he shot me with dandelions

Сквозь плотно задернутые пыльные шторы проникала единственная полоска света, разделявшая двух парней. Она служила границей, через которую Джерард не смел переступить и лишь сидел на полу, прислонившись к сырой стене. Фрэнк на другой половине мирно посапывал на диване, закутавшись в старое пальто. “Символично”, - думалось Джерарду, пока он пытался впустить в легкие как можно больше никотина. Когда витиеватые струйки дыма достигали Фрэнка, он с удовольствием вдыхал отравленный воздух и улыбался во сне. Джерард сразу заметил пробуждение Фрэнка, хотя тот очень искусно изображал все еще глубоко спящего. Блаженная улыбка сползла с лица парня, а брови слегка нахмурились. Он почувствовал, что лежит не в собственной кровати и укрыт какой-то курткой или пальто и насторожился. Глаз Айеро не открывал, но начал принюхиваться и услышал запах сигарет со вкусом гвоздики. И догадался. Разлепив веки, он скинул с себя пальто, неизменно пахнущее ладаном. Парень сел на диване и смотрел куда-то мимо Джерарда, чтобы не сказать сквозь него. - Что было прошлой ночью? Уэй встрепенулся посмотрел на Фрэнка полным печали взгляда. На его плече сидела ворона и пыталась выклевать из его волос запутавшуюся блестку. Отчаявшись, она каркнула, взметнулась к потолку и слилась с люстрой. - Мы танцевали... - не дождавшись ответа, пролепетал Фрэнк. - Вальс!.. и какая-то знакомая песня, и пустой клуб... который час?... стоп... Между нами что-то было?! - несвязно бормотал парень, описывая всплывающие в голове образы. - Нет, - просто ответил Джерард, - мы всего лишь танцевали. - Ты сказал, что... - Да, я твой должник, а ты мой. Долгая история. Просто делай то, что я говорю. Надевай пальто и пойдем. - Куда? - Фрэнк потянулся к смятому куску ткани и поморщился. - Оно женское! - Как раз твой размер, - парировал Уэй. *** Джерард усадил Фрэнка на кованую скамейку, а сам уселся рядом, на траве. Вытащив из кармана небольшой альбом формата А5, он принялся набрасывать в нем портрет друга. Он чиркал обгрызенным карандашом, словно взмахивал волшебной палочкой. Острые скулы, свисающая на глаза темная челка, нос правильной формы, накинутое на плечи пальто... Точная копия Айеро вырисовывалась на белом листе и парень робко улыбался. Легкий изгиб губ перекочевал на бумагу. И, о боже, как же хотелось почувствовать их вкус. - Джерард, это глупо. Я не модель и... - Фрэнк говорил, все же стараясь не менять ракурса. - Ты безумно красивый, - прервал его Уэй. - Особенно когда вот так вот улыбаешься. Парень засмеялся и поднялся с места, пытаясь расправить траву, на которой он сидел. Он присел на скамейку рядом с Фрэнком, ближе, чем стоило бы сидеть другу. - Смотри, - он показал набросок портрета. - Однажды я нарисую огро-о-омный твой портрет масляными красками и каждый мазок будет точь-в-точь отражать все твои изъяны и прекрасы. Фрэнк покраснел, и Джерард, засмеявшись, отразил легкий румянец и на рисунке. Парень поднял на него янтарные глаза и зеленая искорка загорелась во взгляде Уэя. Они толком не успели ни о чем подумать, но их губы сами потянулись друг к другу. И они улыбались сквозь поцелуй, как самые настоящие идиоты. - Это так неправильно, - сказал Фрэнк Айеро. - Ты на вкус, как слива, - сказал Джерард Уэй. *** - Ты, черт возьми, издеваешься? Я не буду кормить дурацких уток! Фрэнк топтался на изумрудной траве, держа в руках пакет с половинкой батона. Другую половину Джерард крошил в пруд, а рядом с ним, на водной глади столпилась стайка земноводных птиц с зелеными головками. Они что-то ворчали. Некоторые утки прятали крошки в зоб - для утят, беспокойным пуховым облачком сгустившихся в камышах неподалеку. - Не корми. - Парень пожал плечами в ответ. Апрельский ветер гулял меж кривых сосен, пакет, подхватываемый его потоками, укоризненно шуршал целлофаном. Фрэнк выругался и присел около пруда, отломав от батона слишком большой кусок и небрежно его покрошив. Одна утка попыталась клюнуть подношение, но ее клюв был слишком мал. - Что же ты такой бестолковый? - пожурил его Джерард. - Кроши мельче, утки тебе не птеродактили. - Но их потомки! - Кроши мельче, - повторил Уэй. Фрэнк послушно начал отщипывать от булки мелкие крошки. Несколько самых храбрых утят подплыли к нему, с опаской поглядывая на родителей. Те были заняты борьбой за угощение и детей не замечали. - Совсем как в жизни, - вздохнул Джерард. - В детстве я сбегал в этот парк почти каждый день, по ночам. Родители работали в ночную смену или... ну, были заняты друг другом. А я вылезал через окно в моей комнате и спешил сюда. На рассвете утки выплывали из камышей и я кормил их завтраком. Они такие забавные, - улыбнулся, - и все разные. Смотри, вот эти беспокойно поглядывают в сторону камышей, а вон те дерутся за лакомство. Та парочка совсем ничего не глотает - все прячут для утят, а вот эта большая утка вовсе ничего не ест - ждет, пока все наедятся и спокойно начнет трапезничать в одиночестве. - И... ты всегда был вот так вот, один? - осторожно спросил Фрэнк. - Наблюдал за утками? - он пытался спрятать насмешку в голосе, потому что это было странно, на самом деле. - Утки лучше людей. Они хотя бы благодарны мне за этот хлеб. А вот... Нет, забудь. Спустя некоторое время он все-таки продолжил. - А вот люди неблагодарны. Я пускал их в свой мир, раскрывал им свои маленькие секреты, а они... - Парень яростно впился короткими ногтями в сырую землю, но голос его даже не дрогнул. - А люди уходили, предавали, называли чудиком и страшилой, смеялись ради одобрения других людей. Но признание их было недолговечным. Они оступались и их тоже мешали с грязью, топили в слякотных лужах презрения и они пополняли ряды тех, кого называют изгоями. Но они поплатились. - Поплатились? - Потом расскажу, - отмахнулся Джерард. Как только он накормил последнюю утку - ту самую, большую, юноша направился в сторону мостика, потянув Фрэнка за рукав в своей обычной манере. Мост был сделан из скрипучей сосны. На лакированных периллах красовались надписи с формулами любви: ‘джинни + эммет’ ‘гарольд + дженнифер’... Некоторые имена стерлись вместе с лаком, другие были неаккуратно, будто в спешке, замазаны белилами. - Глупости, да? - спросил Фрэнк. Джерард много раз видел, как к мосту возвращались девушки и парни с поникшими плечами и маркерами и белилами в карманах. Они пытались стереть то, что, казалось, было вечно. И речь совсем не о глупых надписях. - Не задерживайся, - буркнул он.