О чём комиксы умолчали

— Мне пришло письмо, — сказал Витя Якову. Тот с неохотой отвлёкся от своих дел. А дел у него было много: Гоша снова потратил казённые деньги на разговоры с Детройтом, где по обмену находилась его Анька, пятилетний сын Риты Плисецкой навёл шухер в зоопарке, незаметно, с помощью своих суперспособностей, проникнув в клетку к тигру, а восьмилетняя Мила Бабичева подожгла три пятиэтажки. — Тебе приходят тысячи писем ежедневно, — раздражённо сказал Яков. Он уже чувствовал пришествие мигрени, потому что этот разговор не мог закончиться ничем хорошим. Более того, всё это наверняка обернётся очередными отчётами о проделках подопечных. Что там снова пришло в красивую, но невозможно глупую Витину голову? Витя уселся на краешек стола. Его длиннющие волосы скользнули по бумагам. — Ну да. Но это… Я не знаю, просто чувствую, что я должен помочь ему. — Кому? — Яков уже забыл, с чего начиналась беседа. — Я же рассказываю. Мне написал парень. Ему пятнадцать лет, он из Швейцарии. И у него шизофрения. — Час от часу не легче. Витя, ты чего? — Нет, Яков, ты не понимаешь, у него способности. Витя повернулся к нему лицом, заняв собой чуть ли не весь стол. — Он шизофреник, ты сам сказал. Знаешь, пару месяцев назад закрыли одного товарища, который считал, что он Виктор Никифоров. — Крис не такой. Я просто чувствую… То, как он пишет… Не как псих, понимаешь? — Понимаю, конечно, и запрещаю тебе общаться с ним. Витя надулся. — Ты ведь меня не послушаешься? — Конечно, послушаю, — сказал этот поганец с приторной улыбочкой.

***

Швейцарское отделение Совета по делам супергероев разбудило Якова посреди ночи. Их доклад состоял в том, что Виктор Никифоров, будучи в форме и с нашивками Российской Федерации, оказал сопротивление, пытаясь проникнуть в закрытое медицинское учреждение. Сонливость как рукой сняло. Яков скрипнул зубами и стал собираться, попутно отзванивая пилоту частного самолёта, который обычно перевозил российскую команду. Витя со всей своей грацией и достоинством сидел в кабинете у начальника отделения. На его бесстыжем лице не отражалось ни капли раскаяния. Мигрень всё же добралась до Якова. — Я разберусь здесь, — сказал он, погрозив Вите пальцем. — А потом мы летим домой, и там я уже буду разбираться с тобой. Понятно тебе? — Но мы же уже в Швейцарии, почему бы тебе не увидеться с Крисом, раз прилетел, — произнёс Витя, невинно хлопая ресницами. Яков тяжело вздохнул. Мальчишка вил из него верёвки. — Давай сюда мне письмо. Почитаю, что этот таинственный поклонник тебе пишет. Витька покраснел. — Там личное, — пробурчал. Выискался герой-любовник, личное у него! — Ты российский супергерой, у тебя нет личного, только публичное.

***

Прочитав письмо, Яков понял, что Витя был не настолько глуп и доверчив, как казалось. Некий Кристоф Джакометти писал о том, что искренне восхищается Виктором и его делами, при этом жалеет, что ничем не может помочь в связи со своей болезнью. И ни слова просьб вытащить или чего-то в этом духе. Парень рассказал про себя и выразил сожаление тому, что скорее всего не получит ответа. Яков имел опыт работы с ребятами, у кого обнаруживались ментальные способности. И мог с лёгкостью определить враньё в этой сфере. Что-то в рассказе Кристофа было нечисто. То, как быстро его определили в психушку, то, какие меры применяли для охраны, хотя он не сопротивлялся и совершенно искренне был уверен в своём недуге. Руководство больницы запретило Якову встречаться с пациентом на каком-то мутном основании. Яков, ясное дело, не успокоился — отправил запрос в центральное управление Совета. Ответ из ЦУСа пришёл быстро, но даже с официальной бумагой его пытались не пустить. На этом этапе стало совсем уж очевидно, что больница что-то скрывает. Вот ведь Витька — голова пустая, но чутьё редкостное! Однажды он станет хорошим командиром, если с небес на землю спустится. Кристоф был слегка заторможенным и безразличным (ещё бы, с такой-то дозой колёс), но доброжелательным. Его ресницы были слишком густыми и чёрными для пацана, да и вообще что-то жеманное проскальзывало в его жестах и мимике. Но если Витя с его девчачьей внешностью обладал магнетическим обаянием, то у этого парня ничего такого не было (опять же неудивительно, его личность начисто пытались стереть таблетками). Или Яков просто привык к Никифорову, вечной занозе в заднице. Выяснилось, что когда у Кристофа обнаружились способности к чтению мыслей, его быстренько объявили сумасшедшим и стали обкалывать безумным количеством сильнейших антипсихотиков. Оставлять ситуацию так было нельзя. Парню уже сейчас подпортили жизнь, не хватало ещё, чтобы он всю жизнь провёл в дурке. Так у Якова появилась ещё одна головная боль, которую он смог сплавить обратно в Швейцарию лишь через два года, проведённые в постоянном напряжении из-за того, что Кристоф с его «взрослой» сексуальностью (учитывая то, что ему едва исполнилось пятнадцать, выглядело это забавно) учудит на пару с Витей, а у Виктора появился лучший друг.