Будь ближе

Эва лежала на диване и молча прожигала взглядом потолок. И ее сейчас совсем не волновало, что лежит она в доме Магнуссона на коленях Нуры, которая поглаживает ее рукой по волосам, бурно обсуждая с Вильямом, что им делать дальше. Просто Мун не знала, к кому еще идти в подобной ситуации. То, что сделала мама, сродни предательству, которое очень трудно принять и простить. Как она могла? Как додумалась подсунуть невменяемому ребенку такие важные документы? Эва не могла понять такого поведения женщины. — Напомни мне, почему мы сразу отмели вариант забастовки? — искренне не понимал Вильям, ерзая на спинке дивана. — Серьезно? Забастовка из одного человека? — приподняла брови Сатре, покосившись на лучшую подругу. — Почему из одного? Ты, она, вся ваша компания, мелкий блондин, к которому я не ревную тебя только потому, что он напоминает мне гея, да даже я — это не толпа, но уже команда, — начал перечислять парень, загибая пальцы. Нура усмехнулась, но тут же приняла серьезный вид, заметив, как нахмурилась подруга. — Я хоть что-то предлагаю, — фыркнул Магнуссон и присел рядом с девушками, — И этот метод, кстати, гораздо эффективнее, чем просто выкрасть паспорт. — Спасибо, человек, который уже однажды чуть не улетел от меня в Лондон, — недовольно припомнила Сатре, ткнув парню под ребра, — Не думай, что я забыла. Так что твои советы тут не в кассу. Вильям тихо рассмеялся. Эва резко приняла сидячее положение и с удивлением уставилась на парочку. — Когда он уже успел? — удивленно спросила она, а Нура мысленно хлопнула себя по лбу, ведь так и не рассказала об этом случае Мун. Рационально оценив свой промах, Сатре вскочила с дивана и помчалась на кухню «за водой». Эва перевела вопросительно-возмущенный взгляд на Вильяма, который примирительно поднял руки. — Ты сидела с Крисом, — попытался оправдаться он, но тут же осекся, поняв, что тоже ляпнул лишнего. В Мун что-то надломилось. С совершенно непроницаемым лицом девушка снова приняла горизонтальное положение, окончательно наплевав на тот факт, что на этот раз легла на колени Магнуссона. Она вообще перестала что-либо понимать в этой жизни и, казалось, сейчас лучший момент для того, чтоб все хорошенько проанализировать. Вильям, на секунду растерявшись, подобно Нуре начал поглаживать подругу по волосам, пропуская пряди между пальцами. Он знал, о чем она могла сейчас думать, он не хотел ее отвлекать. А думать было о чем! Все началось с того, что Исак — непролазное трепло. Но в этом отношении Мун тоже та еще идиотка: нашла кому довериться — лучшему другу своего парня. Эва зажмурила глаза. Дальше, как по накатанной: ссора, расставание, мир, снова расставание, и, что примечательно, между расставаниями проходит ровным счетом три дня, а это слишком быстрое решение для кого-то, вроде Юнаса. Дальше-больше. На горизонте снова появляется Шистад! Почему снова? Потому что Эва только-только смогла забыть тот быстрый поцелуй на гребанной вечеринке, о котором шепталась вся школа. И понеслась душа по облакам: спор, смс, звонки, вечеринки, долгие взгляд, забирающиеся под кожу, татуировки, разбавленный Мартини, клеймо, белая роза, авария, больница, поцелуй…Вот смысл этого поцелуя девушка все никак не могла понять! Ей все казалось, что во всей этой бессмысленной череде событий она упускает что-то очень важное. Нечто, что поможет ей разобраться в странном поведении популярного Пенетратора. Но пазл все никак не хотел складываться, а потому, тяжело вздохнув, рыжая распахнула глаза и уставилась на мягко улыбающегося Магнуссона. Нура все еще отсиживалась на кухне, поэтому Эва решила первой прервать затянувшееся молчание, задав интересующий ее вопрос. — Что не так с Шистадом? — шепотом произносит она, а Вильям заметно напрягается, словно тоже скрывает какую-то тайну касаемо брюнета. Теперь дежавю и у Мун. Девушка прекрасно помнит тот момент в кафе, когда Пенетратор задал ей точно такой же вопрос. Только сейчас она в полной мере поняла его смысл. Парень сам не знает, что с ним, верно? Заигрался точно так же, как и она, и тот факт, что он разбил лицо ее новому бойфренду без каких-либо на то причин — лишь очередное доказательство этой теории. — Это же Крис, его всегда было сложно понять, — как-то размыто отвечает Магнуссон, всем сердцем надеясь, что девушка не начнет искать подтекст в его словах. Он не готов отвечать ей. Пусть о Шистаде с ней поговорит сам Шистад, потому что весь тот идиотизм, что сейчас творится между ними, может объяснить только он. Хотя, судя по его коротким драматическим этюдам сегодня в школе, он тоже нихера не может. Даже с Нурой в этом отношении было проще, гораздо проще! Казалось бы, девушку удовлетворил такой ответ. Мун снова погрузилась в свои мысли, возвращаясь к главной теме их маленького сборища: она не хочет в Лондон. Маму переубедить не удастся — это рыжая знала прекрасно, но и поддаваться на ее провокации она тоже не собиралась, заручившись поддержкой друзей. Было бы чертовски обидно и больно потерять все, что она обрела здесь только потому, что маме приспичило съехать. Нет-нет, этого Эва точно допустить не могла. — Знаешь, — тихо начала она, услышав, что в соседней комнате Сатре уже с кем-то громко говорит по телефону, — Думаю, кроме тебя и девчонок никому больше не следует знать о моем отъезде. Тем более, если нам удастся его отменить или хотя бы перенести. Вильям понимающе кивнул и сжал в руке ладонь подруги. Жалеет ли он о том, что связался с компанией этих ненормальных девушек? Точно нет! Когда Нура наконец перестала бегать от него, он понял, что счастлив. Когда Эва спасла от безвременной кончины его лучшего друга, переживая и заботясь о нем, он понял, что более, чем счастлив. Таких людей терять нельзя. Да, может, история их пусть не такой крепкой, но вполне искренней и теплой дружбы с Мун пока не такая длинная и насыщенная, но все ведь впереди. Возможно, началось все слишком уж по-дурацки и не при самых лучших обстоятельствах, но это определенно стоило того, чтоб пообщаться ближе. И черт, как же Магнуссону хотелось вправить Крису мозги каждый раз, когда тот играл на нервах Мун. В одном лишь его друг прав — Эва не заслуживает такого скотского обращения. И либо Вильям чайной ложкой выгребет из Шистада все то дерьмо, что за годы распутства скопилось внутри этого парня, либо запретит приближаться к рыжей и на метр, спустив на друга разъяренную Сатре, которую пока кое-как удается сдерживать. — Спасибо, — мягко произносит девушка, понимая, что Магнуссону можно полностью доверять. Конечно, в чем-то он может ей заменить Исака, который по природе своей не умеет держать язык за зубами, но тем не менее, Вальтерсена Мун тоже считает близким другом, а потому стоит серьезно подумать над тем, говорить ему или же нет. Вдруг снаружи послышался грохот, заставивший рыжую отвлечься от своих мыслей и повернуть голову в сторону двери. Вильям даже не шелохнулся, уже догадываясь, кто крушит порог его дома. — Блять, это просто тотальный пиздец..... — произнес громкий голос, наполненный то ли злостью, то ли растерянностью, прежде, чем в дом без стука ввалился Крис. Впрочем, парень тут же замолчал, так и замерев с открытым ртом. Затем начал быстро моргать, словно не поверив своим глазам с первого раза. На лице Вильяма тут же появилась еле заметная ухмылка, в то время, как Мун и вовсе отвернулась, упираясь носом в толстовку друга. Спасало это крайне неловкое положение только то, что Нура все еще болтала по телефону, и не догадываясь, что происходит буквально за стеной. — Кажется, — причмокнул Шистад губами и оглянулся, попытавшись выдать широкую ухмылку, — Я не в ту реальность дверь открыл. А блондиночка знает? — А нам кажется, — с той же интонацией протянул Магнуссон так, словно воды просил, а не выпроваживал из дома лучшего друга, — Ты не вовремя. Он же не вовремя? Вопрос был адресован взволнованной Эве, которая уже успела свернуться калачиком, поджимая колени, и закрыть лицо волосами, которые парень так любезно выпустил из рук.Без лишних слов, так и не повернувшись, девушка выставила назад правую руку и вытянутым средним пальцем, культурно намекая Шистаду, куда ему следует немедленно сходить. Жестоко? Да! Правильно? Да! Жалеет ли она об этом? Возможно… В глазах брюнета зажглась невиданная доселе ярость. Второй в истории случай, когда он готов, в прямом смысле, вскрыть друга голыми руками. А если тут происходит то, о чем он старательно пытается не думать, то никакой Магнуссон ему не друг, а просто будущий труп, выброшенный с ближайшего пригорка. — Я понял! — буквально шипит сквозь зубы Крис, резко разворачиваясь и так же стремительно покидая дом, который уже планировал расхерачь до самого фундамента. — Не жестко мы с ним? — промямлила Мун, поворачиваясь обратно и вставая с колен Вильяма, чтоб заглянуть ему в глаза, — Он все-таки друг твой. Один из Пенетраторов и все такое. — Твоя подружка поступала так со мной в течении месяца, и смотри-ка, я стал человеком, — усмехнулся он, покосившись в сторону подходившей к дивану Нуры, — Дай ему шанс обрести если не мозги, так совесть. — Что тут было, я слышала грохот, — плюхнувшись на колени возлюбленного, сразу спросила Нура, а Эва и Вильям лишь пожали плечами. Оба прекрасно знали, что скажи они Сатре правду, она не поленится и догонит Шистада, одним ударом раздробив ему весь череп. Он, конечно, гад, но такой смерти явно не заслуживает. Тем более, всегда есть надежда, что парень еще встанет на правильный путь, променяв всех своих баб на одно конкретное рыжее солнце, которое, возможно, скоро будет светить вечно дождливому Лондону.

Крис

Что это было? Это что, блять, такое сейчас было? Разгоняю машину до ста, вылетая на трассу. Я не понял, какого черта там произошло. Не понял, но проехаться катком по этой сладкой парочке хочется так, что сводит зубы. Друзья? Друзья, да? Какой, сука, друг будет лежать у тебя на коленях и утыкаться лицом в твою грудь, если вы, блять, общаетесь всего пару недель? Это что за дружба такая? Если так с начала можно было, то какого хера я тогда до 15 со всеми только «дружил»? Сплошной мат, просто слов нет. Стрелка спидометра достигает отметки 120, но меня это волнует не больше, чем тот, что я сейчас чуть кого-то не сбил. О да, я помню негласное правило Пенетраторов: Не смотреть в сторону той, которую уже занял другой, не спать с той, с которой спит твой друг. Помню и придерживаюсь его. По крайней мере, стараюсь. А этот? Его Сатре я и пальцем не тронул, хотя вполне мог бы — девчонка-огонь, а он Мун, значит, руками под себя подгребает. Ну ахереть теперь! Еще больший мудак, чем я сам. Хотя нет, он не хуже, он такой же! Как советы раздавать, так заботится он, блять обо мне, как лучше хочет. Желает вытащить друга из гребанной ямы, из которой сам выбрался с трудом, а на деле что? На деле точно так же отбирает мое! Какого хера она может смеяться с ним, может шептаться с ним, лежать на нем, в конце концов, когда я для нее лишь мальчик для битья? Повалять по полу в больнице? Пожалуйста! Запихать в рот бумажки? Без проблем! Послать нахер? Дайте дорогу профессионалу! 150. Возникает смутное ощущение, что если я сейчас же не дам по тормозам, то въеду в ближайший каменный блок, и на этот раз некому будет вытаскивать меня с того света, размазывая по лицу слезы и тушь. Зато, может, эта рыжая снова снизойдет до того, чтоб назвать меня просто по имени — по-моему, вполне неплохая мотивация к действию. Глубоко вдыхаю и все-таки давлю на тормоза. Осматриваюсь, пытаясь привести в порядок мысли. Район кажется мне знакомым и, будь я проклят, если сейчас стою не на против дома этой паршивки Мун. Желание номер 2: въехать в это чертово здание на всей скорости, вымещая бескрайнюю злость на его хозяйку. Из груди вырывается тихий рык вперемешку со стоном. Кажется, начинаю приходить в себя. Что произошло? Не знаю. На подкорке сразу всплывает одна единственная мысль, которая как нельзя вовремя молотом бьет по ослабевшему сознанию: Она не моя! Черт, какой я дегенерат. Эва действительно не принадлежит никому, включая меня. Она не вещь, не кукла, не «мясо», а человек, о чувствах которого я задумывался в последнюю очередь. И то, если задумывался вообще! Так ведь нельзя. Нельзя лишать ее выбора, навязываться, посылать, а затем снова навязываться. Каким же ничтожеством на фоне Магнуссона я выгляжу в ее глазах, а ведь не имею на это никаких прав. Я проспорил не Вильяму. Я проспорил себе. Блять. Эва Квиг Мун не моя… Телефон неприятно вибрирует, вырывая меня из собственных мыслей. Вообще неинтересно, кому я мог понадобиться в эту минуту, но все же тянусь к карману, вытаскивая оттуда мобильник. Смотрю на экран, пробежавшись глазами по имени отправителя. Вильям. Внутри что-то неприятно сжимается, а по спине бежит липкий, колючий холодок, заставляя съежится и подумать о том, что не стоило бы читать пришедшее смс. Разве я не все еще видел или он прислал подробный отчет с фотографиями? Нет, Магнуссон не такой, как я. Уже не такой. Он не поступит так низко. Провожу пальцами по экрану, открывая сообщение. В следующую секунду сердце падает вниз, а я готов головой пробить потолок своей машины. Одна короткая фраза. Всего четыре слова, которые смогли снова вернуть мой мир в устойчивое положение. Между нами ничего нет. Выдыхаю, чувствуя, как разрывается грудная клетка, а на лице появляется не ухмылка, нет, но искренняя, хоть и слабая улыбка. Эва Мун не моя. Эва Мун будет моей! Пора бы уже признать, что мне давно небезразлична эта яркая, солнечная девушка.

***

— Уснула, — шепотом произносит Нура, поднимаясь с дивана, где мирно посапывала Эва, — Идем в другую комнату. Вильям согласно кивает, поднимаясь следом. Обхватив талию девушки руками, он направляется на кухню, бросив короткий взгляд на свой телефон. Крис — клоун, им и останется, если не воспользуется шансом стать хоть чуточку лучше. И никто не сможет донести до него эту мысль, пока он сам до нее не дойдет. Но Магнуссон хотя бы пытался. — И к чему мы пришли? — присаживаясь за стол, спросила Сатре, сложив руки в замок. — Об ее отъезде лучше пока никому не знать, — мрачно произнес парень, повторив движения девушки. Нура поджала красные губы, слизав значительный слой вишневой помады. — А что на счет Юнаса? Скажем ей, что это он устроил нападение Якудз? — задала следующий, не менее важный вопрос она, на что Вильям лишь пожал плечами. — Думаю, стоит дать этому мудиле шанс самому ей все рассказать. Не без нашей подачи, разумеется, — мудро заметил он, скользнув взглядом по лицу возлюбленной и замечая безграничную грусть в серых глазах, — Будет жаль, если она уедет. Может, попробуем поговорить с ее мамой? — Для этого нас слишком мало, — подметила Сатре, придвигаясь к парню и склоняя голову на его плечо, — Мы почти бессильны. Вильям понимал, что это вряд-ли сработает. Понимал, что Эва сама должна найти способ остаться. Да и Нура это прекрасно знала, но прекращать бороться за подругу не хотелось ни одному из них. Уж лучше здесь оберегать ее от Шистада с его просто «гениальными» подкатами, чем оставить ее там одну и заставить начинать все снова с чистого листа. Эва не заслуживает такого.Она слишком хороший человек, чтоб столько страдать. Они не отпустят ее. Она не уедет одна. Им нужен тот, кто сможет хоть как-то повлиять на ситуацию. Тот, кто снова разогнался до 120, лишь бы быстрее вернуться к Мун.