Troublemaker

На следующее утро Криденс притворился смертельно больным, чтобы избежать похода в церковь с Мэри Лу. Ему очень не хотелось встретить там нового соседа, ведь если догадки ошибочны, а ночной поход обернулся провалом, то в лучшем случае его ждал неприятный разговор, а в худшем… Но после возвращения с воскресной службы, мать подверглась ненавязчивому расспросу о случайных новых прихожанах, но та сказала, что никого не заметила. Ей можно было верить, потому что её волонтёрство в церкви заключалось в поиске и просвещении «новых жертв», как их называл Криденс. Он поначалу обрадовался и успокоился, но в голову пришла очередная мысль о том, что нечисть не ходит в церковь и не показывается на солнце. После этого пару дней Криденс почти всё время проводил в душной комнате, сетуя на болезнь, не решаясь даже приоткрыть окно. На третий, всё же, выйти пришлось, потому что из дома его выгнала Мэри Лу под предлогом «подышать свежим воздухом», несмотря на то, что в тени было около тридцати восьми градусов. Никогда ещё парень не чувствовал себя настолько уязвимо в собственном городе, на собственной улице, и обходил соседский дом за три квартала, петляя проулками, засветло возвращался домой, чтобы ни в коем случае не встретить соседа в темноте. Он увиделся с Тиной и Ньютом, которых наигранно−безразлично убедил в том, что забросил идею со слежкой и уж тем более не стал говорить о том, что он, всё−таки, влез на чужую территорию, и собирался сделать это снова. Нужно было забрать рюкзак. Он всё так же продолжал наблюдать за красным окном каждую ночь сквозь щёлочку в шторах. Когда−то свет не горел вообще, а несколько ночей подряд объект наблюдений принимал гостей, но на глаза никогда не показывался и это настораживало ещё больше, ведь окна криденсовской спальни выходили прямо в чужой двор. Но однажды произошло нечто выходящее из ряда вон: с наступлением темноты сосед сел в свой потасканный Форд Рейнджер и куда−то уехал. Криденс понимал, что, скорее всего, другого случая забрать рюкзак не представится, но долго не мог решиться, мысленно свалив всё на то, что выжидал момент. Эта ночь была невыносимо долгой, и парень всё ждал, что Форд снова появится в поле зрения, но, кажется, хозяин уехал до самого утра. Когда часы на первом этаже пробили три раза, Бэрбоун, наконец, собрался с духом и распахнул окно. Ночь стояла непривычно тихая и безлунная, даже ветер не шелестел листьями. Заткнув за пояс фонарик, мальчишка по привычной схеме выбрался из окна на пристройку прямо под ним, а после соскользнул по водосточной трубе вниз. Миновав дыру в заборе, он со всей осторожностью обошёл дом вокруг, в надежде найти иной путь внутрь, но все окна, даже подвальные, были закрыты. − Ну кто бы сомневался, − раздосадовано пробормотал он, почти безнадёжно глянув на парадную дверь. На всякий случай подёргал ручку, и, к огромному удивлению, она легко поддалась. Криденс подумал, что не запирает двери только тот, кто уверен, что ему ничего не грозит и, взяв включённый фонарик в зубы, осторожно вошёл в дом. Голые стены без картин и фоторамок, некоторая мебель ещё закрыта плёнкой после переезда, а коробки на кухне так и не были разобраны за неделю. В коридоре и гостиной было ещё несколько коробок, даже не распечатанных. Видимо, новоиспечённому соседу было совсем не до них. Осмотревшись, парень стал искать рюкзак. В темноте это было весьма затруднительно и свет фонаря почти не помогал, приходилось двигаться медленно, тщательно осматривая поверхности. Минут через двадцать поисков он уже отчаялся и стал подумывать, что зря ввалился в чужой дом, но тут на глаза попался журнальный столик в углу гостиной, на котором лежало что−то тёмное. И – удача – это оказался именно рюкзак, с флягой святой воды, распятьем и прочими странными для обывателя причиндалами. Содержимое было нетронуто и парнишка, обрадовавшись, подхватил его за одну лямку, но вдруг остановился. Что же такого было в красной комнате на втором этаже? Криденса буквально разрывало от любопытства, и он уже поставил ногу на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей наверх. Но свет фар, неожиданно осветивший всю гостиную заставил опомниться, а кровь загудела в ушах. Сколько времени он пробыл в доме и как мог позабыть об осторожности? Часы на микроволновке показывали 4:23, а это значило, что с момента проникновения прошло больше часа. Нужно было уходить как можно быстрее, а единственный выход – через парадную дверь – вот−вот станет ловушкой. Вампир его сосед или нет, в любом случае, дураку было ясно, что эта вылазка не кончится добром. Ни один нормальный человек, обнаружив посреди ночи соседского мальчишку в своём доме, не позволит ему уйти безнаказанным. Только методы у всех свои. Криденс быстро зашагал в сторону входа, отчаянно надеясь успеть проскочить до того, как хозяин дома заметит его, но только он потянулся к ручке двери, как та распахнулась. На пороге стоял тот самый мужчина, со спортивной сумкой на плече и весьма красноречивым выражением лица «какого хуя», но вопрос, крутившийся у него в голове озвучивать не спешил. Парнишка, остолбеневший от страха пытался шевельнуться, чтобы отойти назад, но ноги не слушались. Он беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба, и во все глаза пялился на соседа. Между тем, выражение лица того изменилось на скептично−любопытное и правая бровь сама собой поползла вверх. Мужчина с ног до головы оглядел мальчишку, сделал шаг в дом и закрыл за собой дверь, повернув ключ. − Ну, здравствуй, − негромко произнёс он, коротко ухмыльнувшись, − вернулся за атрибутами? Он кивком указал на рюкзак, свисавший с криденсовского плеча. Парень глянул на ношу, словно только что вспомнил о ней, и, совладав с собой, медленно попятился назад, всё так же, не издавая ни звука. Сердце колотилось где−то в глотке. Он ожидал чего угодно: криков, драки, звонков в полицию, но не добродушного приветствия, а это означало только одно: живым ему отсюда не выбраться. Сосед медленно стал наступать, по пути бросив ключи на столик у зеркала. Криденс, в свою очередь, извернулся и вытащил из рюкзака распятие, направив его на злосчастного соседа. Парнишка уже триста раз пожалел, что ввязался в эту авантюру и теперь из всех возможных вариантов выбраться из неё живым, он не придумал ничего умнее, кроме как использовать весь свой арсенал. Хозяин дома, увидев наставленный на него крест, демонстративно зашипел и прищурился, но продолжил подходить ближе к нарушителю спокойствия. Коридор закончился и тот упёрся в стену, трясущимися руками прижимая к себе деревяшку, и всё так же уставив широко раскрытые глаза на мужчину. − Сильна ли твоя вера, малыш? − спросил он вкрадчиво, подойдя совсем близко, взялся за крест и, выкрутив его из ослабевших рук, отбросил в сторону. Криденс собрался с духом и, обогнув стену, бросился в гостиную, но в темноте споткнулся об одну из проклятых коробок и распластался на полу между диваном и столом, рассыпав по пути содержимое открытого рюкзака. Он схватил первую попавшуюся под руку вещь – деревянный колышек, предположительно из осины, по крайней мере сейчас надеялся именно на это, и наставил остриём в сторону мужчины. Тот, всё так же вальяжно, подошёл к столу, возле которого лежал Криденс, поставил на него ногу, и склонился вниз. − Скоро рассвет и у меня совсем нет времени с тобой возиться, − глянув в окно сообщил сосед, потерев большим пальцем подбородок. − Отдай мне эту штуку, она тебе ни к чему, − и для пущей убедительности протянул руку, сопроводив этот жест нахальной улыбкой, которая тут же испарилась, а тон сделался ощутимо строже: − серьёзно, дай сюда, нехорошо в незнакомых людей кольями тыкать. А я не собираюсь тебя есть, или что ты там себе придумал? После этих слов он отступил на шаг назад, изучая наручные часы. − Что?! – Криденс опешил. Такого поворота событий он точно не ожидал, и, поднявшись на локтях, нахмурился, глядя на мужчину. Тот в свою очередь поднял с пола фляжку, продемонстрировал и отхлебнул из неё глоток. Затем в ход пошёл серебряный нож, который он так же без колебаний взял в руки и покрутил, будто продавец в магазине. −Если этого тебе недостаточно, то рассвет у нас сегодня в 4:52, можешь пойти сесть в самый дальний угол, куда тебе удобно, а я буду здесь, − он кивнул в сторону кухонного стола. Мальчишка проигнорировал жест помощи, поднявшись самостоятельно, и прошёл к креслу, что стояло в противоположной от кухни стороне гостиной. − Ну ладно. Кофе. Хочешь кофе? Может, какао с газировкой, или что ты там пьёшь? − говорил хозяин дома скорее себе, нежели мальчику. Он явно был уставшим после бессонной, и, вероятно, рабочей ночи, но пытался быть гостеприимным даже с незваным мальчишкой. Хотя, возможно, потому и был, думал Криденс, что плохо соображал. Любой другой выпинал бы его взашей, или того хуже, сдал в полицию, но нет. Подросток сидел в кресле, внимательно наблюдая за действиями соседа. Тот открыл настежь кухонное окно, засыпал кофе в кофеварку, а затем уселся на высокий стол в центре. Дом наполнился тусклыми и холодными сумерками, до восхода оставались считанные минуты. − Меня, кстати, Перси зовут, − невзначай сказал сосед, пытаясь разрядить обстановку. − Криденс, − коротко ответил собеседник. Бэрбоун никогда ещё прежде не чувствовал себя большим идиотом, чем в тот момент. Было чудовищно неловко за всё произошедшее, но при этом он испытывал какой−то незнакомый ранее комфорт. Кофейный запах разнёсся по гостиной прохладным ветерком. Гостеприимный хозяин зевнул вместе с запищавшей кофеваркой, и, покопавшись в коробках, достал две чашки и до краёв наполнил их горячим напитком. Очередной писк, на этот раз наручных часов Перси, оповестил о восходе солнца. Он стянул с себя толстовку, оставшись в простой белой майке, швырнул её на диван и развернулся лицом к окну, облокотившись на стол. Лишь первые лучи солнца проникли в кухню, мужчина зажмурился и потянулся. − Ну, теперь ты спокоен? – обернулся он к гостю, который сидел всё так же неподвижно, лишь прищурившись следил за солнечными зайчиками на лице мужчины. Криденс пару секунд собирался с духом, встал, и подошёл к столу с противоположной стороны от хозяина дома. − То есть, вы хотите сказать, что развели меня?! – парень только сейчас прокрутил в голове всё произошедшее и волна возмущения накатывала изнутри, но тут же стихла. − Ну, ты дважды вломился на мою территорию, − спокойно ответил мужчина, шумно отхлебнув из чашки, и, явно довольный собой, улыбнулся, глядя на него. − И вы не позвоните в полицию? – с надеждой спросил Криденс. − Не люблю этих ребят, − Перси подвинул ему чашку с кофе, и заговорщически подмигнул, − к тому же, мне кажется, что мы в расчёте. Парнишка осторожно отхлебнул из чашки, думая о том, что такого соседа себе не представлял. Заглушив чувство вины горячей жидкостью, он чуть осмелел и спросил: − А как ваше полное имя? − Персиваль Грейвс, − пафосно протянул сосед и коротко поклонился. − И где же вы работаете по ночам, мистер Грейвс? – продолжал выпытывать подросток, набираясь всё больше наглости с каждым доброжелательным ответом. − А это тебе знать ещё рано, − покачав пальцем ответил тот и добавил: − И давай без вот этого – мистер – и прочих формальностей, зови меня просто Перси. Он допил из чашки и поставил её в мойку, Криденс сделал то же самое. − И что происходит в красной комнате – тоже не скажете, − скорее утвердительно произнёс парень, заранее зная, какой будет ответ. − Неа, − хозяин дома бесцеремонно зевнул и двинулся в сторону дивана, скидывая кроссовки по пути, − и людей я там не ем, можешь мне поверить. Хотя, с какой стороны, конечно, посмотреть…, − задумчиво добавил он, падая лицом в диван. − Собери свой хлам и отваливай, я хочу выспаться, − пробубнил мужчина в подушку, но и без того было понятно, что пора уходить. Криденс закинул весь свой бесполезный инвентарь в рюкзак и двинулся к выходу. Из гостиной донеслось сонное «дверь закроешь сам», и он последовал совету. На улице уже совсем рассвело и птицы заводили оглушающие трели, но солнце ещё не раскаляло воздух. Парень недолго постоял на пороге соседского дома и, наконец, почувствовал, как сильно хочет спать, что даже кружка крепкого кофе не придала бодрости. А затем направился к себе привычным путём: сначала через дыру в заборе, потом по трубе и карнизу, и через крышу в окно. Не раздеваясь он рухнул на кровать, перед этим швырнув под неё злосчастный рюкзак. − Персиваль, мать его, Грейвс, − протянул мальчишка шёпотом, снова и снова прокручивал в голове события прошедшей ночи, проваливаясь в тягучий сон.