Снайпер

За окном солнце стоит в зените, и ты думаешь, значит, это всё - только половина истории. Ты совсем не представляешь, какой может быть конец, но, если была бы возможность, ты бы поставил точку уже тут. Из открытого окна вместе с ветром приносится людской гул, звонки велосипедов и гудки машин, стоящих сейчас в пробке. Немного пахнет чем-то сдобным в сахарной пудре. Краска от чёрного чая расползается в чашке, как клубы дыма. Ты мешаешь сахар, и смотришь на подошедшего Диму. У него костяшки - в зелёнке, а под её слоем ещё мокрый струп. Муравьи жрут частички вашей крови, запёкшейся между досок. Пахнет металлом, и тебя немного тошнит. Ты чувствуешь себя странно неловко, и тебе так же странно неловко смотреть на Диму. Дима выглядит так, будто ничего не произошло. Он ставит массивный кейс на стол, и ложка в твоей кружке дребезжит. По его щеке, по щетине, ползут полосы двух параллельных царапин. Он раскрывает заклёпки, и крышка кейса падает на стол. Из его нутра сыплется разнородное оружие, налезая на друг друга, как волны в море, создавая небольшую гору и приползая самым её подножьем к тебе. У твоих рук на столе крутится оружие. Это магнус. Выстрели им в голову, и чья-то черепушка лопнет, как шарик. Примерно им ты хотел выстрелить той ночью в висок Димы, пока он спал в твоей постели. Дуло оружия крутится, и его обзор - все триста шестьдесят градусов. На миг оно направляется на Диму, в другой - в окно, в следующий - в дверь вашего номера. Это почти что твистер. Ты смотришь на Диму, у тебя на скуле - синяк. Нижняя губа разбита. Ты, кажется, слышишь, как между досок грызут вашу кровь муравьи. Они сдирают её ошмётками своими маленькими лапками и очищают теми же лапками от пыли, и жрут её, хрустя. Магнус крутится на столе с тихим шуршанием. В твоём рту - немного слюны Димы. Во рту Димы - немного твоей слюны. Если это не романтично, то это совместное нарушение гигиены хотя бы должно обозначать какую-то близость. Слюна Димы совсем не отдаёт никотином, как твоя. Дима после поцелуя чистил зубы. Тем не менее, он продолжает делать вид, будто - да, кое-что произошло. Но это не так уж и важно. Это было необычно в тот момент, когда оно произошло, а сейчас оно будто не имеет значение. Будто это всё - только твои странности, и Дима деликатно о них промолчит, И в глазах Димы будто бегущая строчка: "Понимаешь?". А у тебя в глазах: "Не понимаю" и лопнувший сосуд. - Я не нашёл более подходящего для тебя букета, - говорит Дима, показывая на груду оружия на столе. - Но тот парень, сказал, что тебе понравится. Он мне не соврал, правда? Как это трогательно - металлические цветы массового поражения. Магнус, перестав вращаться, остановился дулом на тебе. Если он и стрельнет магическим образом, то тебе куда-то в грудь. Ты почему-то воображаешь, что куда-то в твоё сердце, и ты проиграешь в твистер - сломишься под Хинтером. И ты говоришь: - Окей, - и пожимаешь неопределённо плечами. Дима смотрит на тебя, опираясь ладонями в стол. Ты отпиваешь чай из чашки. За окном какой-то водитель кричит другому, куда он, козёл, его подрезает. Дети, играющие в стрит-баскетбол, ругаются из-за очка в кольцо. Дуло магнуса по-прежнему направлено на тебя. - Я могу заплатить аванс, - Дима кидает тебе свёрток долларов, перевязанных канцелярской зелёной резинкой. - Делай дела. Нам осталось вместе совсем чуть-чуть. - Окей, - говоришь ты, пропускаешь мимо ушей, смотришь сквозь пальцы, начинаешь ненавидеть зелёный цвет, допиваешь чай. - И не делай такое лицо, - говорит Дима, но тихо, будто не уверен, что это нужно говорить. - И прекрати говорить "окей". Ты поднимаешь на Диму глаза и говоришь: - Окей. Под вашим окном прямо по тротуару, обходя пробку, проезжают две чёрные хонды с тонированными стёклами. *** Лукас находится в своём офисе. Лукас служит в департаменте по борьбе с наркотиками. Его офис - на одном из верхних этажей огромного стройного здания с широкой лестницей у входа. Наверное, его принцип - держать врагов чуть ближе друзей. Имея такое служебное место, он может восхитительно перенаправлять товар порошка из точки в точки, и нигде не попасться. Лукас предупредил свою опасность, заняв её место. Лукасу очень весело с этой иронии, и, когда он смеялся с подобных шуток, тебе совсем было не смешно. Тогда он хлопал тебя по плечу и говорил что-то наподобие: да, если те, кто служил, в цирке не смеются, то снайперы сидят там с каменным лицом. Всё, что вокруг Лукаса, - цирк, а он в нём - главный дрессировщик. А ты в нём - дрессированный тигр. Ты себя им чувствуешь. Тигром, которому суют голову в раскрытую пасть, а он сжимает челюсти. Сначала - мёртвая тишина, и потом где-то в рядах начинает плакать навзрыд ребёнок. Начинается паника. Кому-то упавшему в толпе топчут и ломают руки. Все бегут к выходу. По полу размазан сладкий попкорн в слишком большом количестве масла и почти такая же по консистенции кровь дрессировщика. Ты прижимаешь к рёбрам пистолет в кобуре, надетой на твоё плечо под толстовкой. Ты стараешься не шуршать фольгой, которой обмотана вся твоя одежда изнутри. У тебя на глазах - тёмные круглые очки. Проходя мимо металлодетекторов, на стол проверяющего ты ставишь коробку пиццы. В холле департамента - огромная хрустальная люстра и плиточный пол. Ты проходишь через арку металлодетектора, и ничто не пищит. Проверяющий открывает коробку и смотрит на пиццу с оливками, конспектирует у себя в журнале как "пицца с оливками", и пропускает тебя к лифтам. Он даже не догадывается, что твою щиколотку холодит лезвие ножа под прожжённой немного сигаретным пеплом штаниной. Когда ты нажимаешь на кнопку нужного этажа, и двери лифта закрываются, проверяющий охранник нажимает на кнопку телефона и говорит Лукасу, что к нему едет его пицца. Лукас говорит, что он не заказывал пиццу. И, тем более, он ненавидит пиццу с оливками. А потом он спрашивает, как выглядит курьер, и охранник отвечает, что скромно, но всё равно круто. И, когда ты приставляешь нож в горлу Лукаса, держа его со спины, он откровенничает: - Я узнал тебя по такому описанию, - и его голос не дрожит, но необычайно тихий и спокойный, осторожный, как у Хинтера сегодня днём. - Скромно, но круто. Посмотришь на тебя - вроде бы как обычный, а твои руки на самом деле в крови. Я тоже такой, но не настолько крутой, как ты. В его светлом офисе пахнет чернилами для печати, и разрывается рабочий телефон от входящего вызова. Что-то бурчит работающий факс. Ты молчишь. Нож у тебя в руке прижат к нежной коже на шее Лукаса тыльной стороной. На его лезвии - отражение светлого неба с огромного окна. Руки Лукаса с аккуратным маникюром на твоём предплечье, еле сжимают тебя, скорее, не для того, чтобы удержать тебя, а чтобы удержаться на ногах самому. Его жизнь - в твоих руках, но оно тебе не нужно. - Подожди, - говорит Лукас и дотягивается до телефона на своём рабочем столе. Он нажимает не громкую связь и говорит тому охраннику, что всё нормально, просто он забыл, что заказывал пиццу, загруженный сегодня день, и смеётся, что не отличишь, что у его горла нож. - Послушай, Мир, - говорит он, резко перестав смеяться, когда убирает палец с кнопки. - Мне кажется, я знаю, зачем ты пришёл. - Ну и зачем? - спрашиваешь ты. - Та квартира - была твоей квартирой, - говорит Лукас. - Но по нашим данным числилось только то, что там находится Хинтер. Понимаешь, у нас небольшие разлады с ним. Мы не хотели причинить тебе вреда. Мы даже не думали, что мы можем это сделать... Значит, это правильно - то, что ты сейчас собираешься сделать. Ты идёшь правильными шагами, и случай идёт навстречу тебе. То, что ты не собираешься убивать Лукаса, на самом деле, даже естественно, ведь он не собирается убивать тебя. Ты чувствуешь себя уверенно. Ты чувствуешь свою власть. - А теперь послушай меня, - говоришь ты. - У меня заказ на тебя. И это не предупреждение. Но я могу обмануть клиента, если ты не будешь трогать Хинтера. Понимаешь, о чём я? Снайпер собирается обмануть своего заказчика. Обмануть на убийство. Ты же понимаешь, насколько это важный момент? - Что у тебя с Хинтером? - спрашивает Лукас, и ты чувствуешь, как движется его кадык под ножом. - Скорее всего, Хинтер, если не уйдёт со своего места, то переедет в другой город, и не будет тебе мешать, - продолжаешь ты, смотришь куда-то через линзы очков, но кроме их затемнения на внешний мир ничего не видишь. - Что у тебя с Хинтером, Мир? - Всё, что тебе нужно, это просто не трогать его и не появляться пару недель ему на глаза, - говоришь ты. - Чтоб он мне поверил. Даже если узнает об этом когда-нибудь, то навряд ли обидится. Всё это действительно скоро перестанет иметь значение, - и внутри у тебя что-то сжимается, будто кушает то, что ты говоришь, но это не лезет ему в горло, и оно отрыгивает. Это паршивое чувство, когда то, что ты говоришь, в тебя отрыгнуло собственное нутро. - Кто заказчик? - не унимается Лукас, и ты надавливаешь на его горло тыльной стороной лезвия чуть сильней, и он замолкает. Ты чувствуешь, как сильно бьётся его сердце. Ты чувствуешь запах пота, стекающего ему за воротник пиджака. Его накрахмаленная рубашка под ним, намокнув, жутко пахнет сырым картофелем. Лукас чувствует кобуру с магнусом у тебя под толстовкой, упирающуюся ему в спину, и понимает, что, действительно, лучше лишних вопросов не задавать. - Если что-то вдруг пойдёт не так, мне придётся убить тебя, понимаешь? - говоришь ты. - А ты хороший человек. Мне будет грустно, если ты сглупишь. - Я понял, Мир, - говорит Лукас. - Не трогать Хинтера и ждать, пока он уедет. Я понял. Даю слово, я разберусь с его розыском. Я же легавых ещё подцепил... - И даже, если ты действительно соберёшься после этого ополчиться на меня, а потом на Хинтера, я всё равно убью тебя раньше, чем меня убьёт тот другой снайпер. - Я понял, Мир, я понял, я не хочу и не собираюсь делать тебе плохо, - ты чувствуешь, как он сглатывает. Ты прислушиваешься к дыханию Лукаса, когда он пытается посмотреть на тебя боковым зрением, не повернув голову. Оно тихое, но какое-то надрывное. Он до жути напуган, и ты хочешь сгладить углы. - Я могу тебе чем-нибудь помочь ещё, Мир? - спрашивает он. - У тебя нет дома. И там осталось очень много оружия. Может,я- Ты убираешь нож от его горла и отстраняешься. Надвигаешь очки на лоб, и убираешь нож обратно за ремень на щиколотке, прячешь его под штаниной. А потом берёшь из коробки на рабочем столе Лукаса кусочек пиццы. Ты не помнишь, когда нормально ел с того момента, когда Хинтер стал твоей головной болью. - Расскажи мне о Хинтере, - просишь ты, и откусываешь пиццу. - Что ты о нём знаешь, кроме того, что он занимается наркотиками. И можешь налить мне кофе?