О чём комиксы умолчали

Тот день начался с серьёзного разговора, никем не запланированного, спонтанного. Но терпеть не осталось никаких сил. Пусть будет ещё хуже, лишь бы не жить в неведении. — Я больше так не могу, — сказал Виктор, глядя на спину Юри, который громко зевал и потягивался. Юри вздрогнул, нервным жестом пригладил торчащие во все стороны волосы и, не поворачиваясь, сказал таким голосом, как будто не мог сглотнуть: — Не можешь чего? — Ты делаешь вид, как будто ничего не произошло. — А… Ну, так ничего не произошло. — Ты узнал, что я убил пять тысяч человек. — Я узнал, что ты предотвратил катастрофу и спас миллионы жизней. Виктор не знал, что сказать. Юри уже говорил, что всё в порядке, но поверить в это было сложно. Если бы Виктор узнал нечто подобное про кого-то из своих знакомых, он бы был шокирован, по меньшей мере. С другой стороны, Юри всегда был лучше, милосерднее, добрее. — Извини, — сказал Юри. Он повернулся и порывисто обнял Виктора, растягиваясь по кровати. — За что? — Я должен был отреагировать по-другому. Прости, я просто не знал как. Виктор стиснул Юри в объятиях. Оба расслабились, обмякли, пытаясь надышаться друг другом. Скоро они сыграют свадьбу, самую большую и шумную в истории, а потом не расстанутся ни на день. — Спасибо тебе. — За что? — За всё. За то, что ты есть. — Люблю тебя. — А уж я-то тебя как люблю. Юри улыбнулся солнечно, чмокнул в щёку и убежал в душ. Он редко говорил о любви, так что всякий раз был на вес золота. Виктор не знал, чем он заслужил такое счастье невозможное. Оставалось только благодарить судьбу за подарок и наслаждаться всем, каждой секундой, даже шумом воды, доносящимся из ванной комнаты. Чтобы скоротать время, Виктор просмотрел заявки на официальном портале Лиги, прочитал новости (везде писали про акцию протеста у здания регионального Совета в Москве), проверил почту, где обнаружился очередной выговор для Джей-Джея, который в очередной раз использовал способности не по назначению на гражданских. Юри уже спустился к завтраку, а Виктор пошёл в душ, решив разобраться с выговором позже. Джея всё равно не исправить. Зла он никому не желает, просто выпендривается часто. Ванная комната была прогретой, как русская баня. Зеркало покрывал пар, стекающий редкими змеящимися струйками. Виктор выдохнул морозное облачко, нарисовал инеем сердечко на зеркальной поверхности и шагнул под холодные струи воды. Когда Виктор увидел самого себя, причём не в зеркале, а вживую, он удивился в первую очередь не самому факту произошедшего, а тому, какие у его двойника были мёртвые глаза. Неужели он выглядел так же? Встреча состоялась в тот момент, когда дверца душевой кабинки открылась. Виктор (вероятно, оба) никогда не стеснялся своего тела, но в сложившейся ситуации всё же было что-то неправильное. Встретится со своей копией из будущего хотелось в штанах. — Юри скоро умрёт, — сказал Виктор номер два, не тратя время на предисловия. Действительно, обычная же ситуация — что тут объяснять? Виктор номер один нахмурился. — Это угроза? — Это предостережение. Как бы он ни пытался затащить тебя в ювелирный покупать кольца, не соглашайся. Первый помассировал виски. Верить не хотелось. Существуют же перевёртыши, колдуны, в конце концов. Тот же Гоша мог перенять внешность кого угодно на какое-то время. — Почему я должен поверить, что ты — это я? Тут номер первый ожидал раскрытия какой-то своей страшной тайны из детства или секретных, никому не высказанных мыслей, но в реальности он удивил сам себя. — Посмотри в мои глаза и скажи, что не видишь боли от потери самого дорогого, что было в моей жизни. — Окей, допустим… Сколько у нас осталось времени? — Какое сегодня число? — Двадцать третье июня. — Десять дней. Пусть Юри не выходит из Башни. Если потребуется, посади его на цепь, но только не выпускай. — Подожди, — сказал первый. — Нет времени, — перебил его второй. — Не доверяй… И с этим второй исчез. Виктор не любил сомневаться в людях. С его положением и должностью доверять нельзя было никому, но, боже, как он это ненавидел. Однако поверить пришлось. В худшем случае Юри посидит дома две недели и недополучит витамина «D», зато будет жив и здоров. Юри спорил до хрипоты. Естественно, его меры предосторожности не волновали, он хотел геройствовать и подставляться под пули, стрелы, фаерболы, электричество, инопланетную эктоплазму и так далее. — Я просто не буду заходить в ювелирные, даже близко подходить к ним не буду, — пытался объяснить свою позицию Юри. — Никто же силой не потащит меня выбирать кольца. — Да, но мало ли что, я не хочу тебя потерять. У Виктора был лишь один аргумент, но очень веский.

***

Виктор оказался прав, точнее, оба Виктора. Если бы Юри умер, то Виктор воскресил бы его исключительно для того, чтобы сказать: «А я говорил!» Человек-Огурец, помешанный на экологии и обычно атаковавший хозяев всевозможных корпораций и холдингов, загрязняющих окружающую среду, вышел на тропу войны с компанией, производящей сигареты. Не то чтобы он был совсем уж неправ, но методы его оставляли желать лучшего. Огурец разрядил в Юри целый заряд из гидропушки. И тот улетел — кто бы мог подумать? — в витрину ювелирного магазина. Стекло с издевательскими буквами «Tiffany & Co» ссыпалось Юри под ноги. Испуганный охранник (в самом деле, он жил в Нью-Йорке, как тут можно чего-то бояться?), не разобравшись в ситуации, вытащил из кобуры пистолет и стал целиться в Юри, который всё ещё не пришёл в себя от удара. Это было почти красиво — пуля, замёрзшая в паре миллиметров от дула. Охранник выпустил из рук оружие, ставшее ледяным, и с ужасом посмотрел себе под ноги. Джей-Джей свистнул и осторожно вырубил несчастного, осевшего на пол, как в замедленной съёмке. Человек-Огурец был побеждён Отабеком, который одной рукой сжал гидропушку и превратил её в бесполезный кусок металла, и Юрой, обвившимся вокруг туловища Огурца так, что тот потерял всякую свободу движения. Табачная компания была спасена. Ура! Да? Нет? Ну, как-то так, в общем. Виктор разозлился так, как не злился никогда в своей жизни. Они с Юри не просто поссорились, а на две недели перестали друг с другом разговаривать.

***

Маньяк, помешанный на Крисе, объявился в городе и сразу же дал о себе знать. Криса трясло — он мог заглянуть этому человеку в голову и узнать, что тот о нём думает. Сначала все подшучивали и смеялись над нелепым типом, своей одержимой любовью доставшего даже терпеливого Криса. А потом он поджёг флаер Лиги, и стало как-то не до смеха. Флаер взорвался. К счастью, никто не пострадал. Юри остался в Башне, а Виктор, взяв с собой Джея и Близнецов, ушёл ловить психа, который, собственно, не очень-то и прятался. Он запудривал им мозги, убеждая, что ради встречи с Крисом он пойдёт с ними по-хорошему, а потом активировал взрывное устройство. Виктор успел попрощаться с жизнью, переосмыслить своё бытие и заморозить взрывную волну. Вернувшись в Башню, Виктор кинулся в их с Юри комнату, в которой в последнее время воцарился холод, и не из-за кондиционера, который обычно делал температуру в помещении приятной для Виктора. Юри читал книгу. Виктор отбросил её в сторону. — Я не смогу без тебя жить, — заполошно выдохнул он Юри в ухо. — И не надо. Я жив, я в порядке. Мы вместе. Я никуда не денусь. Руки Юри метались по телу, забирались под китель, дёргали штаны в безнадёжных попытках их снять. Виктор рассыпал поцелуи по лицу, по шее, по ключицам, цеплял зубами ворот футболки, не дающий спуститься ниже. Пальцы Юри скребли его лопатки, пуская ток по хребту. Адреналин всё ещё бурлил в крови, не давая соображать ясно, затмевая рассудок и открывая дорогу чистым инстинктам. Раздевались в едином судорожном порыве, путаясь в ткани, не желая размыкать объятий ни на секунду. Юри положил очки на тумбочку и лёг на спину, утягивая Виктора за собой. Волосы разметались по подушке. Чёрное на белом — совершенная картина. И пятна румянца, небрежной акварелью раскрасившие щёки. Виктор подхватил Юри под колени, поцеловал сначала одно, потом другое. — Мы больше никогда не будем ссориться, слышишь меня? Юри быстро-быстро закивал. Взгляд был совершенно ошалевший. И как они жили две недели без этого, почему не умерли. — Никогда. Никогда не будем. И тут же потянулся, приподнялся, запечатал рот глубоким, жадным поцелуем. Виктор ответил, сталкивая их языки. Упал в Юри, как в океан, потерялся в нём, растворился. Впрочем, если все примирения будут такими, иногда всё же надо ссориться, исключительно для профилактики. Оставался только один вопрос — кому не стоило доверять?