Сказки на Рождество

Котенок влетел в комнату огненным пушистым комком и тут же, не разбирая дороги, кинулся Корфу под ноги, потоптался по ступням и бросился бежать дальше. Несколько бесконечно долгих секунд Владимир еще смотрел на картину, не веря своим глазам – котенка на ней больше не было. А потом… в гостиной раздался звон бьющегося стекла. Он вскочил со стула и, очертя голову, помчался туда. Животное сидело в углу, изучая результаты своего разбоя – на полу валялись осколки рождественских игрушек. Корф замер на пороге, глядя в ту же точку. А потом медленно подошел к коту. Он был… настоящий. Не рисованный. Наклонился и взял перепуганного зверя на руки. - Вот черт, - изумленно проговорил Владимир Иванович Корф и зачем-то почесал животное за ухом. А потом развернулся и побрел в библиотеку. То ли на картину любоваться, то ли на кота… Когда он вошел, его ждал новый сюрприз. Картина была пустой. В смысле… не совсем пустой. Ворота в усадьбу еще остались, в библиотеке они не поместятся. Откуда-то сбоку ему почудилось шевеление, и краем глаза он уловил движение по комнате. Корф дернулся, котенок спрыгнул с его рук. И весело засеменил к девушке в платье начала века, стоявшей возле книжных стеллажей. Той самой. С портрета. Незнакомка обернулась и растерянно смотрела на Корфа. Она не произносила ни слова, только изучала его лицо тем же взглядом, каким рассматривала книги на полках. Он замер, молча глядя на нее. Взгляд его скользил от носков ее туфель вверх, по шелковистой ткани платья начала века, пока не добрался до лица. Самого прекрасного лица на земле. - Вы… Вы откуда? - едва ворочавшимся языком спросил Владимир. Господи! Откуда? С картины! Она улыбнулась смущённо и немного беспомощно, посмотрела на картину и нерешительно кивнула. Решился. Сделал шаг к ней. Тоже зачем-то посмотрел на портрет. Теперь совершенно пустой… Только примятая трава напоминала о том, что кто-то бежал по ней. - Как вы это сделали? Девушка пожала плечами. - Je ne vous comprends pas, - решилась произнести она. Говорила она почему-то по-французски. Впрочем, едва ли это было более удивительным, чем ее присутствие в этой комнате. Познания Корфа во французском были весьма средние. Но… если попытаться что-то вспомнить… К собственному удивлению он услышал свой голос, говоривший с прекрасным произношением: - Это ваш кот? Девушка кивнула: - Мой... Он убежал, я за ним, и вот... Она снова огляделась и растерянно посмотрела на картину. - Ага, - Корф кивнул и, проследив за ее взглядом, уперся в камни ворот на полотне. - А…. А где это? – зачем-то спросил он. Она пожала плечами. - Я не знаю. Должно быть, у меня дома... Он, будто зачарованный, залюбовался движением ее локона по шее… и тем, как причудливо свет отразился на волосах. Захотелось протянуть руку, чтобы понять, что она настоящая. - Вы хотите чаю? – вместо этого проговорил он. - Я так давно не пила чаю, - неожиданно созналась незнакомка и улыбнулась. И в этот самый момент у него отчаянно пересохло в горле. - И что же вы пили? – голос звучал хрипло, совсем непривычно. - Не знаю. Я просто долго не пила чаю. - Тогда… Пойдемте на кухню? Я посмотрю, что с этим можно сделать… На кухне было тепло и пахло пирогами. Но, самое главное, он довольно быстро разобрался, на какой полке стоит банка с чаем. А ведь, кажется, забыл, когда был здесь в последний раз. Девушка поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток. - Вкусно. С жасмином? - Да. С жасмином. Я еще мяту люблю. Закончилась. А вы любите мяту? - Не знаю. Возможно... Корф замер. Этот разговор и все происходящее казалось ему до странности знакомым, но при этом совершенно нереальным. Он даже толком не знал, было это воспоминанием, или это было сном. Он что-то делал – заваривал чай, разливал по чашкам, доставал Варины пироги и выкладывал их на тарелки. Он что-то говорил, но при этом не помнил ни слова из сказанного. И сказанное казалось неважным, ненужным. Важным был ее растерянный взгляд. Важным было выражение ее совершенного лица – нежное, задумчивое. Важным было даже то, что где-то в углу из блюдца котенок лакал молоко. И Корф решительно не помнил, когда он успел налить ему молока. Он не знал, сколько прошло времени, да это и не представлялось ему таким уж серьезным. Подумаешь, время! Перед ним, сидя за его столом, пила чай удивительная девушка, попавшая в его дом каким-то чудом. - Кто вы? – спросил он вдруг и все-таки протянул руку, коснувшись ее ладони. - Не знаю, - она грустно посмотрела на Владимира. - У меня убежал котёнок. Это всё, что мне известно... - И вы ничего не помните? Совсем ничего? В ответ она лишь снова пожала плечами. - Даже как зовут кота? Девушка посмотрела на котёнка. Тот с довольным видом вылизывал переднюю лапку. - Лучик? - неуверенно позвала она. Котёнок поднял мордочку и посмотрел на неё. - Лучик, - с улыбкой сказал Владимир. – Признал. Лучик, а как зовут твою хозяйку, а? Незнакомка опустила глаза. Своего имени она не знала. Владимир снова улыбнулся, будто хотел подбодрить. И чуть пожал ее пальцы. В следующее мгновение он почувствовал, как ужасно затекли щека и ухо. Оказывается, ухо вполне себе возможно отлежать. Он поднял голову с жесткого стола, жмурясь от яркого солнца, бившего в глаза. Мотнул головой. И на мгновение задержал дыхание. Портрет на стене резко выделялся на фоне темных книжных полок. На полотне по-прежнему стояли ворота. И бегущая куда-то девушка с таким знакомым взглядом. Несколько минут Корф сидел неподвижно. А потом его почти оглушило… мяуканье откуда-то из-под стола. Владимир дернулся. По его брюкам, цепляясь острыми коготками за ткань и оставляя на ней следы, вверх карабкался котенок. Очередной взгляд на картину доказывал невозможное – место, где был изображен Лучик, пустовало.