Just a little bit of your heart

      С того дня моя жизнь превратилась в череду бесполезных, лишенных красок дней, что тянется уже на протяжении полугода. Парни также были в шоке от решения Луи, но все попытки прояснить эту историю с ним у них заканчивались провалом: он только начинал злиться, прося не поднимать больше эту тему и постараться забыть это, оставив в прошлом. Нахождение с ним в одном помещении стало для меня настоящей пыткой, хоть я и старался не показывать виду внешне, общаясь с парнями, улыбаясь фанатам на концертах и вне их, но каждый раз, возвращаясь к себе в одиночестве, распадаясь на части и добавляя всё новые и новые порезы на теле (так как на руках уже не было места, где можно было бы «не спалиться», приходилось находить участки на ногах, на боках и т.п.) и постоянно борясь с желанием резануть поглубже и избавиться от мучений раз и навсегда. Только мысли о моей семье всё еще держали меня на этой земле.       Следующим ударом для меня стало то, что Луи начал встречаться с девушкой. Повсюду стали появляться их совместные фотографии, фанаты следили за их передвижениями, сообщая об очередных свиданиях всему миру. Он был таким счастливым на этих фото, что у меня внутри все сжималось от осознания того, что все эти эмоции вызваны другим человеком. Он стал приводить её с собой на наши репетиции, вечеринки, да и вообще везде, где только было можно и нельзя. Парни старались как-нибудь поддержать меня, но это плохо работало и с каждым днём я все больше и больше отдалялся от них, лишь бы не видеть этого чужого счастья. Сил на борьбу с каждым днём оставалось все меньше, я уже просто тонул в океане боли и время в этом мне никак не помогало. Лиам пытался предостерегать меня от необдуманных поступков, видимо, со стороны я уже походил на живого мертвеца, на что я ему каждый раз отвечал, что со мной все будет в порядке, не сейчас, но когда-нибудь точно. Я же не обязан ему рассказывать, что, скорей всего, у нас разные представления об этом самом «порядке», что для меня это избавление от всех проблем одним особо глубоким порезом, ведь так?        И вот, однажды, настал, наконец, то самый момент, который многие называют решающим. Собравшись после очередного концерта в номере Зейна, мы с парнями расслаблялись, попивая пиво и ведя непринужденную беседу на отвлеченные темы. Луи скрылся куда-то сразу после окончания концерта и никто не знал, где его носит. Дальнейшие события развивались как в самом отвратительном кино: Луи, наконец, появился вместе с Элеонор, светящийся как стоваттная лампочка, и с порога объявил нам о какой-то сногсшибательной новости. Они оба выглядели весьма потрепанными, с опухшими губами и блестящими глазами, из чего было совершенно несложно сделать вывод, чем они занимались в течение этих двух прошедших часов. От этого осознания мне стало тошно и я старался вообще не смотреть в их сторону, тупо уставившись в экран телевизора, абсолютно не понимая, что там показывают. И в это время до меня как сквозь толщу воду донеслись обрывки фраз, сказанные Луи, что-то о «предложении», «помолвке» и запланированной на конец лета свадьбе. Я никогда не думал, что может быть еще хуже, чем было до этого, но, оказывается, Вселенная весьма изобретательна в вопросах пыток. Находясь в некой прострации, как в замедленной съемке, я поднялся на ноги и направился в сторону двери, проходя мимо Луи и встречаясь с ним взглядом на одно мгновение. В его глазах отражалась целая палитра эмоций: восторг от предвкушения предстоящих событий, искры счастья, наслаждение происходящим и совсем крошечная капелька сожаления в мой адрес, но всего этого вполне хватило, чтобы понять, что слабо тлеющая все эти месяцы в моей груди надежда безвозвратно погасла, оставляя за собой лишь всепоглощающую кромешную тьму и безысходность. На негнущихся ногах я дошел до двери, распахивая её и, не оборачиваясь на зовущих с беспокойством меня парней, выскочил в коридор, устремляясь в свой номер с единственной целью: покончить со всем этим дерьмом, закрывая за собой дверь на замок, не желая постороннего вмешательства в свой план.       Кто-то из парней пытался достучаться в мою дверь, на что я ответил бесцветным голосом, что устал и собираюсь лечь спать. Лиам, как обычно, прислал мне кучу тревожных смс, которые я благополучно проигнорировал, выключив в конце концов телефон совсем. И теперь, просидев некоторое время в темноте, отдаваясь воспоминаниям о своей прежней счастливой жизни, я всё же решаю закончить с этим раз и навсегда. На слабых ногах плетусь в ванную, по пути снимая с себя одежду, и, по привычке, встаю под прохладный душ. Вода не приносит ни капли облегчения, поэтому не вижу никакого смысла оттягивать и дальше свой неминуемый конец. Сажусь на пол душевой кабины, попутно доставая из шкафчика лезвие. Мысленно прошу прощения у мамы и сестры, надеясь на то, что, в конце концов, они все поймут, и провожу по вене на предплечье вдоль до самого локтя, повторяя всю процедуру на другой руке. Кровь широкими струями устремляется по пальцам, окрашивая белую плитку в алый цвет. Больно. Больно везде: в душе, в сердце, в теле. Безумно не хочется умирать в девятнадцать лет, но и жить в этом моём личном аду нет ни желания, ни сил. Слезы текут по щекам, оплакивая несбыточные мечты и потерянные возможности. Тело постепенно наливается свинцовой тяжестью, слабость разливается по всему организму, голова кружится, а зрение мутнеет. Мысли утекают вместе с кровью, освобождая место пустоте и обманчивой легкости. Перед глазами всплывает образ Луи, тепло улыбающегося мне с нежностью во взгляде, зовущего меня по имени так, как я не слышал уже долгие полгода, и я, собрав остатки сил, улыбаюсь ему в ответ, произнеся одними губами свое последнее: «Прощай, Лу!», после проваливаясь в глухую тьму.