Covert Casanova

Damien Rice — 9 Crimes R.E.M — Everybody Hurts Hoobastank — The Reason

Лестницы тянулись, казалось, на мили и мили. Алек карабкался так быстро, как только позволяли ноги, дыхание прерывалось в ноющей груди. В наушнике он услышал, как Джейс зовет его, его голос срывался от паники и страха, когда он умолял Клэри остаться. Алек никогда раньше не слышал, чтобы Джейс так говорил. Он всегда был таким сдержанным, таким самоуверенным. Не сегодня. Сегодня ничего из этого не осталось. Несколько агентов заполонили лестницу вместе с ним, в том числе мать Алека, директор Агентства Мариза Лайтвуд. Тревожные морщинки залегли у нее на лбу, когда они с Алеком вели команду на крышу. Обычно, поскольку Алек был новым агентом, он находился сзади. Но Джейс был его напарником, и у Джейса были неприятности. Это побудило Маризу позволить Алеку первым появиться на «сцене». Когда Алек обогнул последний виток лестницы, его рука крепко сжала перила, и он выбрался на верхнюю площадку. Следы борьбы усеяли пространство. Кошелек и его содержимое — тюбик помады, мятные леденцы и мелочь — рассыпались по плитке. Сломанный каблук ботинка застрял между стеной и дверным косяком. На перекладинах перил висел черный шелковый галстук — Алек узнал в нем галстук Джейса. Тревога сжала грудь Алека. Мариза протянула руку, чтобы схватить ручку, когда Алек нарыл её ладонью. Она в замешательстве встретила его взгляд. — Держи остальных подальше от него, — сказал он. Мариза нахмурилась. — Он… — Алек попытался придумать самый деликатный способ описать Джейса. — Он не в том состоянии, чтобы его засыпали вопросами. Позволь мне пока с ним разобраться. Мариза изучала Алека несколько секунд, прежде чем кивнуть. Алек хотел вздохнуть с облегчением, но не хотел выглядеть таким неопытным и испуганным, как он себя чувствовал, поэтому держал это при себе. Его мать повернулась к толпе агентов позади нее. — Дайте агентам Лайтвуд и Эрондейл время. Мы разберемся со Старквезером. Всё понятно? В толпе раздался шепот: «Да, мэм». Алек был уверен, что некоторые из них звучали обиженно. Будучи новым агентом, он знал, что если директор позволит ему делать что-то необычное, это вызовет проблемы. Но в данный момент его это не беспокоило. — Хорошо, пошли, — она толкнула дверь, и они поднялись на крышу. Дождь лил ручьями, почти мгновенно впитываясь в одежду Алека. Он провел рукой по лицу — что абсолютно ничем не помогло — и прищурился сквозь воду, текущую по его глазам. Его взгляд приземлился на беседку в центре крыши. Просто глядя на большое деревянное строение, Алек почувствовал укол страха. Он знал, что сейчас увидит, но не знал, сможет ли это вынести. Группа медленно продвигалась вперед, выхватывая оружие и осматривая весь район. Казалось, поблизости никого не было. Алек сразу же заметил тело Ходжа за пределами беседки, лежащее в темной луже воды. Вдалеке сквозь «стук» дождя прорезался звук вертолета. Мариза и пара агентов направилась туда, где лежал Ходж. Еще несколько человек пошли в противоположном направлении к дверям лифта. Алек продолжал двигаться вперед, его взгляд упал на темную фигуру в беседке. Сердце заколотилось у него в груди, когда он подошел ближе. Незадолго до того, как он достиг края деревянной конструкции, нити света над головой замерцали, освещая всю крышу мягким белым светом. И там, на заднем краю беседки, стоял Джейс. Он опустился на колени на твердую землю в одних брюках и майке. Его пиджак был брошен за спину, а тело скрючено над другой фигурой. Алек ступил на пол беседки и медленно двинулся вперёд. Он остановился в нескольких футах от Джейса, не в силах подойти ближе. С того места, где он стоял, он не только видел Джейса — видел, как дрожали его плечи и дергалась спина, когда он втягивал воздух после мучительного выдоха, — но мог слышать его, как через наушник, так и лично. Плач и мольбу. Мольбу к этой безжизненной девушке. Что она ему нужна. Что он любил ее. Джейс никогда ни в ком не нуждался и никого не любил. Снова и снова, и снова отчаянные слова срывались с его губ, некоторые шепотом, а некоторые стоном. Алек сделал еще несколько шагов к ним, и наконец увидел Клэри. Ее глаза были закрыты, голова запрокинута назад и повисла. Ее лицо было больного оттенка серого. Рука вяло лежала на земле у самого края беседки, а мокрые рыжие пряди волос тянулись вокруг нее в реке дождевой воды и крови. Алек сглотнул и опустился на колени рядом с другом. Кровь впиталась в ткань его штанов. Он поднял руку и положил ее на плечо Джейса. Джейс дернулся, как будто не знал, что там кто-то есть, но не поднял глаз. Он только крепче сжал Клэри, его рука дрожала, когда он прижимал к ее боку рубашку. Подул порывистый ветер, пропитанный дождем, вода капала с волос Джейса на его покрытые гусиной кожей руки. Звук бьющихся лопастей разносился по небу, и белый вертолет завис над вертолетной площадкой на противоположной стороне крыши. Это был не медицинский вертолет, но Алек знал, что его мать может просто позвонить, и им разрешат посадить его в больнице. — Джейс, — Алек наконец обрел голос. — Нам нужно ее перевезти. Мы должны отвезти ее в больницу. Джейс не ответил. Алек не знал, что сказать или сделать. Он никогда не видел Джейса таким. Таким слабым. Таким уязвимым. Он никогда не видел его плачущим. — Джейс, — Алек потянул друга за плечо. Когда Джейс не ответил, Алек потянулся к Клэри, пытаясь почувствовать пульс. — Дже… — Не прикасайся к ней! — Джейс дернулся и, наконец, встретил взгляд Алека. Страдание, которое Алек никогда не мог вообразить, наполнило лицо Джейса, когда тот снова посмотрел на Клэри. Его пальцы пробежали по ее щекам и откинули мокрые пряди волос, прилипшие к коже. — Никто к ней не прикоснётся. — Но мы должны отвезти ее в больницу. Джейс, нам нужно… — Когда приедут парамедики, они смогут осмотреть её, — он еще раз взглянул на Алека. — Но никто из вас, — он выплюнул слово «вас». — Никто из вас не прикоснётся к ней. Алек отшатнулся, потрясенный словами своего партнера. — Мы не знали этого, Джейс. Мы понятия не имели, что это Ходж. Джейс покачал головой и прижался лбом к груди Клэри, крепче прижимая ее к себе. — Это должен был быть я. У меня был пистолет. Я был угрозой. Он должен был выстрелить в меня. Не в неё, — его голос понизился до шепота. — Не в неё. — Джейс, ты не можешь… — Оставь меня в покое, Алек, — сказал Джейс. — Пожалуйста. Просто оставь меня в покое. Алек сглотнул и закрыл глаза. Дождь лил вокруг них и барабанил по крыше. Далеко в отдалении Алек услышал ревущий звук сирен, приближающихся в их направлении. Он открыл глаза. Джейс все еще сидел, скорчившись перед ним, все тело его дрожало. Алек всегда задавался вопросом, что нужно Джейсу, чтобы сломаться. Теперь он знал. Он медленно встал и пошел назад, туда, где стояла его мать. Она подошла к нему и посмотрела в сторону Джейса. — Как девушка? — Ну, он не позволил мне прикоснуться к ней, но я думаю, что она все еще жива. — А… как он? Алек помолчал и подумал, как лучше ответить на вопрос. Гром грохотал и на мгновение заглушил звук сирен. Он закрыл глаза и покачал головой. Было только одно слово, чтобы описать Джейса. Алек просто не хотел быть тем, кто это скажет. Он взглянул на мать и встретил ее обеспокоенный взгляд. Ее брови нахмурились. Алек перевел взгляд на Джейса в момент, когда вспышка молнии пронзила небо и осветила линии его сгорбленного тела. Алек вздохнул. — Сломлен, мам, — он проигнорировал все протоколы агентства и назвал ее мамой. — Он совершенно сломлен. Мариза вздохнула. — Я знаю. Дождь хлестал Алека по спине, но он не сводил глаз с Джейса. Он чувствовал, что должен отвернуться, чтобы дать своему другу немного уединения, но что-то в этой сцене не давало сделать этого. То, как Джейс изогнулся вокруг бессознательной девушки под ним. То, как дрожало его тело, не только от холода, но и от горя, удерживало Алека там, наблюдая то, что он никогда не думал, что увидит. Он медленно поднял руку и вытащил наушник из уха, не в силах больше слушать тихие мольбы. Рука обхватила его за плечо, и перед тем, как повернуться к матери, он увидел, как Джейс шевельнулся, его губы так мягко коснулись Клэри, и он что-то прошептал ей в рот. Алек не мог слышать слова, но ему и не нужно было, чтобы знать, что было сказано. Даже с такого расстояния, он знал. То, как двигались губы Джейса, и как он изогнул их вокруг этих слов, делало его чувства очевидными. Я люблю тебя.

***

Темнота окутала Клэри, как потёртое, приятное одеяло. Словно пара рук, оно обнимало ее, ласкало, забирало боль и вырывало из тела, оставляя только холодное оцепенение. Каким-то образом она знала, что должна бояться, должна бороться с небытием, но было так хорошо просто отпустить. Позволить забытью взять верх. Не было ни боли, ни страха. Она не хотела чувствовать боль, не хотела думать о том, что происходит вокруг нее. О том, чему она научилась. О том, что всё и все, кого она знала, были ложью. Ее мать. Ее отец. Люк. Джейс. Где-то в таком запутанном состоянии она услышала, как кто-то зовет ее. Она пыталась вслушаться, но это было так далеко. Как будто она плыла под поверхностью океана, и кто-то говорил с ней, их голос был только шепотом. Но ей было так удобно там, где она была. Так легко. Так спокойно. Часть ее хотела остаться там. Остаться там, где она была в безопасности. Но что-то было в этом голосе. Она знала его и хотела этого. Нуждалась в этом. Несмотря на то, что это причиняло боль. Ложь в её сторону. Клэри боролась с тяжестью, давящей на нее со всех сторон. И, наконец, она ясно услышала его. Пожалуйста, останься. Мне… мне нужно, чтобы ты осталась. Медленное биение ее сердца на мгновение ускорилось, и на губах стало так тепло. Поцелуй? Дыхание обдувало ее лицо. Вода стекала по коже холодными, жгучими каплями. Она была такой холодной. Поцелуй меня еще раз. Ты нужна мне. Она хотела протянуть руку, прикоснуться, обнять, сказать, что он ей тоже нужен, Но ее руки и рот не двигались. Ничего больше не работало, и ей хотелось кричать. Ее конечности были тяжелыми, как камни, а сердце билось неглубоко в ее впалой груди. Она была такой уставшей. Словно лед тянулся над ней, заворачивая ее и пытаясь украсть каждый кусочек тепла в теле. Но холод не мог претендовать на нее полностью. В разные моменты жар касался неё и впитывался в кожу. Она знала, откуда он взялся. Его лицо материализовалось в ее памяти. Он был теплым и легким, смехом и любовью. Он мягко улыбался, и мягкие пальцы скользили по коже. Поцелуи, одновременно источающие страсть и доставляющие сладкое, нежное удовольствие. Пожалуйста, поцелуй меня еще раз. Он положил руки ей на лицо, и из его глаз потекли ранимые слёзы. Мысленно она видела его улыбку — хитрый подъем губ, когда он смотрел на нее из-под густых ресниц и непослушных золотых локонов. Она услышала, как он прошептал: «Я люблю тебя», и почувствовала, как его дыхание струится по ее телу. Почувствовала, как по ней движется электричество его рук, как они обнимают ее. Она услышала сильный, ровный стук его сердца. Все в нем было таким ярким, таким красивым, таким… живым. Но не таким, как она. Она не была жива — не совсем. Она исчезала, ускользая в темноту с осознанием того, что если она не остановит это, то может никогда не вернуться. Клэри почувствовала, как мир вокруг нее испаряется. Голос Джейса звучал все дальше и дальше, и она не могла найти дорогу назад. Она видела только тьму. Поцелуй меня еще раз. Она боролась с безумной силой, хватавшей ее, но когти вонзались в ее плоть, разрывая кожу, пока она пыталась. Она не могла уйти. Там было так много всего для нее. Она еще не закончила. Образы Саймона, Люка и Джонатана мелькали в ее голове. Никто из них не простит ее, если она сдастся. И у нее никогда не будет шанса простить Джейса. Она должна была бороться с этим, чтобы вернуться к ним. Но чем сильнее она сопротивлялась, тем больше тонула. Поцелуй меня еще раз! Ее мысли были в бешенстве. Дыхание становилось затрудненным, и холод просачивался все глубже в кости. Ей хотелось кричать, умолять, плакать, что угодно, лишь бы остановить происходящее, но это было бесполезно. Ее пальцы соскользнули с края сознания, и она упала, ее тело погружалось и погружалось в глубокую темную бездну. Но перед тем, как она упала на самое дно, прежде чем оно полностью настигло ее, она снова почувствовала прилив тепла. Свет. Мягкий. Еле-еле, но все же свет. Я люблю тебя. В центре кромешной тьмы мелькнула крошечная точка света. Клэри знала, что это за свет, и хотела пойти туда. Она сжала свою тяжёлую, безжизненную душу, пытаясь заставить ее пойти к свету. Навстречу боли и страданиям, ожидающим ее с другой стороны. Но и к надежде, жизни, любви. К семье и друзьям. К нему.

***

Все, что произошло после того, как агенты заполонили крышу, казалось Джейсу размытым. Сном. Он слышал, видел и чувствовал все это, но это было так, как будто он парил над ним, наблюдая за этим, а не проходя через всё это. Люди кричали, бегали, толкали, но он не откликался. Он просто держался рядом с Клэри, надеясь, что, если он прижмет ее достаточно сильно, она возьмет в себя часть его жизни. Когда Мариза получила сообщение, что больница находится более чем в пятнадцати минутах езды, он подхватил Клэри на руки и направился к вертолету, лениво стоящему на вертолетной площадке. Пятнадцать минут до прибытия было слишком долго. У Клэри не было столько времени. Голова ее откинулась назад, и рука лениво, безжизненно хлопнула рядом. Джейса не волновало, что вертолёт был не медицинскими, он был там, и они собирались его использовать. Он крикнул Маризе, чтобы она позвонила, и она, не колеблясь, сделала это. Алек, Мариза и еще пара агентов забрались в вертолет следом за ним, и он поднялся в воздух. Джейс крепко прижал к себе Клэри, ее дыхание стало прерывистым и мелким. Ее лицо было еще бледнее, и ее макияж бежал черными линиями по щекам. Он хотел стереть их, заставить ее покраснеть и вернуть цвет ее коже. Это было иррационально и невозможно, но он все равно хотел этого. Через несколько минут они приземлились в больнице. Носилки и два врача были готовы принять Клэри. Джейс выбрался с ней на руках. Он все еще не позволял никому прикасаться к ней, даже когда они предлагали помочь ему нести ее. Он не нуждался в этом и не хотел, чтобы кто-то из них помогал. Джейс положил ее на крошечную каталку и попятился, пока медицинский персонал роился вокруг нее. Кислородная маска накрыла лицо, и один из врачей забрался с ней на носилки, оседлав бедра и удерживая давление на ране. Другой схватил конец каталки и толкнул все это в лифт неподалеку. Двери закрылись, и тишина поглотила Джейса. Лопасти вертолета все еще вращались позади него, дождь все еще стучал по мостовой; и руки схватили его за предплечья, потянули вперед, но он ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Его там больше не было. Он больше не живет, не дышит и не выживает в своем теле. Он был с ней. Он не протестовал, когда его тащили в следующий лифт, или когда его запихивали в смотровую, чтобы осмотреть. Молодая женщина-врач осмотрела его, ее взгляд скользнул по его форме, что казалось очень непрофессиональным, учитывая обстоятельства. Но Джейс едва заметил. У него было только одно в голове, и он сходил с ума, думая о том, что может происходить за пределами четырех стен, в которых он оказался в ловушке. После того, как его осмотрели с медицинской точки зрения, в его комнату один за другим врывались следователи из местной полиции и Агентства, задавая ему вопрос за вопросом. Он с трудом понимал, что они говорят, не говоря уже о том, чтобы отвечать на что-то связно. Наконец, они сдались, пообещав вернуться, когда у него будет время «собраться с мыслями». Как только последний офицер вышел, дверь в комнату распахнулась. Саймон стоял у входа, его костюм был испачкан, волосы встали дыбом. Он где-то потерял очки. Он кричал на Джейса, но Джейс не мог понять, что он говорит. Все, чего он хотел, это закрыть глаза, всего на минуту или две. Просто закрыть их и успокоить свой разум. Так он и сделал. Они были закрыты всего несколько секунд, когда он почувствовал сильный удар в правую сторону челюсти. Это не так больно, чтобы оглушить его. Его глаза открылись как раз вовремя, чтобы увидеть, как два агента схватили Саймона за руки и вытащили из комнаты, пинающего ногами и кричащего что-то об обещании Клэри. Потом он исчез. Наконец, тишина, которой он жаждал, снова опустилась на него. Джейс опустил взгляд. Флуоресцентные лампы над головой сделали красные пятна на его руках еще более ужасными, чем они были на самом деле. Он подошел к маленькой раковине. Над ней висело простое зеркало. Отражение, смотрящее на него, было жалким и неправильным. Темные круги выделялись под плоскими, безжизненными глазами. Его кожа была бледной, а волосы свисали клочьями над головой. Темно-красное пятно растянулось на ключице, а кровь капала на предплечья. Он наклонился и умылся, как мог, в маленькой раковине. Но засохшая кровь все еще липла к коже и волосам на его руках. Не помогло и то, что майка промокла насквозь и прилипла к ребрам. Он выбросил её, но запах меди все еще висел в смотровой. Ему действительно нужно было принять душ и переодеться. Дверь за ним скрипнула. Он повернулся на звук, и в комнату вошла невысокая рыжеволосая медсестра. От цвета ее волос у него сжался живот. Она смотрела на пол, как будто избегала смотреть на него, как будто ей было неловко. Джейс полагал, что она привыкла видеть мужчин без рубашки в своей профессии, но что он понимал? Она протянула руку, сверху лежала стопка сложенной синей ткани. — Я принесла вам кое-что, чтобы вы могли переодеться, — наконец она встретила его взгляд, и ее щеки стали ярко-розового цвета. — Не так много, но это лучше, чем пропитанная кровью одежда, — она указала на его наряд. Джейс подошел к ней и принял предложение. — Спасибо, — его голос был грубым, почти хриплым. В данный момент у него не было сил быть очаровательным, так что «спасибо» было все, что она получила. Она кивнула и вышла из комнаты. Джейс быстро переоделся, выбросив мокрую одежду в мусорное ведро, и проскользнул в мягкую хлопчатобумажную одежду. Он как раз завязывал шнурки на брюках, когда в дверь тихо постучали. — Входите, — сказал он. Дверь открылась, и Изабель появилась в дверном проеме. Ее волосы были растрёпаны, а красное платье было порвано сбоку. Больше кремовой кожи, чем нужно было видеть Джейсу, выглядывало через щель. Позади нее появились два вооруженных охранника — те же двое, что вытащили Саймона. На мгновение Джейс почти забыл, что его изолировали в крошечной стерильной комнате. Изабель уперлась руками в бедра и повернулась к мужчинам. — Это действительно необходимо? Он никуда не денется. — Иззи, — Джейс потер руками лицо и сел на маленький смотровой столик позади себя. Бумага сморщилась под его весом. Он почувствовал себя очень уставшим. — Все в порядке. Они просто делают свою работу, — звук его голоса был громким для его ушей. Она сузила глаза и потянулась, чтобы схватить дверную ручку, плотно закрыв ее перед их лицами. — Они обращаются с тобой как с преступником. — Может быть, так и есть. — Прекрати, — воскликнула она, прогуливаясь по комнате и усаживаясь на ближайший стул. — Ты не сделал ничего плохого. — Разве? — Джейс встретил ее взгляд. — Я убил человека, ранил кого-то еще и допустил, чтобы пуля попал в мою де… моего клиента. Я бы сказал, что сделал много плохого. Изабель фыркнула. Джейс знал, что она хотела протестовать, убедить его, что он неправ, но она знала, что ничего из того, что она скажет, не убедит его — не в том настроении, в котором он был. — Почему они держат тебя здесь? Джейс сложил руки на коленях и посмотрел на них. Кровь еще оставалась под ногтями и в трещинах на коже. Он снова хотел их помыть. — Ну, я нарушил протокол агентства, для начала. У меня были отношения вне того, что требовалось от клиента, — он сглотнул, почувствовав, что у него перехватило горло. — И пока они не докажут, что я не стрелял в Клэри… — Что? — опешила Изабель. — Они не могут всерьёз думать, что ты… Джейс почувствовал, как ярость исходит от нее. — Там никого не было, кроме нее, меня и Ходжа. Ходж мертв. Клэри… — он не мог заставить себя произнести эти слова, — и я здесь. Он поднял руки и позволил им упасть к нему на колени. — Я здесь и со мной все в порядке. И в неё стреляли из моего пистолета. — Но они слышали… они всё слышали. Джейс медленно кивнул. — Да, — он встретил ее пристальный взгляд. — Всё. Глаза Изабель смягчились, и Джейс понял, что она хочет успокоить его. Но он не хотел покоя. Он ничего не хотел, кроме одной вещи, которую, возможно, никогда больше не сможет иметь. Он не дал ей возможности заговорить. — Но они этого не видели. Единственный человек, кто знает, единственный, кто может подтвердить мою историю, где-то в этой больнице борется за свою жизнь. — У нее все получится, Джейс, — Изабель пересекла комнату и встала перед ним. Она положила одну руку на его ладонь. Джейс закрыл глаза. — Ты же знаешь, что она это сделает. — Этого я не знаю, — он покачал головой и поднял глаза. — Я этого совсем не знаю. Изабель не сказала больше ни слова. Вместо этого она протянула руку и обняла его. Этот жест потряс Джейса. Изабель не часто проявляла привязанность. — Да, знаешь, — прошептала она. — Ты знаешь, потому что знаешь, что это еще не конец. Это не конец вашей истории. Джейс прижался лбом к ее плечу. — Надеюсь, нет. Раздался еще один стук в дверь, и Джейс с Изабель отошли друг от друга. Она открылась, и в нее заглянула черноволосая голова. Алек вошел внутрь и задержался у двери. Он держал руки перед собой и нервно скручивал их вместе. Джейс понял, что был довольно груб с Алеком на крыше. Он не это имел в виду, он просто сошел с ума от гнева, на Ходжа, на всех, кто связан с Агентством. — Итак, осмотр показал, что ты не ранен, — сказал Алек, как будто он был там, чтобы рассказать Джейсу новость. — Я сказал им, что все в порядке, — Джейс спрыгнул со стола. — Ну, там было так много крови… — Алек по-прежнему не поднимал глаз. — Ничего из этого не было моим, — Джейс провел рукой по волосам. Он казались слишком гладкими и твёрдыми от сочетания продуктов для волос и дождя. — Послушай, Алек… — Все в порядке, — Алек поднял взгляд. — Тебе не нужно извиняться передо мной. Я понимаю. — Я знаю, но ты этого не заслуживаешь. Алек сглотнул, отвёл взгляд на пол и пожал плечами. Изабель ничего не сказала. — Прости, — продолжал Джейс. — Мне не следовало набрасываться на тебя. В этом нет твоей вины. Никто в этом не виноват, кроме меня. Голова Алека взлетела вверх. — Почему ты так говоришь? Конечно, это не твоя вина. — Если бы я не зашел так далеко, если бы я не запутался и не отвлекся, я мог бы сделать свою работу лучше. Я мог бы защитить ее лучше. Вместо этого я позволил своим чувствам встать на пути… черт, я позволил себе чувствовать в первую очередь. Если бы я не… — Что значит все это «позволил»? — произнёс Алек громким и сердитым голосом. — Ты ведешь себя так, будто это был выбор, как будто ты решил влюбиться. Ты не решил любить Клэри больше, чем я решил быть геем. Это то, что есть, — он раздраженно провел рукой по волосам. — Ты не выбираешь любовь, она выбирает тебя. — Ходж решил направить меня сюда, Алек. Если бы он этого не сделал, мы бы даже не встретились. Я не думаю, что эта ситуация такая же. — Клэри работает в клубе, где ты часто бываешь. Рано или поздно вы должны были встретиться. Джейс отрицательно покачал головой. — Я бы, наверное, даже не заметил ее там. — Ты бы заметил ее, — вмешалась Иззи. — Как ты мог не заметить? Вы были предназначены друг для друга. Джейс посмотрел на нее, недоверчиво подняв бровь. — С каких это пор ты начал верить в судьбу? Ты всегда утверждала, что это была чушь собачья. Ее глаза встретились с глазами Джейса. Глубоко, мрачно, правдиво. — Я думаю, что это чушь — для большинства людей. Но… что есть у вас двоих… напряжение… — она замолчала, в поисках, — ну, не может быть, чтобы что-то подобное случилось случайно. Независимо от того, подстроил бы всё это Ходж или нет, вы бы нашли друг друга в конце концов. Джейс открыл рот, чтобы ответить, когда из-за двери раздался хор повышенных голосов. Все трое повернулись к ней, когда та открылась. — Ты не можешь этого сделать, Селин, — сказала директор Лайтвуд. Посол Эрондейл стояла в дверях, ее волосы были откинуты назад, как обычно, и она решительно нахмурилась. Ее глаза остановились на Джейсе и сузились. — Я не удивилась, увидев тебя в таком положении. Я знала, что что-то подобное случится. Что ты найдешь способ опозорить себя и, что еще хуже, Агентство. Мариза обошла мать Джейса и встала между ними. — Селин, достаточно. Глаза посла переместились с Джейса на Маризу. — На твоем месте я бы убралась с дороги. — Я не позволю вам запугивать одного из моих агентов, посол. Это не ваша юрисдикция. Селин недоверчиво посмотрела на неё. — Это не моя юрисдикция? Я выше всех вас. Вы все под моей юрисдикцией. — Ни один посол не поставил бы себя в такое положение, чтобы сделать выговор агенту. Вот почему у нас есть директора. Это непрофессионально и ниже вашего ранга. Вы здесь как мать и используете свой титул как прикрытие. Он мой агент, и я не позволю вам получить к нему доступ, — Мариза провела руками по бокам костюма, пытаясь успокоиться. — Я также не позволю вам держать его здесь в плену. — Он под следствием, директор! Он нарушил протокол агентства, убил человека и, вполне возможно, девушку. Мы не относимся к таким преступлениям легкомысленно. Ты же не думаешь, что я позволю ему выйти на свободу? — Я жду, что вы позволите мне самостоятельно иметь дело с моими агентами так, как я считаю нужным, — её голос звучал так, словно она говорила сквозь стиснутые зубы. — Возможно, если бы ты «имела дело» со своими агентами, то всего этого бы не произошло. — Я не заинтересована в этом разговоре с тобой, Селин. Ты не только выходишь за рамки своих полномочий посла агентства, но и ошибаешься. Ты не хуже меня знаешь, что родственники не допускаются в дела против агентов. А теперь убирайся отсюда и возьми с собой охранников. Глаза посла вспыхнули. — Как ты смеешь так со мной разговаривать? Я заберу твой значок. — Как только правление услышит, как ты действовала здесь сегодня, очень возможно, что они получат твой, — директор подняла руку и указала на дверь. — Больше я ничего не скажу, Селин. Уходи. Мать Джейса сузила глаза. — Это еще не конец, Мариза. Уверена, Совету будет очень интересно услышать, как ты разговариваешь с начальником. — Уверена, так и есть, — сухо ответила Мариза. Посол Эрондейл подняла глаза и встретилась взглядом с Джейсом. — Я очень разочарована в тебе. Джейс поднял руки по сторонам. — Что еще новенького, мама? По крайней мере, я последователен. Замечательное качество, тебе не кажется? Бросив последний взгляд, мать Джейса развернулась и вылетела за дверь, жестом показывая охранникам, чтобы они следовали за ней. Мариза вздохнула и медленно повернулась к нему лицом. — Прошу прощения за это. Я пыталась держать ее подальше, — произнесла она. Джейс пожал плечами. — Я к этому привык. — Да, ну, бывают времена, когда нужно быть злобным начальником, а бывают — нет. Теперь настало время не для этого. Сейчас тебе нужна не лекция, а поддержка. В ближайшие недели все будет достаточно сложно без дополнительного давления со стороны Селин. — Они собираются меня задержать? — спросил Джейс. Мариза медленно кивнула. — Для детального вопроса, если более определенно. И очень возможно, что ты будешь находиться в процессе обсуждения твоего поведения в Совете директоров, возможно, даже до закрытия дела. Мы слышали достаточно через наушники, чтобы знать, что ты не стрелял в девушку, но есть те, кто захочет подождать ее показаний, чтобы быть уверенными. Я пытаюсь это отклонить — не вижу причин задерживать тебя, но я не уверена, насколько это у меня получится, особенно учитывая позицию Селин во всем этом. — Но она его мать, — сказала Изабель. — И ты только что сказала, что родственникам нельзя вмешиваться. — В общем, это правда. Тем не менее, будучи послом… она может найти способ. — Отлично, — произнёс Джейс и откинулся на край стола. Он посмотрел на свои руки и перевел дыхание. Оставшаяся кровь смотрела на него, как неоновая, мигающая вывеска. — Послушай, — Мариза шагнула вперед и положила два пальца ему на подбородок, подняв лицо, — я сделаю все, что в моих силах, чтобы вытащить тебя отсюда. Я не могу обещать никакого наказания за поведение, но я могу пообещать, что обвинения в покушении на убийство исчезнут. Я знаю, что ты не причинял вреда мисс Моргенштерн. Я слышала все, что было сказано на той крыше, и я видела, что на тех флешках, которые ты нашёл. Брови Джейса поднялись. — Ты уже посмотрела их? Она кивнула. — Да. И просто скажем, что как только совет увидит их и поймет, насколько глубоко Старквезер был связан с мистером Моргенштерном, они придут к тому, что Ходж сделал бы все, чтобы отомстить. Включая убийство девушки. — Итак, все это действительно вращалось вокруг того, что случилось давным-давно, когда Ходж только выпустился из Академии? — спросил Алек, выражение его лица было недоверчивым. — По-видимому, — ответила Мариза. — Джослин Моргенштерн была сбором информации о неосмотрительности ее мужа уже довольно давно — начиная с момента, когда они поженились. Большинство из этого было мелочью, такое как утаивание или фабрикация доказательств, чтобы оправдать клиента. Все, из-за чего его лишили бы звания адвоката и посадили бы в тюрьму, но ничего столь серьезного. Пока, конечно, Джослин не пригрозила уйти от него и не предать огласке его преступления. В ответ, он заморозил все ее активы — и Клэри, — и пообещал убить ее и ее внебрачного ребенка, если она попытается уйти, — Мариза пожала плечами. — Джослин ничего не могла сделать, кроме как остаться. Остаться и терпеть. Но когда Клэри исполнилось шестнадцать, между Моргенштерном и его женой произошло нечто, заставившее ее вручить ему документы о разводе. Мы не знаем точно, что это было, потому что причина не была подробно описана в ее письме Люку или на любом из флэш-накопителей. Но мы знаем, что произошло потом, — она сделала паузу. — Он связался с кем-то и организовал убийство. — Он заказал убийство своей жены? — спросила Изабель с отвращением. — Именно. — Но, — начал Алек, нахмурив брови, — я не понимаю, какое отношение это имеет к Ходжу. — Я знаю, — вмешался Джейс, и осознание поразило его, как удар в живот. — Это был Ходж. Валентин позвонил Ходжу. Мариза кивнула. — Что? — воскликнула Изабель. — Я не… — Когда Ходжа «понизили» в Агентстве, — продолжала Мариза, — он предложил свои услуги Моргенштерну в качестве информатора. Он наблюдал за ходом расследования его дела и подделывал улики, чтобы держать нас достаточно далеко от него. Поэтому, естественно, когда Моргенштерн хотел, чтобы его жену убрали чисто и профессионально, он позвонил единственному знакомому человеку, который мог бы это сделать — убрать её и заставить доказательства исчезнуть. Это был идеальный план. Только вот… — Только что? — спросил Алек. Мариза встретилась взглядом с Джейсом. — Только Джослин догадалась, — ответил он за нее. Она снова кивнула. — Миссис Моргенштерн установила отдельную систему наблюдения вокруг их дома для дополнительной защиты ее и детей. Она захватывала обмен между Ходжем и Валентином. — Подожди секунду, — сказала Изабель. — Я не понимаю, как Ходж узнал, что она знала об этом. Я имею в виду, он хотел флешки, верно? Директор покачала головой. — Не думаю, что он знал, что миссис Моргенштерн знала о заказе. На флешке было достаточно улик, свидетельствующих о том, что он сделал, помогая в совершении преступлений Моргенштерну. Я почти уверен, что это то, что он хотел получить от всей этой операции. Изабель откинулась на спинку стула. — Не могу поверить, что Ходж сделал это. Все это. — Люди не всегда такие, какими кажутся, — произнесла Мариза. — Кстати, Алек, как поживает твой парень? Джейс поднял глаза. Алек был очень молчалив о своем информаторе в фирме Моргенштерна. Он даже не сказал Джейсу — своему напарнику — кто это был. Алек потер затылок. — В последний раз я слышал, что он в операционной. К тому времени, как парамедики добрались до него, он потерял много крови. Хорошо, что Саймон и Изабель вовремя нашли его, иначе Джонатан был бы уже мертв. — Подожди, — Джейс встал. — Джонатан? Джонатан Моргенштерн? Алек кивнул. — Он откликнулся после того, как мы некоторое время назад начали заниматься этим делом. Сухой смех вырвался из горла Джейса. Теперь понятно. После того как они уже обосновались в жизни Клэри, уже увеличили опасность, окружающую ее, ее брат появился с необходимой информацией. Он пересек комнату и выглянул в маленькое квадратное окно. Огни города и поток машин растянулись под ним. Все продолжало двигаться, жить, дышать, пока весь его мир рушился вокруг него. — Боже, — прозвучал голос Изабель позади него, — ни один человек не был честен, не так ли? — Клэри, — произнёс Джейс, все еще глядя на пейзаж снаружи. — Она никогда не лгала. Любому из нас. Посмотри, что она получила взамен, — он опустил голову и закрыл глаза. — Есть какие-нибудь новости? — его голос дрогнул. — Что? — спросила Мариза. — Есть какие-нибудь новости? — повторил он. — По поводу Клэри. Мариза колебалась. Джейс обернулся как раз вовремя, чтобы поймать ее взгляд, стрельнувший в Изабель. Изабель отвернулась. — Что? — спросил Джейс, пропустив несколько ударов сердца. — Джейс… — Скажи мне, — потребовал он. Его грудь будто зажали со всех сторон сразу. Он не мог дышать. — Последнее, что я слышал, она была в операционной. И… — начала Мариза. — И что? — И все шло не очень хорошо. У Джейса перехватило дыхание, колени ослабли. Он откинулся назад, прислонившись к окну, холод стекал по его рубашке и пробирался сквозь кожу. Его пальцы вцепились в крошечный подоконник. Нет. Этого не может быть. Не для нее. Джейс оттолкнулся от стены и направился к двери. Мариза схватила его за руку, когда он проходил мимо. — Куда ты собрался? Он взглянул на ее руку, затем медленно поднял взгляд, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я собираюсь туда. Она покачала головой. — Это место кишит копами, агентами и репортерами, которые только и ждут, чтобы поймать тебя. Мы не можем так рисковать. Это может разрушить любой шанс остаться с Агентством. Анонимность имеет решающее значение в этой области. Ты это знаешь. Джейс вырвал свою руку. — Думаешь, меня это волнует? Я? Сейчас? После всего этого? — он покачал головой. — Забери мой значок. Уволь меня, если придется. Но если ты не повалишь меня на землю и не наденешь на меня наручники, ты ни за что не удержишь меня здесь. Я не могу здесь больше сидеть. Я смирился с допросами, охраной и объяснениями. А теперь мне нужно идти. Пожалуйста. Просто отпусти меня. Мариза некоторое время изучала его. Вспышка чего-то — и Джейс подумал, что это похоже на гордость — зажглась в ее глазах. — У тебя есть пятнадцать минут. Вот и все. А потом я должна задержать тебя. Джейс едва воздержался, чтобы не обнять её. — Это все, что мне нужно, — а потом он исчез. Через дверь в коридор. Мариза не шутила, когда сказала, что копы и репортеры разбили лагерь. Как только Джейс появился, на его лице вспыхнули вспышки, и рой людей собрался на него. Он протолкнулся, игнорируя каждый брошенный ему вопрос. Вскоре он добрался до дверей хирургического зала ожидания. У входа стояли два охранника. Один протянул руку и прижал ее к груди Джейса, когда тот попытался войти. — Прошу прощения, сэр. Пресса запрещена, — сказал охранник. Джейс потянул свою синюю рубашку. — Я серьёзно, по-твоему, похож на прессу? Охранник посмотрел на него и фыркнул. — Мы уже видели эту уловку. Ты никого не обманешь. Джейс как раз собирался врезать ему, когда почувствовал теплую руку на спине. — Все в порядке, джентльмены. Он со мной. Джейс обернулся и встретился с добрыми, грустными глазами. — Люк, я… Люк покачал головой и указал рукой на дверь. Другой он держал дымящуюся чашку отвратительного больничного кофе. — Пойдём. Джейс вошел в комнату ожидания вместе с Люком. Она была почти пуста, за исключением них. Напротив двери сидел Саймон — все еще одетый в костюм, его волосы были еще больше растрепаны, а глаза покраснели, как будто он плакал. Он вскочил на ноги. — Что он здесь делает? — возмутился он. — Саймон… — Люк двинулся к нему, но не прошел и нескольких шагов, как боковая дверь открылась, и из нее вышел доктор, одетый в форму, как у Джейса. Люк повернулся к нему. Джейс замер. Глаза Саймона расширились до невозможности. Доктор направился через комнату, его рот сжался в прямую линию, ничего не выдавая. Сердце Джейса сильно забилось о ребра. Как бы он ни хотел — нуждался в этом— знать, он не хотел этого услышать. — Мистер Гарроуэй? — обратился доктор. — Да? — Люк шагнул вперед, и Джейс увидел, как дрожат его руки. Доктор протянул руку, и Люк пожал ее. — Я доктор Грейсон, хирург по делу вашей дочери. Я извиняюсь за то, что не вышел раньше, но с обширной потерей крови и повреждением я хотел, чтобы она восстановилась, прежде чем сообщить семье лично. Джейс напрягся при слове «семья» — он не был семьей Клэри. Как и Саймон, технически, но он был большим, чем Джейс. Чувство недостойности охватило его. Его там быть не должно. Он не заслуживал быть там. Доктор поговорил с Люком, объяснявшим, что было сделано и как отреагировало тело Клэри, но Джейс едва мог сосредоточиться на его словах. Единственное, что он слышал, единственное, что ему нужно было услышать, это то, что она была жива. Он знал, что это не было данностью, что так и будет дальше, но сейчас она была жива. Это было все, что ему было нужно. Если она решит больше никогда с ним не разговаривать, он справится с этим, потому что она дышит. Ее сердце билось. Он отдал бы все, что угодно, свою работу, свою жизнь, ее, чтобы так и оставалось. Джейс почувствовал руку на своем плече. — Сначала пустите её брата. На мгновение Джейс растерялся. Насколько он понял, Джонатан тоже был в операционной. Потом он увидел, что Люк смотрит на него. Он отступил назад. — Что? Глаза Люка метнулись в пространство за плечом Джейса. — У тебя не так много времени, — Джейс оглянулся и увидел двух охранников Агентства, входивших в зал ожидания. — Иди, — велел Люк. Джейс повернулся к Люку и сглотнул, чувствуя, что у него перехватило горло. — Спасибо тебе. Люк улыбнулся, и Джейс шагнул вперед, следуя за доктором через другой дверной проем. Перед ним тянулся длинный стерильный коридор. Только врачи и медсестры бродили по нему, входя и выходя из комнаты в комнату, с планшетами в руках и серьезными выражениями на лицах. Было жутко тихо, никто не разговаривал, если не было необходимости. В конце коридора доктор толкнул еще одну двойную дверь. С другой стороны была большая открытая площадка. В центре был расположен медпункт длинной прямоугольной формы. По всему периметру были стеклянные кабинки, кровать и различная техника. В углу каждой комнаты висела длинная зеленая занавеска., и Джейс мог видеть, что внутри кабинок, мимо которых они проходили. Пациенты лежали на кроватях, многие на жизнеобеспечении. Те, кто был без сознания. Беспокойство росло в его животе. Доктор провел его мимо дюжины комнат, прежде чем остановиться в одной из них в углу. Джейс заставил себя поднять глаза, когда дверь открылась. Запах антисептика доносился из крошечного пространства. Свет был тусклым, но он все еще мог разглядеть крошечную фигурку на кровати. Доктор жестом пригласил его войти, и Джейс заставил себя пошевелить ногами. Как бы он ни хотел быть там, увидеть ее, еще большая часть его хотела уйти, не видеть ее такой. Как только он оказался внутри, он услышал, как хлопнули шторы, доктор сказал ему «пять минут», и щелчок двери позади него. Внезапно наступила тишина, за исключением ровного гудка монитора рядом с кроватью. В комнате было так много всего, что можно было увидеть, так много машин и труб, повсюду. Но глаза Джейса сосредоточились только на одном. На ней. Он заметил в капельницу в ее руке и уродливые синяки, образующиеся под поверхностью, от того, что медсестры не могли найти вену. Он увидел датчик пульса на ее пальце, пятнистую бледность кожи и остатки ленты вокруг рта. Он видел все, что может заставить человека съежиться от отвращения или страха. Но на самом деле Джейс видел только ее. Возможно, она была ранена и слаба, но она все еще была ею. Все еще Клэри. Все еще его девушкой. Джейс медленно обошел вокруг кровати, пока не добрался до головы. Он глядел на нее сверху вниз: на всплеск цвета ее волос на белой подушке, веер рыжих ресниц на ее веснушчатых щеках, пухлые, надутые губы, которые он целовал так много раз. И его сердце разбилось. Прямо там, когда он смотрел на то, что он натворил. На то, что он не смог сделать. Это была его работа — защищать ее, уберечь от опасности, и вот она в реанимации больницы после ранения. Он был неудачником. Грудь напряглась, глаза защипало. Он наклонился и слегка провел пальцем по ее костяшкам. Ее кожа все еще была прохладной, но не такой холодной, как на крыше. Его взгляд скользнул по ее лицу. Было так много вещей, которые он хотел сказать, так много объяснений, которые он хотел дать, но все они застряли у него в горле. Ни одна из них не имела значения. Не сейчас. Никогда. Он мог бы дать ей все оправдания, но они ничего не изменят. Он по-прежнему лгал, он по-прежнему причинял ей боль. Он по-прежнему не заслужил ее прощения. Поэтому вместо объяснений и оправданий Джейс сказал единственное, что действительно имело значение. — Прости меня, — он наклонился и убрал с ее лба несколько прядей волос. — Мне очень жаль. Я не буду винить тебя, если ты никогда больше со мной не заговоришь. На самом деле, я ожидаю этого. Но, Боже… — его голос дрогнул, и он поддался желанию наклониться и поцеловать ее. Его губы задержались на ее лбу, дыхание было коротким и болезненным. — Пожалуйста, пожалуйста, просто будь в порядке. Это все, что мне нужно. Обещаю, что больше никогда ни о чем не попрошу. Я знаю, что ты мне ничего не должна, а я должен тебе так много. Так много, черт побери. Но, пожалуйста, сделай лишь одну вещь для меня. Только одну маленькую деталь… — его горло было так сжато, что голос его затих до шепота. — Просто проснись, живи и будь счастлива. Это все, что мне нужно. На всю оставшуюся жизнь, это все, чего я когда-либо захочу, — он вздохнул и закрыл глаза. — Te quiero, nena. Te quiero tantísimo. Siempre. Сигнал монитора в передней части кровати немного ускорился. Джейс вскинул голову, чтобы посмотреть, и паника захлестнула его. Он как раз собирался позвать медсестру, когда почувствовал, как в его руке что-то затрепетало. Его сердце подскочило к горлу, и он медленно посмотрел вниз. На него смотрела пара усталых зеленых глаз. У него перехватило дыхание. Это было самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел. Клэри смотрела на него не с гневом или недоверием, как он ожидал, а так же, как он смотрел на нее, как будто он был для нее всем. Его собственное сердце забилось сильнее, когда он посмотрел на нее. Он не сказал ни слова, не уверенный, стоит ли. Но затем он снова почувствовал трепет, только на этот раз было ясно, что это такое. Она прикасалась к нему, нежно проводя пальцами по его руке. Они следовали по его предплечью, легко, едва заметно, пока она не обернула их вокруг него и не потянула его вперед. Клэри открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но поморщилась, крепко сжала веки и тяжело сглотнула. Через мгновение она снова посмотрела на него, и в ее глазах Джейс увидел все то, что она не могла сказать. Все то, что он не заслужил, чтобы она сказала. Но вот оно, простое и ясное. Я люблю тебя. Я нуждаюсь в тебе. Я прощаю тебя. Джейс покачал головой и снова прижался лбом к её. Ее рука коснулась его щеки, и пальцы скользнули по его волосам. Наконец, после того, что казалось вечностью, она вздохнула и сказала: — Привет, — это было всего одно слово, едва слышный шепот, хриплый и болезненный, но этого было достаточно. Джейс почувствовал, словно его грудь взорвалась от облегчения и радости. Он поднял голову и потянулся вверх, проведя по её щеке. Ощущение ее кожи под его пальцами было похоже на мазь, исцеляющую все, что сломалось внутри него. Он смотрел на нее еще несколько секунд, так много мыслей, чувств и признаний хлынуло через него, но он не мог сказать ни одного из них. Единственное, что он мог сказать, единственные слова, которые он мог произнести, были такими же простыми, но такими же преисполненными, как и те, что она произнесла ему: — Привет, детка.