Снайпер

Ты укладываешь Хинтера в свою постель, бросив своё бельё в стирку. Лампочка в ванной всё-таки перегорела, осколки зеркала по-прежнему лежат в проржавевшей ванной. Ты ни о чём не думаешь. В эту ночь ты слишком много куришь и зацикленно разбираешь и собираешь свои пистолеты, протираешь пули, сортируешь их по калибру, рассматриваешь вылитые на них номера в компании так и не убранной тарелки и полной раковины грязной посуды. Тебе нужно остепениться. Наверное, решить, что делать дальше. Во дворах пиликает чья-то машина. Возможно, кто-то остался без магнитолы. Ты куришь последнюю сигарету. Соседское радио спит. Для начала тебе следует починить свой капающий кран, решаешь ты. Ты заряжаешь полную обойму пистолета и взвешиваешь его в руке. Думаешь, если всё пойдёт совсем наперекосяк, то всегда есть выход - можно пустить себе пулю в висок. В висок надёжнее, чем в лоб, и тем более надёжнее, чем, если бросаться с окна. Это быстрая вспышка боли и забытье. Никакой особой трагедии. Даже навряд ли о тебе сделают сюжет в телевидении. О таких скучных самоубийцах-неудачниках люди не говорят. Ты задумываешься об этом ещё чуть-чуть. Сидишь, припав спиной к спинке стула, держишь в руках пистолет и смотришь в одну точку через табачный дым. Пепел падает тебе на джинсы. Ты смотришь в окно. Ты резко подрываешься и идёшь в комнату, где спит Хинтер. Снимаешь пистолет с предохранителя. Встаёшь около кровати. Твоя потенциальная опасность спит носом в стенку в твоей растянутой из-за неправильных стирок футболке. У неё неслышное дыхание и плавно поднимающееся плечо под одеялом. Ты думаешь о море. О волнах в ночи. Как тёмная волна тихо набирает свою амплитуду, подсвечивается светом луны и распрямляется зеркальной гладью к берегу, лижет песок. Или гальку. Галечный берег тебе нравится больше. Ты представляешь гальку. Где-то там у моря слышно колебание воды и пение сверчков. На тумбочке рядом с постелью электронные часы показывают пятнадцать минут второго ночи. У тебя был сегодня тяжёлый день. Тебе хочется поспать. Ты приставляешь дуло пистолета к виску Хинтера и начинаешь ждать момента. Перед глазами ты видишь море. Но сердце твоё не спокойно. Хинтер жмурится, чувствуя отдающий от ствола холод металла на своём виске. Дыхание смерти немного жуткое. Он жмурится и ждёт её. Ты этого не видишь. На твоей руке отражение зелёных цифр. В твоей руке решение всей проблемы. Ты не можешь. Ты не можешь выстрелить в Хинтера. Ты не можешь просто нажать на курок одним движением пальца. Лукас говорил, что, если тебе будет нужно спрятать труп, при условии, что он у тебя оказался дома, лучше всего разделать его в ванной. Там много места и хорошие условия для разделки мяса, на самом деле. Там легче всего убрать следы крови. Ты и сам это знаешь. Разделывать лучше кухонным ножом. Естественно, что ножом для мяса. Отрезать по чуть-чуть, стараться не пилить, чтобы внутренности не высыпались на дно ванной. А потом выносить по частям в чёрных мусорных пакетах. Насыпать в них предварительно хлорку. И на общую мусорку. Никто и не поймёт. Никто не почувствует трупный запах из-за хлорки. Лукас ещё говорил, что, если не справишься сам, звони ему. Старина Лукас тебе поможет. Сделает всё быстро и чисто. Умудрится намазать на хлеб твоё "спасибо". Пожмёт тебе чистую руку своей чистой рукой с дорогим маникюром. Ты продолжаешь смирно стоять над Хинтером, приставив ему дуло к виску. Чтобы вывести кровь с белого постельного белья, нужно пятна обработать перекисью водорода. Поставить потом замачиваться в холодной солёной воде. Потом стирать как обычно. Белая простыня, бывшая в чей-то крови, будет висеть у тебя на бельевых верёвках с балкона и не вызывать никаких подозрений. Ты так и не можешь выстрелить. Ты убираешь ствол и отходишь от Хинтера, направляясь на кухню. Нужно хорошо перепрятать своё оружие. Убрать особо острые ножи. Сегодня ты планируешь спать на диване при свете настольной лампы и с заряженным оружием под боком. Хинтер, как только ты выходишь, облегчённо выдыхает и улыбается. *** Хинтер готовит на завтрак гренки. Ты проснулся позже него с болью в пояснице и в обнимку с пистолетом. На твоих ногах - плед, которым ты не укрывался. Лампа около твоего кресла заботливо выключена. У тебя в горле стоит комок. В ванной горит новая лампочка. Из-под крана идёт ржавая вода, морозит руки. От зеркала на подвесной тумбе ничего не осталось. Осколков в ванной нет. Пол чистый, никаких следов крови, аптечка находится на своём прежнем месте. О вчерашнем напоминает только зияющая дыра в двери и чужая кровь под твоими ногтями. У соседа включено радио. Девять часов утра. Какой-то школьник за окном идёт ко второму уроку. Кошка поёт о несчастной любви. Всё вокруг старается создать иллюзию, будто у тебя нет причин волноваться, ведь всё оно крутится как прежде. В холодильнике стоит новая пачка молока. - У тебя совсем нет дома мяса, - говорит Дима за плитой, будто ты не знаешь об этом. - Ты из тех душевнобольных людей? У них ещё растительный белок то же самое, что и мясной. Ты садишься за стол, чуть отодвинувшись от него на стуле. Смотришь исподлобья. Хинтер ставит перед тобой тарелку с горячим сладким хлебом. Спрашивает тебя, чай или кофе. Ты думаешь, если бы ему, как тебе, снилась расчленёнка его туши твоими руками, он бы тоже навряд ли мог держать во рту даже мясо курицы-гриль без задних мыслей. - Я за молоком сходил. В Кеннинг-Тауне меня точно никто не будет искать. Тем более - тут всё в двух шагах, - продолжает говорить он. - Почему ты до сих пор здесь? - спрашиваешь ты, разрушаешь иллюзию нормальности. Ты знаешь, что ничего не может сейчас быть так, как оно установилось вчера. Тебя не обманешь. - Мне некуда идти, - повторяет Дима, садится напротив тебя, облокачиваясь на стол. - Ты такой смешной, Мир, - улыбается он. - Не доверять исключительно всем людям - плохая привычка. Тем более, это глупо, когда ты им безвозмездно помогаешь, и всё равно не доверяешь. Потому что эти люди тебе уже доверились. Им нет смысла причинять тебе вреда. Глупый Мирон. Что там у тебя в голове варится? Ты не притрагиваешься к гренкам. - И ты не можешь меня выгнать, - говорит Хинтер. - Чисто физически. Понимаешь? Ты приподнимаешь бровь. Тебе становится от такой уверенности в своей слабости смешно, и ты улыбаешься. Со стороны выглядит вполне обычно. В этом нет ничего странного. Просто улыбаешься. Ты достаёшь из выдвижного ящика стола пистолет и встаёшь, чтобы Хинтер находился полностью под твоим прицелом. Сзади тебя на пол падает стул. Это уже который раз, когда ты направляешь на Диму ствол. Хинтер поднимает руки. Он по-прежнему улыбается. Он приятно удивлён. Ты уже не улыбаешься. В сковородке шипит масло. - Окей, - соглашается Дима. - Ты крутой. Ты можешь меня выкинуть отсюда, если захочешь. Что тебе с этого, да? Но, если ты меня боишься... что я тебя в один день прикончу, - не знаю, почему ты так думаешь, но, если это действительно так, слушай сюда. Я этого не сделаю. И ты - хорошее оружие, если я в опасности. Подумай, зачем мне делать что-то себе в убыток? Даже, когда всё прекратиться, зачем мне тебе делать что-то плохое? - он смотрит на тебя, изогнув просяще брови. - Никто никого не убивает просто так, Мир. Ты же не убиваешь того, на кого тебе молча покажут пальцем, ведь так? В этот момент ты кое-что понимаешь. То, что Хинтер не знает, из-за кого он не мог отстирать футболку от зелёной краски. Он не знает это. Даже не думает на тебя. Всё это время ты дурил самого себя, вёл за собственный нос. Ты опускаешь ствол. - Хороший мальчик, - хвалит тебя Хинтер, медленно опуская руки себе на колени. Его гренки уже подгорели. В кухне пахнет этой гарью. Вы оба не особо обращаете на это внимание. Ты поднимаешь стул и садишься на него, рассматриваешь пол под ногами. Он стал чистым. В голове у тебя поразительная пустота. Хинтер всё-таки выключает газ, дотягиваясь до переключателя. Снова кладёт локти на стол и наклоняется к тебе. - У меня заказ, - говорит он. - На Лукаса. Ты же знаешь Лукаса? Да, ты знаешь Лукаса. Ты знаешь, что его бесит не сочетающееся женское бельё, тот рэп, который сейчас называют граймом, и грязные ногти. Вы хорошо сотрудничаете и хорошо общаетесь. И вы ничем не обязаны друг другу. - Понимаешь, мне нужно его захуярить, чтобы он меня потом не захуярил, сечёшь фишку? - спрашивает Хинтер. И ты сглатываешь. До тебя примерно доходит, что он имеет в виду. Тебе нужно убить того, кто попросил на него, Хинтера, у тебя, Мирона, недавно заказ, и ты его выполнил. Ты думаешь о Санта-Барбаре. Немного думаешь о своих нравственных ограничителях. Если там пункт о том, чтобы не убивать тех, с кем ты раньше сотрудничал? Вроде бы как нет. А если вспомнить нравственные принципы и обыкновенное человеческое существо? Ты сомневаешься. Ты сомневаешься во всём. В себе, в Хинтере, в Лукасе, в происходящем в целом. - Чем быстрее ты справишься с Лукасом, тем быстрее я свалю отсюда, - обещает он. - Я не буду этого делать, - говоришь ты. - Я не принимаю заказ. Проси у кого-нибудь другого. Навряд ли я единственный снайпер во всём Лондоне. Хинтер не успевает тебе ответить. Но, если бы успел, он бы начал тебя отговаривать. А с другой стороны - какая к чёрту разница? Твоё окно разбивается от пули. Цветок, стоящий на подоконнике, падает. Слышен визг глиняного горшка. Пуля пролетает прямо перед твоими глазами. Очень близко. Почти касается горбинки твоего носа. Она врезается в сковородку для блинчиков на стене и отскакивает от неё, отражается рикошетом, врезаясь в плитку на стене и снова рикошетится, и ты ныряешь на пару с Хинтером под стол, как по команде. Когда этот ад с пулей прекращается, ты, не вылезая из-под стола, оглядываешься. По полу из окна осторожно крадётся красный луч прицела. Подсвечивающиеся пылинки в его конусе света сталкиваются и отлетают друг от друга. Ты знаешь, что это значит. О, ты очень хорошо знаком с этим. Ты неуверенно подцепляешь свой пистолет со стола и ползёшь по полу к окну ближе к стенкам. Становишься у него и встаёшь на мыски, чтобы разглядеть ситуацию снизу. Там внизу стоят две чёрные машины. Обе хонды. И, похоже, там целый отряд полиции. Ты знаешь, кто разъезжает на двух чёрных хондах и может применять государственную силу в свою пользу, если касаться мира, в котором ты работаешь. Ты можешь назвать имя того, кто сейчас пришёл за Хинтером. Его имя Лукас. Ты не можешь понять, откуда стреляет снайпер. Окна соседнего дома закрыты. На крыше никого не видно. Осколки окна хрустят под твоими ногами. Противно пахнет сгоревшими гренками. Кошка у соседа продолжает мечтать о коте. Земля по-прежнему крутится вокруг своей оси. И ты подзываешь к себе Хинтера. Показываешь ему ползти к тебе, так же, как это сделал ты. Тебе нужна помощь. Один с посудным шкафом ты не справишься. Вы в четыре руки двигаете этот шкаф к окну, закрывая его. Из окна очередями летят пули. Снайпер не понимает, что происходит, он стреляет в открытое пространство, просто пытаясь выполнить заказ. Какие бы там пули у него не были, но стенку шкафа и плотно закрытую его дверцу пуля, если и преодолеет, то, потерявшая свою энергию, не будет представлять из себя опасности. Ты чуть успокаиваешься. - Ты ублюдок, Дима, - признаёшься ты Хинтеру, почти что плюясь, и тяжело дышащий Дима не может тебе перечить. Он прекрасно понимает, что он тот ещё ублюдок. У него от волнения сейчас, будто швы на ране расходятся в разные стороны, раскрывая его голую плоть. Если думать не образно, он действительно сейчас лёгкая жертва. Ты слышишь чужие шаги на лестничной площадке. Это шаги нескольких пар ног. Десятки. Там слышны крики и плач маленького ребёнка. Людей эвакуируют с жилого дома, чтобы провести сложную операцию, чтобы обойтись без раненых, чтобы чужие тела не мешали. Скорее всего, операция по устранению потенциально опасного объекта. Сейчас в это понятие входишь и ты. Ты это прекрасно понимаешь. Ты очень зол. Намного больше зол, чем напуган. Тебе нужно работать очень быстро. Тебе нужно быстро додуматься, как выбраться из этой заварухи. Как спастись Хинтеру и тебе. Куда лезть, как скрыться, где найти хоть какую-то возможность к спасению. Всё это - вот это вот всё нужно решить за считанные секунды. У тебя бешено колотится сердце, как от кофе с колой, размешанных в равных пропорциях. Все волоски на твоём теле тянутся в противоположную сторону силы притяжения. Лёгкие, кажется, увеличиваются на чуть больший объём, чем может вместить твоя грудная клетка. Ты переворачиваешь стол. На пол падает всё. Тарелки, гренки, скатерть и столовые приборы. Что-то разбивается и размазывается под твоими ногами, пачкает сделанную уборкой красоту Хинтером, но всё к чёрту, всё в пекло. Это чрезвычайная ситуация. Ты прекрасно понимаешь, что лишишься сейчас большой части склада своего снаряжения. Всё, что у тебя останется, если тебе удастся сбежать - это небольшой чемодан с самым минимальным набором оружия для снайпера и этот чёртов Хинтер с раной под правым плечом и проблемами, которые становятся твоими проблемами тоже. Ты заставляешь кухонную дверь столом. Это очень навряд ли спасёт вас, но это может удержать на некоторое время тех, кому сейчас нужны ваши головы. В твоём сознании судорожно стучится вместе с другими мыслями об стенки черепа воспоминание о вентиляции под твоим полом. Когда жена заставила тебя поменять на кухне линолеум, ты закрывал за ним крышку от вентиляции. По идее, по логике, гипотетически она должна выходить по трубам либо в подвал, либо на крышу. Даже, если на крышу, там найдётся пожарная лестница, спускающаяся в задний двор дома. Оттуда вполне себе можно дать дёру. А из подвала - подавно. Ты берёшь нож для резки мяса и срезаешь линолеум от пола примерно в том месте, в котором должна быть эта вентиляция. Материал под лезвием ведёт себя послушно. Снайпер зачем-то тратит пули на твоей несчастный посудный шкаф. Ты начинаешь сомневаться о том времени, на которое ты рассчитывал. Похоже, ты переоценил принятые по безопасности меры. Ты вскрываешь замок вентиляции несколькими выстрелами. Твои руки дрожат. Труба вентиляции широкая. Туда вполне пролезет человек. От металлических ребристых стенок из самой темноты отражается непонятный гул и свист. Ты неосознанно вскидываешь пистолет на Хинтера: - Лезь, - командуешь ты и переводишь дуло к вентиляции. - Как вылезешь - разберёшься. - А ты? - спрашивает Дима. Лицо у него, на удивление, серьёзное, будто он держит ситуацию под контролем. Берёт настроение с тебя. - Лезь, я сказал! В твою квартиру грубо раскрывается входная дверь. Похоже, легавые даже постарались и подорвали её к чертям. Ты чувствуешь запах пыли и дыма. Резины их ботинок. Хинтер уже покладисто скрылся за поворотом труб, и закрываешь за ним вентиляцию. Крышка обрушивается обратно с необыкновенным грохотом. Чемодан с минимальным набором оружия находится за мукой и кастрюлями в тумбочке слева от раковины. Тебе нужно зарядить полные обоймы двух оружий, покруче твоего обычного пистолета. Тебе предстоит стрелять левой рукой и бойня лицом к лицу. Тебе нужно выложиться в полную силу. Ты не знаешь, станет ли эта среда твоим последним днём. Ты надеешься, что Хинтер может выйти незамеченным.