Снайпер

Первое, что должно быть максимально близко к тебе, чтобы выжить, - оружие. Холодное, огнестрельное - это не имеет разницы, главное, чтоб оно тебя спасло в определённой ситуации. Второе, что должно быть так же максимально близко к тебе, как оружие, - это твой сотовый телефон. Честно, ты даже не задумывался об этом. Окружающий мир работает в цифровых форматах, на технологиях и волнах сотовой связи. Просто подумай об этом. Просто оно настолько слилось с нынешней жизнью, имплантат настолько хорошо приняло твоё живое тело, что он даже не чувствуется чем-то инородным, и без него будет всё потеряно. Просто подумай об этом. О том, что тебе жизнь спас больше телефон, чем сейчас себе ты. Ты стрелял по омону и тратил на их защитные жилеты свои пули. Ползал по стенкам, по потолку и по полу. Ты делал всё, чтобы выжить, и в итоге просто подорвал собственную квартиру. Просто задумайся. Всё, что ты сделал, всё, что потерял, - оно сравнилось с какой-то смс-кой на твоём телефоне. Что ж, если думать позитивно, то тебе не придётся возиться с капающим краном. Ты включил газ в печке. Ему нужно было время, чтобы заполнить собой всю кухню. Ты ему дал эту возможность. Если бы были такие награды, тебе бы её дали за то, что ты продержался на кухне за тонкой деревянной дверью столько времени, когда твоя квартира вся заполнена омоновцами. Она была бы золотой. Ты бы потом её сплавил и получил бы за это неплохие деньги. Когда тебе стало тяжело дышать, тебе нужно было всего лишь зажечь спичку. Но спичек не было, и ты бы воспользовался зажигалкой. Но те ребята решили снова пустить в ход что-то из легковзрывающегося и небольшого по радиусу разрушений. Эти неудачники не могли выбить дверь с ржавых петель. Ты вовремя залез в вентиляцию. Когда ты оказался в подвале дома, окном твоей квартиры стала служить полностью подорванная стена кухни. Газу нужно было всего лишь возгорание, и легавые его обеспечили. В тот момент, кажется, ты вообще перестал о чём-либо жалеть. Внутри будто бы всё отключилось. Всё, что в тебе было, - сомнения, нравственные принципы, верность соседской кошке, - всё это в раз перестало иметь значение. Оно перегорело. С этого момента ты стал себя чувствовать настоящим убийцей. Твоя усталость и разочарование с происходящего были настолько велики, что твоя психика перегрелась. Теперь она огромная, тёмная, заброшенная атомная электростанция. Представляй это так. Ты отряхнул джинсы от пыли, собранной в вентиляционной трубе. Взял чемодан в руки с оружием и вышел к своим стоящим эвакуированным соседям, сделавшись одним целым с этой серой массой. На улице лежали вещи твоего дома. Ты не особо смотрел под ноги. Ты просто переступал через них. Ты надеялся на чудо. Что твоё лицо знают только те омоновцы, стрелявшиеся с тобой впритык. Что тот снайпер видел только фотографию Димы. Что ты сейчас не выглядишь как опасность, а как вполне себе эвакуированный житель с чемоданом необходимых вещей и документов, как все они. Ты не знал, куда тебе идти. Но ты понимал, что оставаться здесь тебе нельзя. Твой дом взорван, твоё оружие потеряно, ты, наверное, больше никогда не увидишь соседскую кошку и не поздороваешься с продавцом в том магазине, где ты обычно покупал обезжиренное молоко. Подумать только, что такие мелкие бытовые вещи спасали тебя. Благодаря им, ты не становился таким, каким ты себя чувствуешь себя сейчас. Чувствуешь ты себя по-прежнему настоящим убийцей. Убийцей, который убивал многих. Самыми разными способами. Который в красках в момент заказа представлял, как он будет убивать. У которого вокруг работы строилась вся его жизнь. Убийцей, который был бы никем, если бы не его работа и, наверное, давно бы пустил себе пулю в висок. Которому постоянно снилось, как он убивает, но не запоминал это. На этот раз ты помнишь свой сон. Ты разделывал в своей ванне Хинтера. В том месте, где ты его штопал, в том самом месте ты его и убивал. Это так иронично, думаешь ты. Больше ты ничего об этом не думаешь. Тебе ни холодно и ни жарко. Ни с этого, ни с того, что в тебе сейчас произошли какие-то перемены. Ты просто думаешь, куда тебе теперь идти. Насколько это удивительно, на самом деле, что смс на твоём сотовом телефоне помогла тебе больше, чем ты сам себе. Но ещё удивительней то, что Хинтер тебе помог больше, чем что-либо. Дима прислал тебе адрес. Приписал к нему, что тебе лучше мчаться туда со всех ног. Написал, что вы потом об этом всём поговорите. Ты думаешь, что Диме можно доверять. Да. Почему бы и нет? Почему бы ему не доверять, после всего этого, что ты сделал для него. Хинтер похож на человека, который будет по гроб всю жизнь тебе обязан. Ты решаешь этим воспользоваться. *** Это был номер отеля. Ты сказал консьержке, что тебе надо к Дмитрию Хинтеру, и она тебя пустила вверх по лестнице к номерам без всяких вопросов. Дима знал, что ты вернёшься к нему. Он понимает, что вам теперь нужно держаться вместе так же ясно, как и то, что он приносил за собой тебе одни беды, хоть обещал совершенно другое. Возможно, он чувствует себя немного виноватым за это. Возможно, именно из-за этого он обнял тебя. Ты просто вошёл в номер и закрыл за собой дверь, поставив чемодан на пол. Он стоял прямо перед тобой. Он ждал тебя. Ты прочёл это в его глазах. Помимо этой верности и чего-то грустного они ничего не выражали, и ты даже заинтересовался этим. Ведь, вроде бы как, особой драмы и трагедии никакой не было. Тем временем, Хинтер что-то прочёл в твоих глазах. Если быть честным, то, чтобы он там себе не прочёл, он навыдумывал. Ты чувствовал только какую-то опустошённость в себе, будто бы ты стоишь над пропастью на самой кромке. Ты чувствовал, что тебя обдувает ветер с оставшейся от прежнего пустоты, и тебе, признаться, было немного холодно. Такие вещи в глазах ничем выразительным не отражаются. Но в руках Хинтера стало тепло. В его руках для него самого ты представлял из себя какой-то смысл. - Я так рад, что ты жив, - говорит он. - Мне бы было больно потерять тебя. Ты не знаешь, куда деть руки. Ты думаешь, насколько неуместна сейчас откровенность. На самом деле, она стесняла тебя. И, если быть честным, не сам её факт, а то, что говорит Дима в её порыве. Ты решаешь просто опустить руки по швам, пока он тебя обнимает. - Ты меня видишь, максимум, третий раз в жизни, - возражаешь ты. - За всё это время ты сделал для меня намного больше, чем те, кого я видел каждый день, - говорит он. И ты не особо его понимаешь. Ты не знаешь, как это - так быстро привязываться к людям. Как это вообще, чтобы какой-то человек стал для тебя просто так тёплым центром Вселенной. Таким человеком была твоя жена, но у неё теперь своя семья и она, вроде бы как, уже ждёт первенца. Ты забыл, как это. А Хинтер живой и тёплый. В постоянных поисках брата по разуму. Ему кажется, что он его нашёл. Вот так вот оно всё в жизни и происходит. Может, любви с первого взгляда не существует, но как-то так судьбы спутываются, что с первого взгляда становится иногда понятно, что этот человек будет тебе нечто особенным. Только лично ты этого, правда, не понимаешь. Ты забыл, как это понимать такую суть. Примерно начал это делать, когда внушал себе в начале работы снайпером, что в убийствах нет ничего плохого, и ты не станешь отпетым убийцей, если будешь придерживаться именно нравственных ограничителей, а не правил. И всё закончилось и утвердилось в тот момент, когда ты взорвал свою квартиру. На твоих глазах будто целлофановая плёнка. Ты смутно понимаешь, что с тобой произошло. Тебе хочется принять душ. Хинтер прижимает тебя к себе чуть сильнее и молчит. Эта тишина может сказать за него чуть больше, чем он сам, и выразиться яснее. Ты ничего не слышишь. Только собственное дыхание. Ты утыкаешься носом Диме в шею. Ты очень устал. От Димы пахнет пылью и твоим ополаскивателем, которым ты стирал эту растянутую футболку на нём. Когда он отодвигается от тебя, держа тебя за плечи, ты не можешь вспомнить, сколько прошло времени. Ты видишь, что на плече твоей серой растянутой футболки, которая теперь Димина, два мокрых пятна от твоих глаз и небольшое пятно крови на месте раны. Ты неловко утираешь влагу со своих щёк. Ты даже и не заметил, что расплакался. Дима говорит, что ему нужно поменять повязку и просит тебя об этом. Тебе некуда деваться. Может, - ты думаешь, - ты не знаешь, что теперь делать, но, возможно, ещё не всё утеряно. *** - Аванс платить будешь? - спрашиваешь ты, выдыхая сигаретный дым в потолок ванной этого номера, прикрываешь глаза, откидывая голову на её бортик. В Кеннинг-Тауне ты не набрал бы так быстро полную ванную такой горячей и чистой воды. Ты чувствуешь, как по твоим мышцам проходят разряды напряжения, которое постепенно нейтрализуется этой расслабленностью. Тебе хочется спать. - Аванс? - переспрашивает Хинтер, вертя в руках твоё оружие из чемодана. Он сидит у твоей ванны на полу, как верный пёс, и парится вместе с тобой в этом закрытом помещении. - Ну да, аванс, - говоришь ты. - За Лукаса. Дима смотрит на тебя. - Мне нужно его захуярить, чтобы он меня не захуярил, - говоришь ты, цитируя самого Хинтера, и как-то улыбаешься, тебе немного смешно с этого. - Теперь он тоже может принести мне много неприятностей. Слышно, как в коридоре уборщица включила пылесос. Твои вещи отданы в прачечную. - Смотри, - вздыхает Дима. - Я могу дать тебе аванс. Но, чтобы заплатить остальное, мне нужна будет твоя помощь. - То есть? - Мне не хватит денег на моей карточке. Мне нужно будет взять деньги, но из-за Лукаса у меня теперь много недоброжелателей среди своих, - говорит он. - Бывших своих, - исправляется. - Но я думаю, я более-менее улажу некоторые вопросы. Но мне нужна будет твоя помощь. Ты будешь моим прикрытием. Просто мера безопасности. Постоишь рядышком. Ты соглашаешься. Вы собираетесь идти по делам Димы после убийства Лукаса.