Бои без правил.

Не всё всегда идёт гладко. Всегда есть где-нибудь припрятанный подводный камень, о который обязательно споткнёшься. Намджун на следующий день позвонил и сообщил, что через три дня возвращается вместе с Сахаром. Что за дела у этих двоих, Чонгук обещает себе узнать, но не сейчас. У него осталось три дня насладиться отдыхом с омегой, а потом он вернётся к Наму. Спина, благодаря Чимину, почти восстановилась. Ещё недельки две и можно на ринг. Чонгук безумно скучает по боям, они ему даже снятся почти каждую ночь, и от этого плохо. Кулаки так и чешутся, чтобы кому-нибудь начистить рожу, но возле него только Пак, а его он, конечно же, бить не будет. Чимин с каждым днем всё больше привязывается к альфе. Истинному. Дурманящий запах жжёного дыма каждую секунду тревожит разум и сердце. Отпускать его совершенно не хочется. Он не может сказать, что любит альфу, но тот ему определённо нравится. Да, влюблённость есть, но это не то чувство, которое говорит "да, он мой, я люблю его". Чим хочет сказать эти слова Чону, но ещё рано. Только б это "рано" не превратилось в "поздно". Сидя в гостиной перед телевизором, Чон прижимает к себе омегу и вдыхает носом вкусный аромат любимого чёрного винограда. Запах с каждым днём становится резким и сильным. — Минни, — Чонгук шепчет на красное ушко омеги и сильнее жмётся ближе, — у тебя скоро течка? Омега вздрагивает, невольно напрягается и округляет карие глазки. Блять. Чим подрывается с дивана и подбегает к телефону, открывает календарь. Смущающая тема, конечно, — разговаривать о таком с еле-знакомым альфой, но... — Течка через три дня должна начаться. — Чим прикусывает губу от смущения и теперь боится даже сидеть возле Чона. — Да? Тогда хорошо. — Чон смотрит на удивлённого омегу и спешит объясниться: — Через три дня Намджун приезжает. Он заберёт меня. И тишина. Слышится только тихий звук телевизора и шумное биение двух сердец. Чон глубоко дышит, сжимая незаметно кулаки, и смотрит куда угодно, только не в глаза омеги. Чон хочет остаться рядом, хочет помочь Чимину в период... да бля, он просто хочет Пака. А Чим пока не готов, это было видно по его испуганному выражению лица и блестящим глазам. Он не готов вот так сразу и в постель. Да, он девственник, да, он боится, да, ему нравится альфа, но пока рано для такого серьёзного шага, и это будет лучшим вариантом — если Чонгук уйдёт. Если запах усиливается перед течкой и слегка кружит голову, то что будет, когда она начнётся? Чон боится не сдержаться, а Чимин боится, что не оттолкнёт. Два дня прошли как на иголках. Поцелуи и объятия прекратились, общение сошло почти на ноль, зато напряжение выросло до потолка. Чим всячески старался избегать Чона, а тот злился, только не на омегу, а на себя. За то, что в таком состоянии. Чимин не хочет отпускать альфу, он знает, как больно при течке, и знает, что облегчить её может только любимый запах и альфа. Но это не просто альфа, это Чон Чонгук, звезда "Боёв без правил", малознакомый человек, но истинный. Что, если довериться? Стоит ли попробовать? Захочет ли Чон? Чим не знает, хочет ли он сам, и от этого становится дурно. Телефон неожиданно вырывает Чона из мыслей, который пищит тупой мелодией, где высвечивается белым крупным шрифтом "Намджун-хён". Только не это. — Чонгук-и. Это Хён. Я приехал только что домой, так что заеду за тобой через час, окей? Собирайся. — Чон отключает телефон и швыряет его на пол с треском. Чёрт. — Что-то случилось? Я слышал шум. — Омега вглядывается в комнату альфы и смотрит на телефон. Сломан. — Ничего. — Чонгук встаёт с кровати и подходит к шкафу, вытаскивая из него дорожную сумку. — Мне пора уходить. Спасибо, что присмотрел за мной, и прости, если доставил тебе проблем. Чимин стоит в дверях и боится пошевелиться. Чонгук, и вправду, уходит. Совместно прожитый почти месяц как-никак, но сблизил их. Чимин привык, что приходит то ли с работы, то ли с магазина, а его тут ждут. За это время омега научился многому и благодаря только Чонгуку. Научился наконец омежьим делам, таким как готовка и уборка, научился жить отдельно от отца, научился чувствовать, в конце концов, и чувства эти кажутся ему незнакомыми. — Как уходишь? В смысле, уже? — Чим поднимает с пола отключенный телефон с трещинкой на экране. Похожа на ту, что на сердце. — Да, уже. Нам заедет через час, поэтому не мешай мне собираться, пожалуйста. — Так сухо он ещё ни с кем не говорил. Чон не хочет уходить, и омега это видит. — Хорошо. Тогда я приготовлю что-нибудь поесть... — Не надо. — Чон за секунду оказывается возле омеги и прижимает того к себе, надеясь так успокоиться. — Прости. Я должен вернуться, ты же можешь понять. — Чон утыкается носом в макушку омеги и вдыхает резкий запах винограда. Чёрт, этого ещё не хватало. — Я понимаю, поэтому не прошу остаться. Мы и так будем видеться, да? И почему у меня чувство, будто ты не к себе домой уходишь, а на другой конец света? Не переживай так, — Чим тихо бормочет слова куда-то альфе в грудь и обхватывает того кругом талии. Внизу живота так приятно тянет от запаха альфы, что омега пугается не на шутку. — Ты... тоже... чувствуешь это? — Да. Так что, думаю, мне нужно поторопиться... — Чёрт. Останься, Чонгук. — Омега смотрит прямо в глаза альфе, даже не думая отпускать его. — Пожалуйста. — Нет, Минни. Ты же знаешь... что... — О Боже. Этот запах... слииишком сладок. — Чонгук-а... — Чим чувствует лёгкую боль внизу живота и как ноги начинают подкашиваться. — Что, уже? Ну почему сейчас? Ты не можешь часик подождать, пока я уйду? — Чон тянется к открытой шее и слизывает кончиком языка сладкий вкус вина. — Блять. Чим впивается неожиданно в губы альфы и тянет того к кровати. В заднем проходе жутко зудит, ноги, кажется, онемели, а разум поплыл, как и пелена перед глазами, от возбуждения. Нечего скрывать, Чимин хочет Чонгука и желательно сейчас, когда комната наполняется двумя ароматами. Убийственная сила запаха. — Хочу тебя, Гукки. — Чим отрывается на минутку, чтоб произнести эти слова и посмотреть в такие же заплывшие дымкой глаза, а потом снова возобновляет страстный поцелуй. К чёрту всю эту хрень, Чонгук тоже хочет этого не меньше. Подумают они обо всём позже, а сейчас альфа спускается поцелуями от острых скул к нежной шее и ключицам. Кожа у омеги настолько сладкая, что, кажется, должно одно место слипнуться. Вкус чёрного, спелого, сладкого винограда остается на губах альфы, а пальцы непутёвые так и не могут расстегнуть рубашку, придётся рвать. Пуговки разлетелись с треском по всей комнате, пряжка ремня от штанов стучит о пол, а Чим хнычет, давясь стонами от поцелуев на груди. Чон слишком нежен, аккуратен, чтоб причинить боль омеге, ведь расслабленное тело очень чувствительно во время течки. Ах, течка... она сводит с ума, определённо. Пак стягивает с альфы майку и блуждает губами по крепкой накаченной груди, на которой где-нигде виднеются шрамики-синячки. Сразу видно, что мужик, ведь шрамы украшают мужчину, так? А эти не просто украшают, а придают больше мужественности и сексуальности. Мину от этого крышу сносит с потолком. Омега тянется короткими пальчиками к штанам Чона, расстёгивает их и запускает руку в боксёры альфы, слыша громкий сдавленный вздох. — Ахх... какой же ты... шалун-ах.. — Чон давится стоном, когда омега цепляет головку налитого возбуждения и дёргает того за штаны вниз. Когда Чимин остается почти нагим перед альфой, то смущение так не вовремя находит на него, что даже руку из чужих трусов заставляет вытянуть. Чонгук щас треснет от передоза милоты: красные пухлые щёчки, покусанные от его поцелуев губы, подрагивающие реснички на прикрытых глазах, крепкое омежье тело сейчас сожмётся до мелких размеров, а сведённые вместе ножки стараются прикрыть заметный бугорок в боксёрах. — Какой милый, — Чонгук шепчет ему куда-то в шею и больно кусает нежную кожу, отчего омега вскрикивает и ещё больше стонет. — Гуккиии. — Чим извивается на простынях, как уж на сковородке, трясь задницей об кровать, дабы усмирить жжение. Чонгук прислушивается к тихим поскуливаниям-просьбам не томить и решается наконец не мучить омегу одними поцелуйчиками. У самого член от возбуждения щас треснет. Смазку искать не нужно, ведь её столько выделяется из горячего тела, что сразу два пальца входят; немного туго, но скользко. Чим давится очередным стоном от чувства наполненности и длинных пальцев внутри себя. Сама течка хоть и притупляет боль, но ненамного, ведь это первый раз у него, что до жути смущает. — Ты очень красивый, Минни. — Чонгук целует омегу в припухшие губы и пристраивается сзади головкой стоящего колом члена. Слишком сладкое возбуждение от сладкого омеги. Чимин ёрзает уже в предвкушении и вскрикивает, когда в него толкаются на половину, замирая. В глазах звёздочки светятся, а пальцы на ногах подгибаются от приторного запаха. Ощущение, будто дом горит и очень много дыма исходит от альфиного запаха, что аж в груди печёт, не то что в заду. Чонгук целует омегу, посасывая то верхнюю, то нижнюю губу, кусает за язык и проводит своим по нёбу, толкаясь целиком. Чим глушит очередной стон во рту альфы, царапает маленькими ноготками голую крепкую спину альфы и тает от вкусных родных губ. Чонгук решает не медлить долго, поэтому начинает двигаться. Внутри омеги очень узко и горячо, от этого ещё больше накрывает. Чувствуя, как Пак сам пытается насаживаться, Чонгук рыкает и переходит на более быстрый темп. Ища нужный угол, альфа сам стонет от яркого сладкого запаха омеги, и, когда тот вскрикивает "ещё, Гукки", Чонгук сильнее толкается под тем самым углом, который омеге до колик нравится. В комнате ужасно душно, несмотря на то, что на улице довольно прохладно. Смесь запахов — секса, винограда и дыма — бьёт по голове, накрывая волной сильного возбуждения, давая парням кончить почти одновременно. Чимин на долю секунды опережает Чонгука, пачкая простыни белым семенем, а Чонгук последний раз толкается в раскалённое лавой тело и бурно изливается внутрь омеги, дальше толкаясь. Ни один, ни второй не придают этому значения. Оба заваливаются обессиленные на кровать, дрожа от микрооргазмов. — Ч-что это?... — Чимин чувствует сейчас себя слишком хорошо и ёрзает по простыни, чувствуя себя не в этой галактике, когда в заднице приятно заполнено. — Узел, кажется. — Чон мелко дрожит и пытается двинуть бёдрами для получения полного кайфа, и он его получает. По полной. Неожиданный звонок в дверь прерывает ребят от столь интимного момента, заставляя подскочить обоих. Чонгук матерится, спехом одевается, так же как и Чимин, хоть и не в состоянии оба, но что-то нужно делать. — Не провожай меня. Не хочу, чтобы хён тебя сейчас видел. И не выходи без надобности на улицу. — Чонгук очень взволнован течкой Пака. Тот теперь вроде его, и, если с ним что-то случится, Чонгук просто не переживёт. — Я знаю. — Чим улыбается в поцелуй, чувствуя ревность со стороны альфы, и обещает ему, что всё будет хорошо. Омеге приятна забота Чонгука, но расставание сейчас вообще не кстати. Так не хочется отпускать альфу. В заднице снова начинает зудеть, а Намджун, кажется, сейчас выломает дверь от длинного ожидания. Чонгук (не)последний раз целует припухлые губы и выходит из квартиры, толкая Нама быстрее вниз по лестнице. Чимин бежит в ванную, принимает таблетки для облегчения течки и решает принять прохладный душ. Мысли спутаны, голова гудит, как и ноги норовят подкоситься, а на губах осталась довольная улыбка с капелькой слюны от чонгукового поцелуя. Эта течка определенно лучшая, по сравнению с предыдущими.