении причудливой резьбы. Миниатюрный город был подсвечен несуществующими кристаллами, и Тэарга намерено сделала образ немного больше – чем все предыдущие: Лореотт она могла воссоздать в мельчайших деталях, вплоть до рунической вязи по стенам. - Вот мой город, - негромко проговорила она, ощущая гордость, нежность и грусть. Она видела, каким Лореотт стал после смерти Слепой Мэг – но в ее памяти он по-прежнему жил во всей своей красе, загадочный и тихий, наполненный жизнью далеко внизу и купающийся в покое на верхних ярусах, где находился Дом Знающих со своими шепотами, со своими тайнами… Гветан только моргала широко раскрытыми глазами, зачарованная и онемевшая, а Тэаргавар тихо продолжила, - Первый из пещерных городов нашего племени, Лореотт. Его помогали строить ведьмы – и тень, которую ты сейчас видишь перед собой. Тень была его кровью, а камень – плотью. Ведьмы же – сердцем, которые соединяли это, оживляли. Так было полторы тысячи лет. - Я никогда не видела ничего красивее, - прошептала Гветан, и Тэарга взглянула на девушку: почему-то сейчас она выглядела беспомощной и какой-то отчаявшейся. Помолчав немного, она покачала головой, словно не осознавая, что делает, и растерянно посмотрела на Знающую, - Я не могу нарисовать его. Вот на самом деле – просто не могу, и… Слушай! – она подалась к эльфийке, блестя серебряными глазами, - Отправь меня туда, когда я выведу вас к Аларису! Это же… это же просто немыслимо!.. - Я не могу, Гветан, - остановила ее Тэарга, и восторг буквально сполз с лица речной девушки. - Почему? - Потому что Лореотт разрушен, - просто ответила Тэарга, - И сейчас в нем правит тень. То, что ты видишь перед собой – тоже тень, но она покорна мне, так как я умею заклинать ее. Под землей ее сила возрастает, становится свободной и мощной, и для тех, кто не умеет контролировать ее, зачастую оказывается гибельной. Тень любит воспоминания, яркие образы, она мастерски вытаскивает их из сознания и использует, чтобы кормиться. Тень способна пожрать любое живое существо, которое окажется рядом с ней – и самым долгим и мучительным способом. Она будит все страхи, оживляя их, она вызывает самые сильные эмоции – и ее голод невозможно утолить. Если я перестану контролировать ту, которую ты видишь, она мгновенно бросится к тебе. Тебя ждет очень злая смерть, Гветан, если ты окажешься в Лореотте. Медленная и злая. Даже смерть от когтей дикого была бы милосерднее. - Матерь Озер! – Гветан отшатнулась от образа Лореотта, испуганно глядя на него, словно тот в любой момент мог превратиться в нечто ужасное. Впрочем, так было на самом деле. Тэарга мягко отпустила поток, провожая тень обратно в глубины мира, чтобы та слилась с единым потоком, и миниатюрный Лореотт растаял, а на поляне воцарилось молчание. Речная девушка, встревожено нахмурив брови, опасливо спросила, - Но почему тогда ты ворожишь такую опасную силу? Она ведь и тебя убить может? - Может, - подтвердила Знающая, тихонько усмехнувшись, - Но я не выбирала этот путь, Гветан: способность работать с тенью либо есть, либо нет. И если не учиться контролировать ее, рано или поздно это может обернуться бедой. Мы не просим такой судьбы – она сама находит нас. Что-либо сделать с ней невозможно. - Дела, - мрачновато протянула Гветан, разворачиваясь лицом к костру. Некоторое время она сосредоточенно о чем-то размышляла, а потом недоверчиво хмыкнула, - И как это твоя мамка с ума не сошла от горя… моя бы точно сошла, ей только повод дай – она переживать будет… - Я воспитывалась в Доме Знающих с того момента, как у меня обнаружился дар, - спокойно ответила эльфийка, - Меня растили ведьмы, для которых такое положение дел – самое естественное, что может быть в мире. - Сиротка, значит, - рассудила речная девушка. Тэаргавар собиралась было возразить ей – слово было неприятным, и применять его к себе Знающая совершенно не хотела, но Гветан уже ушла от темы, - Ладно. Можешь не переправлять меня в свой Лореотт. Но я хочу туда, где не будет никаких диких, ни теней этих твоих, ни прочих напастей. Их, конечно, сейчас в мире столько, что хоть неводом греби – но должно же быть где-то такое место, где в водах не одни щуки да сомы водятся. - Я выполню свою часть уговора – и доставлю тебя туда, куда захочешь, при условии, что там будет относительно безопасно. Но на твоем месте я бы не торопилась с выбором. Может быть, к концу нашего путешествия ты все же захочешь вернуться домой, - предположила Тэарга. Озвученная мысль была встречена сердитым хмыканьем: - Еще чего. Они все равно все уже спят, небось. А если не спят – то мне такую головомойку устроят, что я дутому ершу позавидую! Из меня водоросль-ползучку сделают… - она вздохнула, а затем решительно тряхнула головой, - Так что – нет уж. Раз пошла по свету, так надо идти, а не думы думать и сидеть, не шевелясь. Жалко, конечно, мальков – думаю, что Фэлдрин вдвойне достается, она же старшей теперь вышла… Но – кому сейчас легко? Мне тоже не шибко просто, я тут едва кверху пузом не всплыла – притом несколько раз уже!.. Так что – придется и ей терпеть. У всех ноша своя. Тэарга, выслушав этот глубокомысленный монолог, так и не нашлась, что на него ответить. Они еще немного посидели в тишине, а затем Гветан, аккуратно спрятав тетрадь и угольки, молча поднялась с бревна и поплелась к своей лежанке. Край одеяла волочился за ней. Речная девушка уселась на ветки, зашуршала, будто еж, устраивающий свое гнездо на зимовку, повалилась на бок – и исчезла где-то под ворохом одеял, даже лица не было видно. Тэаргавар так и смотрела на эту кучу, из которой донеслось приглушенное «Доброй ночи», и только и могла, что бестолково моргать. Страшный сон разжал когти, не оставив и следа, хоть и образ бесцветной Селкет так и не стерся окончательно – но Знающая могла надеяться на то, что до рассвета ее мысли все же будут заняты иным. Впервые в жизни она видела существо, предугадать поведение которого не получалось ну совсем никак. И понять, приблизилось ли это существо к ней хоть на полшага, было невозможно.