he shot me with dandelions

Джерард явился лишь к самому разгару раннего для апреля рассвета. Под курткой у него была бутылка шампанского, а из кармана торчали смятые желтые одуванчики. В другом кармане холодело известное читателю, но совсем неизвестное для Фрэнка оружие. Заряженное. Теперь. Во всем музее не нашлось ни одного стаканчика, а Джерард не додумался купить их по дороге, поэтому они пили прямо из изумрудной бутылки, по очереди. - Я думал, ты меня бросил, - голос Фрэнка как-то странно дрогнул. - Я просто долго искал круглосуточный магазин, в котором продают алкоголь. - Ложь. Джерард битый час сидел в безлюдном парке на покрытой холодной росой траве, прижимая к виску пистолет, но не решаясь выстрелить. Планы поменялись. Парню не нужна была смерть. Ему нужен был алкоголь. И одуванчики. - А зачем ты нарвал цветов? - Тебе хотел подарить, - саркастично проворчал Джерард. Потому что это была правда. Но Айеро не должен был знать этого, ни за что. - Можно отдать их Берте. Может, поклюет. - Она же ворона, а не коза, Фрэнки. Это идиотское прозвище начинало парня бесить. С всего лишь буквой ‘и’ на конце его имя становилось похожим на собачье. Но Фрэнк снова промолчал. - Чего ты хочешь больше всего на свете? - зачем-то спросил Айеро, жмурясь на утреннее солнце. ”Умереть”, - чуть было не сморозил Джерард, но осекся. Эти мечты он решил временно отодвинуть на второй план. Тогда он задумался. А действительно? Раньше он грезил мыслью о самоубийстве, воруя алкоголь в маленьких магазинчиках и рисуя мрачные этюды днем и ночью, прерываясь лишь на чтение. Но что теперь? Мечта, которая могла исполниться в ночь с восьмого на девятое апреля, в эту самую ночь, когда стоило лишь сделать шаг, спустить курок... Мечта, стоило ей оказаться почти осязаемой, оказалась ненужной. Но что ему делать без нее? - Джерард? - вырвал парня из раздумий Фрэнк. - Можешь не отвечать. - Нет, я просто не совсем уверен в ответе... Совсем недавно моя мечта могла исполниться, но я понял, что она больше не является моей заветной мечтой. Скорее второсортным таким желанием. И теперь я совсем не знаю... о чем мечтать. - А ты? - спустя какое-то время спросил Уэй. - Моя мечта... тоже могла исполниться, но, кажется, моя жизнь станет адом с этой фурией, ведь она даже не любит моего пса. Лохматый рассмеялся. - А ты дарил ей одуванчики? - поинтересовался парень. - Смешно, - мрачно пробормотал Фрэнк. - Она любила орхидеи. А они знаешь какие дорогущие? Моя жизнь стоит дешевле, чем букет этих дурацких цветов. А я все равно дарил. Они вяли. И она их выбрасывала. Цветы, которые стоят дороже, чем моя жизнь. - А как же гербарии? Увядшие орхидеи ведь еще прекраснее свежих! Фрэнку трудно было согласиться, но уж лучше было хранить и мертвые орхидеи, уж больно они дорогие. Стоило их бальзамировать, как фараонов в Египте и заворачивать стебли в бинты. Вот была бы потеха! Стоят на столе цветы: мертвые, с липкими лепестками, блестящими на солнце, и мумифицированными стеблями. Приходят в дом эти курицы-подружки и тут же в страхе разбегаются - боятся мертвых цветов. Цветов-зомби. - Цветы-зомби! - восхитился Джерард этому живописному образу. - Вот она - настоящая поэзия! Весь следующий день парни потратили на воссоздание поэтичного образа зомби-цветов. Джерард нарвал в парке самых красивых роз: орхидеи там не росли. Фрэнк купил в аптеке бинты и какую-то больно жирную омолаживающую маску для лица. В одном из залов музея они нашли вазу с побитым боком и треснувшим дном. Уэй вытащил из закром патефон и пластинку Вивальди. Сидя в полутьме заката, парни обматывали стебли роз так, что они становились мягкими и приятными на ощупь. Фрэнк обмазывал лепестки какой-то подозрительной жижей, и они тут же затвердели и стали ломкими и сухими. Для пафоса обмазав этой гадостью и бинты, Джерард поставил семь несчастных роз в раненую вазу. Безжалостно смахнув наброски со “стола”, Уэй величественно расположил вазу в самом центре и задумчиво вертел ее разными боками. - На что мы тратим нашу жизнь? - рассмеялся Фрэнк. - На поэзию, мой дорогой друг! - На поэзию... - эхом отозвался Айеро.