Мой провальный эксперимент

      Шинон проснулся от урчания собственного желудка. Наконец, он вспомнил, что не ел порядка трех дней с момента пробуждения. И еще неизвестно, сколько был под наркозом. Мальчик осмотрелся: в комнате было темно, а в соседней клетке обезьяноподобная химера с аппетитом хрустела косточкой, из-под железной двери виднелась слабая полоса света. Животные мирно дремали в своих клетках. Шинон решил последовать их примеру и лег, свернувшись калачиком, но желудок снова дал о себе знать. Мальчик так и не уснул. Однако, по прошествии нескольких часов парниша все же начал впадать в дремоту. В коридоре послышались шаги, дверь с лязгом отворилась, химеры опять начали выть и рычать, в комнату зашел Аято. Судя по его виду, он только недавно проснулся. Растрепанные волосы и заспанные глаза были тому подтверждением. Мужчина лениво осмотрелся , наконец, ему надоел их дикий вой. — Замолкните, — негромко произнес Аято, таким жутким тоном, что Шинону захотелось быть где угодно, но не в одном помещение с этим демоном. Химеры замолчали. Но тишину тут же нарушил урчащий желудок мальчика. Аято развернулся и из кармана халата достал кусочек сырого мяса, завернутого в плотную бумагу. Он всегда носил с собой угощение, на случай если какая-то химера ему особенно угодит. — Проголодался, малыш? — ученый потряс свертком перед лицом Шинона. — Что это? — мальчишка перевел взгляд на нечто в руках демона. — Любимое лакомство твоих собратьев, — ученый снисходительно посмотрел на химеру: гибрид змеи и сокола, которая жадно пожирала чужую плоть. —Я не ем сырое мясо, — робко произнес Шинон, и живот опять заурчал.       За плечом Аято, будто из воздуха, появилась Билкис. Она немного покопалась, отыскивая ключик от дверцы клетки, и наконец выудила нужный. Шинон вжался в стену: он не знал, что его ждет и явно не горел желанием узнавать. Мальчик молчал; ему было страшно, он испуганно смотрел то на Аято, то на Билкис. Наконец, повозившись с ржавым замком, девушка открыла дверь и вытащила беспомощного олененка из клетки. Шинон сидел абсолютно голый на холодном каменном полу и дрожал.       “Что он опять со мной сделает? А как же моя сестра? Она еще может ходить, если пойдет искать, надеюсь не додумается прийти сюда.” Он немного успокоился и посмотрел на Аято, и мужчина тут же отметил, что в глазах мальчика сверкнула надежда. Это насторожило ученого, он уже видел такой взгляд. Как правило, такие химеры в конце концов отказывались ему подчиняться и выбирали смерть. Химеры — его игрушки; их мечты, надежды и судьбы принадлежат только ему и никому больше, его лаборатория — его королевство, его детская площадка, тут он вправе делать все, что вздумается, тут все принадлежит только ему.       Билкис не стала дожидаться, когда Аято очнется от своих мыслей и отдаст приказ, она подхватила мальчишку на руки и понесла в лабораторию. Положив Шинона на пол, девушка отошла в угол и замерла, сделавшись похожей на статую. Аято появился в дверях только через несколько минут. — Встань! — приказным тоном произнес ученый. Олененок все еще был не одет, он потупил голову и прикрылся руками, когда демон стал сверлить его глазами. Аято не отличался терпеливостью и, подойдя к мальчишке, схватил его за рога, ставя на ноги. Шинон вскрикнул, бинты на голове стали красными от крови, видимо, повредились еще не зажившие швы. Мальчик одной рукой держался за рога, второй прикрывался, тоненькие копытца дрожали. Жалкое зрелище. Аято прошел в конец лаборатории и, присев на корточки, протянул Шинону руки: —Ну же, малыш, иди ко мне.       Со стороны походило на то, будто заботливый отец учит маленького сынишку ходить. Кровь насквозь пропитала бинты и начала заливать глаза. Но олененок шел, опираясь о стол, он боялся оступиться, боялся гнева ученого, но вот стол закончился, Шинон остановился в нерешительности, копытца дрожали. Аято все также сидел на корточках и звал мальчика к себе. Тот сделал еще шаг, затем еще один, боль стала невыносимой, и парнишка рухнул на пол. Он обливался потом и дрожал от страха в ожидании гнева ученого. Аято схватил его за плечи и швырнул на операционный стол. — Билкис, свяжи его, — огорченно пробормотал ученый и ушел в другую комнату. Мальчик отчаянно сопротивлялся, но химера была куда сильнее него, и, через минуту возьни, запястья и щиколотки мальчика стягивали прочные ремни. Глаза девушки снова странно сверкнули, она отошла в угол. Аято вернулся с целым ворохом проводов и разочарованно посмотрел на олененка. — Не люблю, когда прогресс идет медленно. Придется его стимулировать, — буркнул ученый себе под нос и принялся присоединять проводки к телу мальчика. Вскоре весь стол был увит разноцветными тонкими кабелями, они соединялись в один толстый шнур, который подключался к средних размеров коробочке. Билкис вложила в рот мальчика толстую деревянную шпажку, но Аято тут же убрал ее. Шинон понял, что ученый решил насладиться его криками, странная бунтарская мысль мелькнула в голове мальчика: ”Нет, я не собираюсь кричать на потеху этому говнюку”. Демон опустил рубильник и по проводам потек ток, хрупкое тельце мальчика выгнулось и забилось в судороге. Олененок корчился от боли, стискивал зубы и прокусывал губы до крови. “Только бы не закричать, только не кричать!” — крутилось у него в голове. Но выдержки Шинона надолго не хватило, и уже через минуту лабораторию пронзил душераздирающий крик. Аято расплылся в улыбке. Прошло всего пятнадцать минут, которые показались мальчику вечностью. Под конец Шинон уже не мог кричать, он хрипел, тело не слушалось и дергалось само по себе. Перед глазами начало темнеть, и олененок понял, что теряет сознание, как вдруг резкая боль исчезла. Аято поднял рубильник и прекратил подачу тока. Шинон лежал на столе и вздрагивал, по щекам скатывались слезы. Полюбовавшись картиной, ученый обернулся к Билкис, покачал головой. —Да, пожалуй, ты права, я немного переборщил, ну в самом же деле не умер он. — Конченный ублюдок, —слабо произнес парниша. — На сегодня все, отнеси его в клетку как очухается. — Ученый скрылся за дверью       Билкис вышла из своего угла, встала напротив стола и, не моргая, уставилась на мальчика. Шинон приподнял голову, но тут же охнул от боли и лег обратно. Вскоре он задремал и сквозь сон почувствовал, как сильные руки подняли его со стола, опустили на пол в клетке и укутали в плед. Неизвестно, сколько проспал мальчик. Но, когда он пришел в себя, поврежденные швы не болели, голова была перевязана, а в комнате было светло, химеры с аппетитом уплетали свою еду: кто чавкал мясом, а кто довольствовался странного вида кашей. На полу, перед Шиноном, лежал кусок сырого мяса. Обезьяноподобная химера, сидевшая в соседней клетке, смотрела то на олененка, то на кусок мяса такими голодными глазами, будто неделю не ела, хотя рядом с ней стояла на половину недоеденная миска с кашей. Шинон вздохнул, потыкал пальцем в мясо и протянул кусок химере. Живот громко заурчал. —Зря ты так, малыш. У тебя сегодня напряженное расписание, —голос Аято прозвучал прямо над ухом мальчика. Шинон дернулся и вжался в клетку. Почему химеры не подняли вой и почему так спокойно реагировали на Аято, оставалось загадкой для мальчика.       Олененок уже понял, что сопротивляться бесполезно и, когда дверь открылась, послушно вылез из клетки, чем немало порадовал демона. В знак поощрения ученый достал из кармана булочку, щедро посыпанную сахарной пудрой и хотел было подать ее Шинону, но передумал и “cлучайно” уронил плюшку на пол. Олененок взглянул на булочку и облизнулся. Аято выжидающе смотрел. Его губы расплылись в ехидной усмешке, когда голод поборол гордость, и Шинон с жадностью проглотил булочку, лежавшую на полу. — Сегодня ты должен научиться ходить, не разочаруй меня. —А если нет? Снова будешь бить током? — И не только. Есть методы более действенные. Но твое маленькое сердечко может не выдержать нагрузки. Сосуды будут лопаться один за другим, и ты умрешь в ужасных муках. Так что идем, пока не будем прибегать к крайним мерам. Шинон осмотрелся. — А где Билкис? — У нее выходной, до операционной добирайся как хочешь, хоть ползком. Ученый скрылся за дверью, Шинон оперся о клетку и встал на ноги, хоть мышцы и болели не так сильно, как вчера, мальчик быстро отверг идею дойти до пункта назначения на своих двоих. Он опустился на четвереньки и пополз в лабораторию.       Аято сидел в кресле, сложив ногу на ногу. Он призывно протянул руки, как только мальчик появился в операционной: — Давай малыш, иди ко мне. Шинону пришлось опереться о дверной косяк, чтобы встать, еще в комнате с химерами он заметил, что копыта стали лучше его слушаться, а боль поугасла. Мальчика все еще смущала его нагота, но он решил не подавать виду и, ковыляя, пошел на встречу к Аято. На середине пути к Шинону пришло осознание того, что мышцы опять пронизывает невыносимая боль, да и сами копыта перестают его слушаться. Шажок, еще шажок и олененок падает на пол. Ученый недовольно посмотрел на неуклюжее создание, рывком поднял на ноги, затем достал из шкафчика шприц и вколол неизвестный аппарат в ляжки мальчика. Шинон испуганно поглядел на ученого, но тот был спокоен, опасаться было нечего. —Попробуй еще раз, — приказал Демон, садясь в кресло. Олененок прополз к двери и снова встал, мышцы совершенно не болели. На сей раз Шинон прошел чуть дальше, но его снова ждала неудача и так раз за разом. Наконец терпение Аято закончилось, и он ушел в подсобку. Вернулся ученый с ворохом проводов. Увидев это, олененок вжался в угол и пропищал: — Не надо, я дойду, у меня получится! Аято лишь усмехнулся: —Умоляй. Мальчик, ухватился за штанину ученого, но тут то ли юношеский максимализм, то ли отсутствие самосохранения взяло вверх. Шинон насупился и посмотрел в сторону. — Мудак, — тихо произнес он. Аято не стал долго ждать и вновь швырнул олененка на стол. Нет, ученый вовсе не обиделся на обзывательство, его вообще было практически невозможно обидеть. Буквально через пять минут Шинон был привязан к столу и обмотан проводами. Аято снова включил ток. Было не так больно, как в прошлый раз, но мальчик все равно бился в конвульсиях, а его крик был слышен далеко за пределами лаборатории. Так прошло несколько дней, Шинон потерял им счет. Олененок стал нервным и дерганым. Он сидел в своей клетке, укутавшись в плед. Билкис подметала за химерами: окончив свою работу, она подошла к мальчику и посмотрела на него, ее взгляд не выражал эмоций. Неизестно как, но Шинон, как и Аято, научился понимать, чего хочет Билкис. Сейчас девушка интересовалась, нужно ли что нибудь мальчику. Тот оторвался от своих размышлений и устало посмотрел на химеру. — Можно мне какую-нибудь одежду? — произнес он неуверенно. Билкис выпрямилась и, постояв так секунд тридцать, взяла тряпку, которой собиралась мыть пол, и протянула ее олененку. Тряпка оказалась старой, дырявой рубахой Аято, но, видимо, ее выкинули не так давно, рубаха была довольно чистой. В комнату зашел Аято, химеры как обычно зашумели, но теперь Шинона это не волновало, его вообще ничего уже не волновало. Билкис открыла клетку, и мальчик послушно последовал за демоном в операционную. Дойдя до дверного косяка, мальчик вдруг решил, что если он снова упадет, то умрет. Олененка била дрожь. Он самостоятельно встал на ноги и, ковыляя, пошел к ученому. Ближе к концу пути он понял, что копыта перестают слушаться, и он вот вот упадет. Шинон зажмурился, постарался думать о чем-то другом. Шаг за шагом он чувствовал, как ноги его не слушаются. Внутри что-то оборвалось, и он начал падать. Мальчик ожидал, что его колени снова ударятся о холодный пол, он уже слышал разочарованный вздох демона. Но что-то пошло не так, мальчик почувствовал, как чьи-то сильные руки подхватили его. Он обнаружил, что прижимается к чему-то теплому. Шинон открыл глаза. Аято поймал его и теперь смотрел на своего олененка с довольной, победной ухмылкой. С минуту мальчик пытался понять, что происходит, и наконец разревелся, уткнувшись в грудь Аято. — Да тише , от громкого звука у меня уши болят. Думаю, ты заслужил награду, — демон положил руку на макушку мальчика. — Совсем забыл, как там тебя зовут?