Будь ближе

Совсем рядом нечто издавало отвратительный пищащий звук — это изрядно резало не только по ушам, но и по мозгам. Еще больше раздражал яркий свет, проникающий даже сквозь закрытые веки, заставляющий открыть глаза и нахер поразбивать все лампочки. С каждой секундой неприятное чувство усиливалось, накрывая с ног до головы. Создавалось впечатление, что ты весь из ваты, но голова почему-то железная, и по ней исправно бьют тяжелой кувалдой. Пожалуй, это стало главной причиной, почему Крис все же решил открыть глаза. И это оказалось сложнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Под веками будто скопился песок всех пляжей этой планеты. Внутри ноет абсолютно каждая клеточка, а для того, чтоб сделать полноценный вдох, приходится себя в буквальном смысле пересиливать. Очень тяжело сфокусировать взгляд. Перед глазами все плывет так, будто ящик виски, на который они с Магнуссоном спорили, Шистад единолично вылил в себя и теперь страдает от жуткого похмелья. Что-то противно скрипит, и это кажется парню самым отвратительным и громким звуком в его жизни. Судя по цветовой гамме, которая, преимущественно, светлая, можно догадаться, что лежит он в больничной палате, а в купе с размытым белым пятном, которое только что приблизилось к кровати, эта догадка стремительно обрастает подтверждениями. «Пятно» подошло практически вплотную и склонилось над Крисом, вынув из кармана небольшой фонарик. По глазам парня прошелся довольно резкий луч света, заставив его несколько раз быстро моргнуть. Доктор зафиксировал сужение зрачка и медленно выпрямился. — Вы слышите меня? — задал интересующий вопрос мужчина в халате, считывая пульс пациента с экрана приборов. Крис так и не смог открыть рот с первого раза, а потому лишь медленно кивнул, все еще пытаясь рассмотреть человека перед собой. Пока это не представлялось возможным. — Вы помните свое имя? — продолжил опрос доктор, и на этот раз Крису пришлось серьезно напрячься, чтоб членораздельно ответить. — Кристоффер Шистад, — парень пугается собственного голоса, который сейчас больше напоминает скрип лысой резины по скользкой дороге. — Хорошо, — кивает врач, — Все не так плохо, как я полагал. Мы не смогли сообщить вашим родителям о том, что с вами произошло. «Еще бы вы смогли. Отец мне-то отвечает раз в месяц, а тут какой-то доктор. Сын всего лишь угодил под машину, ну что, это разве повод отрываться от тела очередной молодой секретарши?» — тут же язвительно думает брюнет, тяжело вздыхая. — Но ваша сестра все время была здесь. Она предоставила все необходимые данные, — закончил мысль мужчина и покинул помещение прежде, чем Шистад успел удивиться услышанному. — Сестра? — прохрипел он, пытаясь сообразить, кто мог выдать себя за его родственницу. Ответ, на удивление, нашелся довольно быстро. Боковым зрением парень уловил быстрое движение рядом с койкой и медленно повернул голову, которая тут же налилась свинцом. В трех шагах от него находился небольшой диван, на котором калачиком свернулась знакомая рыжая девушка. Судя по просто огромным мешкам под глазами и изрядно побледневшей коже, это, возможно, первый раз, когда ей вообще удалось нормально уснуть. Но вот вопрос, какого черта она здесь делает и зачем назвалась его сестрой? Улитками в голову начали заползать последние воспоминания: Мун, Мун, темнота, роза, Мун, машина, Мун. Все сводилось к этой рыжеволосой чертовке. Крис даже не заметил, как начал все громче и громче произносить ее имя вслух. — Да проснись ты уже, — настолько жалко требует, что самому становится смешно. Рваный, прерывистый, скрежущий смех вырывается из его груди, из-за чего девушка тут же подскакивает и принимает сидячее положение, пытаясь понять, что происходит. — Боже, Шистад, — чуть ли вскрикивает она, подрываясь и приближаясь к кровати. — Сестренка, — тянет парень, почти вернув себе способность нормально говорить. Эва замерла. — По-другому меня не пускали, — зачем-то начала оправдываться она, потянувшись рукой к плечу брюнета. Ее холодные пальцы очертили дорожку на его горячей коже, вызывая под кожей электрические разряды. Возможно, это было ошибкой, но Крис все равно потянулся к девушке второй рукой, переплетая их пальцы. Эва дрогнула всем телом, не зная, как на это стоит реагировать. — Зачем ты здесь? — сухо спросил брюнет, что совершенно не сочеталось с его чувственными действиями. Мун открыла рот, но никак не могла подобрать слов для ответа. Почему? Потому что она сама не знала, что до сих пор делает в этой больнице. — Сколько времени прошло? — не дождавшись от рыжей ответа на первый вопрос, поинтересовался Крис, больнее сжимая ее ладонь. — Вторая неделя пошла, — тихо ответила она, но в следующую секунду вдруг вырвала свою руку из хватки парня, заключая в ладони его лицо, — Ты нормальный? Шистад, у тебя все хорошо с головой?! Зачем ты к нему полез? Он мог убить тебя, понимаешь, убить! Крис растерялся. Щеки девушки обильно заливали слезы, а он не мог понять, вызвано ли это страхом за чужую жизнь, или же вот так по-кретински Мун проявляет заботу и симпатию. — Лучше было бы, если бы он тебя трахнул прямо посреди дороги? — вытирая пальцами горячие слезы девушки, прошептал парень, а про себя отметил, что она снова обращается к нему по фамилии, — Ты, блять понимаешь, что это все из-за меня? Якудзы нашли тебя из-за меня! И поэтому я повторю свой вопрос: зачем ты все еще здесь? Мун замолчала. Ее ладони исчезли с лица Криса, она сделала шаг назад. Шистад собирался сказать еще что-то, но в дверь вдруг кто-то постучал. Не дождавшись разрешения, в палату молча ввалились Нура и Вильям, в белых халатах и держась за руки. Эва сделала еще шаг назад, буквально сливаясь по цвету с голубой стеной. Глаза Криса тут же задержались на руках пришедшей парочки, парень лукаво улыбнулся. — Хей, кажется, с меня виски после выписки, — сладко произнес он, а затем поймал на себе укоризненно-насмешливый взгляд друга. Нура заметила, как ее подруга медленно отходит в сторону выхода, низко опустив голову. Это обстоятельство говорило о многом, но акцентировать внимание на странном поведении Мун, которая буквально ночевала здесь, а теперь пытается слинять, блондинка не решилась. — Ты как вообще? — подсев к Шистаду, спросил Магнуссон, не выпуская руки Сатре. — Как одно большое яйцо всмятку, неплохо звучит, да? — слабо ухмыльнулся Крис, почувствовав укол боли в затылке, — А я смотрю, вы времени зря не теряли. Вильям приподнял бровь, а вот Нура скромно спрятала лицо за завесой из волос. — Скучали без меня? — хохотнул брюнет, а парочка как по команде закатила глаза и коротко кивнула. — Еще бы, — начал Магнуссон, — Нас к тебе так ни разу и не пустили. Только Эву. Видел бы ты ее первые три дня. Я уже думал, что ее положат в соседнюю палату. Нура ткнула Вильяму локтем под ребра, заставив заткнуться на полуслове. А вот Криса неприятно кольнуло осознание, расплываясь жгучими волнами по всему телу. Он проиграл спор. Теперь он не обязан бегать, как собачонка, за чертовкой Мун. Теперь он может освободить ее от клейма «Мясо Пенетратора» и пуститься в свободный загул. Но нужно ли ему это после того, как он видел ее слезы? Она боялась за него, возможно, не спала ночами, проводила все время здесь, с ним, забив на школу, на друзей и свои дела. Она смогла спасти его от смерти, хотя вся вина и сейчас лежит только на нем. Нужен ли ему еще кто-то, кроме рыжей строптивой сучки-первокурсницы? — А где…- обведя палату взглядом и не наткнувшись на пристальный взгляд изумрудных глаз, начал парень, но вдруг в открытую дверь влетела молодая медсестра с кучей каких-то препаратов в руках. Мозг Криса сразу отключился, стоило только зрительно измерить длину ее светлого халатика. Против воли язык прошелся по нижней губе. — Простите, что прерываю, но больному требуется покой, — пропела девушка, явно вежливо выпроваживая из палаты Нуру и Вильяма. Те переглянулись, молча оценили медсестру, а затем перевели глаза на Криса, который, сам того не понимая, уже пожирал новое «мясо» похотливым взглядом. — Пошли, — шепнул Магнуссон, а Сатре невольно вспомнила опухшее лицо лучшей подруги, уже собираясь что-то предпринять. Но парень быстро дернул ее за руку, стремительно выводя из палаты и закрывая за собой дверь. И все же, нужен ли Шистаду кто-то, кроме зареванной, вечно упертой Мун? Определенно да…