О чём комиксы умолчали

Юри давно хотел навестить Челестино и Школу, но никак не мог выкроить время. А ведь когда-то он мотался по направлению Бостон — Нью-Йорк почти каждые выходные — садился на автобус и ехал туда, где жил его кумир. Челестино иногда шутил о том, что если бы школа осталась в Детройте — не наездился бы.  Виктор согласился не сразу: придумывал какие-то отговорки, дважды назвал Бостон Детройтом.  — Скажи, ты просто не хочешь ехать? — Нет, что ты.  — Ты, должно быть, знаком с Челестино. — У нас не самые простые отношения, если быть до конца честным.  — Серьёзно? — Юри расстроился. — Почему? У Челестино со всеми были хорошие отношения, даже с некоторыми врагами. Виктор тоже не умел ссориться с людьми. С его обаянием это было почти невозможно. То, что между ними произошло, как-то было связано с ныне мёртвым Детройтом.   — Ничего особенного. Обычное недопонимание. В нашем деле такое случается.  — Да, — повторил Юри на автомате. Обычно такое не случалось, не с Виктором.  В следующий раз Виктор вспомнил о Школе сам — с широчайшей улыбкой спросил, не хочет ли Юри посетить свою альма-матер. Что повлияло на такую перемену настроения — осталось тайной. Виктор сказал, что в последнюю пару месяцев в башне были проблемы с магической защитой, и вот теперь, когда он со всем разобрался, можно и съездить в небольшой отпуск.  Юри был удивлён: почему он не слышал об этой проблеме? Почему Виктор разбирался со всем в одиночестве? В полёте, пока вёл флаер, Виктор ещё пару раз перепутал Бостон с Детройтом.  — Ты бывал в Школе, когда она находилась в Детройте? — спросил Юри. Это было бы единственной причиной для этих постоянных оговорок.  Виктор надолго замолчал.  — Да, приходилось.  — И тогда вы повздорили с Челестино? — Можно и так сказать.  — Ладно, прости, я не хотел давить.  Юри отметил про себя, что всё это одна большая запретная тема. Ещё одна. Сколько же их было у Виктора. Насколько они были страшны. Он словно совсем не доверял Юри. Думал, что мнение Юри о нём изменится после какой-то секретной информации о его прошлом.   Юри казалось, что их отношения крепче этого. Видимо, он ошибался. 

***

В Школе бурлила жизнь. Юри невольно вспомнил, как они с Пхичитом сами бегали по этим коридорам или разгоняли мелкотню. Большинство детей узнавали его, некоторые — нет, но подбегали познакомиться с самим генералом Никифоровым. Виктор улыбался, фотографировался с ребятами, трепал их по голове, шутил — был само очарование.   Челестино встретил их радушно, даже и не скажешь, что между ним и Виктором была какая-то тихая вражда. Они обнялись как старые знакомые. В течение дня Челестино попросил Юри с Виктором сказать пару слов о том, что значит быть супергероем, дать какие-то советы, предостеречь от опасностей. Юри иногда запинался, не знал, что говорить дальше, а вот на Виктора смотреть было одно удовольствие. Вечером был концерт. Дети пели, танцевали, читали стихи, показывали сценки. Виктор всем хлопал, всех хвалил. Потом ужинал с аппетитом. Юри так и не понял, с чем было связано нежелание ехать в Школу. Их поселили в одну из гостевых комнат. Когда взревела тревога, они безуспешно пытались уснуть вдвоём на односпальной кровати. Юри судорожно стал перебирать все школьные протоколы, чтобы понять, как лучше действовать. Виктор не медлил — вышел в коридор, объявил уверенным тоном, чтобы дети оставались в своих комнатах. Они сами разберутся.  Спустя пару минут поисков тех, кто вторгся на территорию, Челестино по громкой связи объявил, что тревога была ложной.  — Его могли заставить это сказать, — произнёс Юри. — Вот и я об этом думаю. Пошли-ка в его кабинет.  Кабинет Челестино находился между жилой и учебной частями здания. Виктор показал сигнал, что на «три» открывает дверь. Юри кивнул и приготовился к тому, чтобы быстро включить Эрос.  Его вдруг обуяла нежность, как и всегда, когда Виктор геройствовал и раздавал приказы не в форме. Командир в пижаме — мило же.  Тем временем из кабинета раздавалось постукивание чашек о блюдца и негромкий разговор. Челестино пил с захватчиками чай?  — Я знаю этот голос, — сказал вдруг Виктор тихо-тихо, позабыв про то, что должен был вести отсчёт до трёх. — Кто это? — шёпотом спросил Юри. — Один из викторианцев. Их предводитель.  — Тот, который стёр мне память? Прежде чем Виктор успел ответить, дверь распахнулась.  Челестино сидел за своим столом. Его глаза метали молнии, челюсть была крепко сжата, на щеках играли желваки. По всей видимости, ему не причинили вреда и не удерживали силой. Напротив него в кресле сидел незнакомец, одетый в чёрный деловой костюм и красный шлем. Между ними стоял поднос с наполненными чайными чашками. — Не желаете ли присоединиться, господа? — спросил он, поворачивая свою голову в шлеме на Юри с Виктором. — Чаепитие в Бостоне — иронично, не находите?  — Не нахожу, — мрачно ответил Челестино. — Виктор, ты, полагаю, знаком с этим человеком.  — Не назвал бы это приятным знакомством, но да, мы виделись однажды.  — Не спешите с выводами, генерал. Мы виделись не единожды. — Что тебе нужно? — спросил Виктор, проходя в комнату. Юри пошёл следом.  — Он пообещал, что не тронет детей, — сказал Челестино, — если поговорит с нами тремя. — Я же не садист. Дети мне ни к чему… Что же вы стоите? Присаживайтесь. В ногах правды нет. — Говори. Мы постоим. — Нас с милым Юри, кажется, не представили друг другу. Меня сейчас величают Братом.  Юри постарался как можно более незаметно подключиться к Эросу. Глянул на Брата из-под ресниц, улыбнулся одними глазами, качнул бёдрами нарочито медленно, выгнул спину. — Эх, Юри, на меня не действуют твои дешевые штучки. А я ведь не хотел никому вредить, но теперь придётся это немного погасить. Юри почувствовал себя странно, будто на него вылили ведро холодной воды.  Виктор медлил. Почему он ничего не предпринимал? Ведь мог же заморозить ублюдка и дело с концом. Не к добру это было. — Итак, я говорил про бостонское чаепитие. Его бы не случилось, если бы Детройт… До сих пор существовал. Знаешь ли ты, Юри, что случилось с этим городом? Конечно, он знал. Об этом было известно даже ребёнку. — Двенадцать лет назад на него упал ледник из космоса? Ученые узнали об этом вовремя и эвакуировали людей. Брат рассмеялся. — Какая прекрасная история. Не правда ли, Виктор? Не правда ли, профессор? Профессор, вам ведь тоже не по душе вся эта клоунада Совета?  Виктор молчал. Юри стало страшно.  — Моё мнение не учитывали, это правда, — сказал Челестино. — Но это не значит, что оно было правильным.  — Юри, хочешь ли ты узнать страшную правду о своём женихе? — спросил Брат, подходя к Юри ближе. — Хочу, но только от него.   — Отлично. Тогда пусть сам и рассказывает.  Юри имел в виду совсем не это.  — А если я не стану? — спросил Виктор таким голосом, которого Юри никогда у него не слышал. От его слов по позвоночнику бежали мурашки. Брат тяжело вздохнул и вернулся в кресло. — Тогда я не уйду отсюда просто. Против вас мне не тягаться, конечно, но стоит ли победа над моей скромной персоной спокойствия детишек и целостности школы?  — Я заморозил Детройт, — громко и резко сказал Виктор сквозь стиснутые зубы.  — Вот видишь, говорить правду совсем не больно.  — Это всё? — сказал Юри. — Теперь вы уйдёте?  — Пусть сначала расскажет, как это было. В подробностях. А потом я клятвенно обещаю испариться.  — В городе начал распространение опасный вирус, который превращал людей в кровожадных существ, — начал Виктор. — Это было начало зомби-апокалипсиса. Меня позвали, поскольку считали, что я смогу избирательно заморозить клетки вируса в крови жертв и тем самым отложить проявление самых тяжёлых симптомов, пока учёные работали над противоядием. Естественно, это не помогло. Зараза слишком быстро распространялась. Совет принял одно из самых быстрых своих решений — вывезти всех здоровых, стереть им память и заморозить весь город. Знали бы вы что творилось на границе, где проходили обследования тех, кто хотел эвакуироваться… — Сколько человек было в городе, когда ты его уничтожил? — голос Брата вывел Юри из транса. Так он заслушался.  — Примерно пять тысяч, — ответил Виктор бесцветным тоном.  — Пять тысяч человек. — Брат цыкнул и отпил из чашки. — Не у каждого суперзлодея такой счётчик трупов.  — Они были обречены. — ​​​​​​​Противоядие было найдено.  — Да, спустя два месяца. Америка бы превратилась в кладбище за это время.  — Мы этого не знаем.  — Хватит. — Челестино ударил кулаком по столу. — Он всё рассказал. Убирайся.  — Последний вопрос. Как часто ты вспоминаешь Детройт, Виктор?  — Каждый день.  — Больше вопросов не имею. А теперь оставляю вас переваривать новую информацию.  И с этими словами он исчез. Снова иллюзия, как и рассказывал Виктор. Такая, что могла трогать предметы, пить чай. Это было колдовство высшего уровня, никто из известных супергероев, владеющих магией, на подобное не был способен. И от этого становилось не по себе. — Вы это подстроили, профессор, — выпалил Виктор.  — Не говори глупостей. Да, я не был счастлив, когда дело моей жизни превратилось в ледышку, но зла на тебя я не держал никогда. Ты был ребёнком, а виноваты те, кто отдал приказ, которого ты не мог ослушаться. И я не окончательно ещё выжил из ума, чтобы сговориться с каким-то проходимцем. 

***

Юри с Виктором легли на кровать, вплотную друг к другу. Между ними как будто образовалась стена. Стена размером с мёртвый, замороженный город.  — Попили чая, — мрачно сказал Виктор. — Да уж, — задумчиво ответил ему Юри. — Почему ты не заморозил его сразу? — Я хотел рассказать. Наверное, мне просто нужен был повод. К тому же я сразу понял, что это иллюзия. — Тогда зачем поддался на провокацию? — Решил, что ты имеешь право знать.   Больше они не разговаривали, хотя оба не спали до самого утра. У Юри на душе образовался даже не камень, а целый сад камней.