Сказки на Рождество

2 января 2016 года Последующие несколько дней Корф боролся с мыслями о собственном сумасшествии. Борьба протекала временами успешнее, временами он зависал перед портретом в библиотеке и думал… черт его знает, о чем он думал. Подолгу изучал красивое лицо, застывшее на полотне, и вспоминал это же лицо в движении, совсем рядом, живое, настоящее. Он бы мог списать все на сон или переутомление, если бы который день по его дому не носился рыжий котенок, уже сбивший несколько игрушек с елки в гостиной. Спал Луч исключительно в его комнате, кажется, признавая за хозяина. Ночью второго января Владимир проснулся оттого, что рыжее чудо с картины облизнуло его нос. Следующая мысль, посетившая его, была довольно свежей. - Если есть портрет, то должна быть и натурщица! – сказал он коту и вскочил с постели. Спустился в библиотеку, включил свет и в очередной раз замер перед портретом. Первый взгляд на то место, где раньше был Луч. Там росла себе зеленая травка, только чуть примятая. Потом привычно уже – к лицу девушки, будто бы ждал, что вот-вот она снова просто перешагнет через раму и выйдет к нему. Потом же он долго и задумчиво рассматривал подпись художника. MaGica. Вот уж точно, было во всей этой ерунде нечто магическое. Котенок сидел у его ног и тоже смотрел на картину. - Скучаешь? – тихо спросил Владимир у Луча. Тот мурлыкнул в ответ что-то невнятно. Корф подмигнул ему и добавил: - Ладно, попробую помочь твоему горю. И решительно направился к ноутбуку, оставленному на письменном столе. Спустя полчаса он уже звонил главе планового отдела, Михаилу Репнину, сообщая о срочном отъезде. - Какая к чертям командировка, Корф? – сонно переспрашивал Михаил. – Праздники! Да и приказа по предприятию я что-то не видел. - Обычная командировка. Налаживание связей. Кто-то же должен работать, пока вы прохлаждаетесь. - А, ну да, - проворчал Репнин. - Все, завтра к восьми у меня. Заберешь кота. - Господи, какого кота? - Моего кота. На следующий день Владимир Иванович Корф уже вылетел в Гамбург, чтобы успеть к открытию выставки популярной художницы MaGic(и). Потому что в действительности это был вопрос жизни и смерти. Часто ли такое случается, чтобы тридцатилетний солидный бизнесмен влюблялся в… девушку с портрета, с которой разговаривал лишь однажды, что было бы проще списать на глюк… и даже не знал наверняка, существует ли она где-нибудь на земле. «Кот, - успокаивал себя дорогой Корф, - кот!» В аэропорту поймал такси, оттуда отправился в гостиницу и, спустя еще пару часов, входил в гамбургский Дом Искусств. MaGic(у) определить среди посетителей было довольно просто – вокруг молодой художницы столпились журналисты, она терпеливо отвечала на вопросы, а Корф злился. Впрочем, кому какое дело до того, что у него решается вопрос жизни и смерти? Ждать, пока толпа ее отпустит, он не хотел. С самого детства Владимир Иванович обладал немалой долей нетерпеливости и упрямства. Он достал телефон, включил диктофон и ломанулся в самую гущу. - Журнал «Современное искусство», Санкт-Петербург! – рявкнул он по-немецки почти воинственно. MaGica обернулась к нему и улыбнулась так, будто давно ждала его появления. - Меня… меня интересуют типажи, - проговорил он. – Каким образом вы выбирали типажи для серии портретов «Лица старинных усадеб»? И исходя из чего подбирали натурщиков? - Я не подбираю натурщиков. Я беру реальные лица, - ответила художница. – Работаю по старинным фотографиям, гравюрам… Переношу их на холст. По старинным фотографиям… Не веря собственным ушам, Владимир спросил: - Насколько старинным? - Конец девятнадцатого – начало двадцатого века, - засмеялась MaGica. Сглотнул. Отключил диктофон на телефоне. И открыл галерею фотографий – специально перед отлетом щелкнул портрет в библиотеке. Протянул фото художнице. - Это висит у меня дома, - напряженно сказал он. – Кто она? В чуть расступившейся толпе художница сделала шаг к нему, чтобы рассмотреть фото на экране. Потом на губах ее заиграла мимолетная улыбка. И она медленно сняла с шеи серебряный медальон, нажала на нем крошечную кнопочку, механизм сработал, и медальон раскрылся. Корф снова вздрогнул. Это была его… девушка с портрета – те же черты, то же нежное выражение лица. - Откуда у вас этот медальон? – спросил Владимир. - Я всего лишь купила его в «Антикварном магазине Рихарда Леммана», - с улыбкой ответила художница.