Only My Bitch

— Йен Клейтон Галлагер приговаривается к году заключения в колонии для несовершеннолетних штата Иллинойс. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.       Именно таким был приговор судьи для юного Йена Галлагера. Кто бы мог подумать чем выльется невинная просьба Кева и Липа подменить их ненадолго в фургончике с мороженным.       Поначалу все было прекрасно, товар шёл на ура, и под товаром подразумевалось не совсем мороженое. Но одна из мамаш малолетних торчков просекла тему и вызвала копов. От прямой наводки не помогло скрыться даже чудо-приспособление Липа. Йена повязали и тут же отправили оформлять в участок, конфисковав всю травку, что была спрятана в фургоне.       Естественно на него давили, требуя выдать подельников, но Йен молчал, понимая чем грозит совершеннолетним Липу и Кевину подобное обвинение. Одним бы годом точно не отделались.       В зале суда присутствовали все его родные, разве что за исключением Френка, но его можно было не брать в расчёт. Фиона, которой уже пора было бежать на смену в кафе, Лип, который был сам не свой, понимая, что на месте брата, сейчас должен был быть он. Дебби с маленькой Френни и Карл, который пожелал Йену удачной отсидки и уже планировал, как займёт освободившуюся комнату брата. Один Лиам вертел головой, не понимая что происходит и чем это грозит. Кев и Ви тоже были здесь, и Кевин пообещал Йену пожизненно бесплатно наливать в Алиби, как только он выйдет.       Йен понимал чем ему грозит этот срок. Его уже точно не примут в военную академию, наверняка выгонят с дерьмовой работы в магазине и Йен даже представить боялся что с ним сделают в тюрьме. Следователь несколько раз красноречивого отметил смазливость лица рыжего и настоятельно рекомендовал сдать сообщников, чтобы ему назначили условный срок, аргументируя тем, что на него в тюрьме будет большой спрос.       А если кто-то просечет, что Йен предпочитает члены, то его задницу уже будет не спасти. После вынесения приговора ему дали время на прощание с семьёй и все в один голос твердили, что он должен любой ценой скрывать свою ориентацию. Йен планировал прислушаться к данному совету. Совершенно точно прислушаться.       И вот он уже в тюремном автобусе на пути к месту заключения. Все сидят группами, за исключением пары человек, среди которых и был Йен. Он не вписывался ни в одну из компаний. Не был черным, мексиканских корней в нем тоже не наблюдалось, а нацистом он не был тем более. Оставалось довольствоваться компанией щуплого блондина. Но что-то подсказывало Йену, что от этого парня лучше держаться подальше, судя по дикому взгляду черных глаз.       По приезду их всех прогнали через большой двор, по которому бездельно шатались другие заключённые. Как только они заприметили новоприбывших, оживились и стали обступать их строй. Отовсюду послышались свист и улюлюканья. Йен шел выпрямив спину, старался не встречаться ни с кем взглядом. — Эй, рыжий, будешь моим? Никогда не трахал рыжих, — напрямую обратился к Йену черный парень, что так же, как и остальные заключённые, обступил их строй и смотрел только на Галлагера. На свободе Йену, возможно бы, польстило внимание красивого парня, но обстоятельства, в сочетании с весьма угрожающим оскалом парня, заставили Йена внутренне содрогнуться.       После позорного шествия для новоприбывших началась не менее позорная проверка. Их заставили раздеться, потом погнали всей толпой мыться в прохладной воде, после чего стали обыскивать более досконально. Может Йен и бывал в ситуациях, когда чужие пальцы в его заднице, доставляли удовольствие, но этот случай определенно не входил в их число. Затем им всем выдали оранжевые комбинезоны, в котором Йен выглядел как большая морковина. Оранжевый только оттенял его кожу, делая её ещё бледнее. Про сочетание с волосами и веснушками вообще не стоило говорить, кто-то из его новых знакомых уже пустил шутку по этому поводу.       Им дали комплекты постельного белья и началось распределение по камерам. Йен ожидал что-то похожее на тюрьму из «зеленой мили», но все оказалось совершенно не так. Жилой корпус больше походил на спальни в детских лагерях. Комнаты, рассчитанные на шестерых с двухъярусными кроватями, если судить по тому, что Йен успел разглядеть за приоткрытыми дверями, пока их распределяли. Только вряд ли тут они будут ходить в походы и петь песни у костра. Железные двери и решётки на окнах служили отличным напоминанием об этом. — Галлагер, — Йен вздрогнул, услышав обращение надзирателя, который занимался их распределением. И тут парень заметил, что остался один, для остальных уже нашлось место. — Так уж получилось, что тюрьма переполнена и ты поживёшь пока в камере Милковича. Все равно этот псих постоянно сидит в изоляторе. Через пару дней переведём тебя в освободившуюся камеру.       Йену оставалось только кивнуть и зайти в предложенную камеру. Хотя очень хотелось узнать, почему один из заключённых удостоился привилегии жить одному, и чем грозит Йену покушение на чужую территорию.       Комната была меньше всех тех, что Йен видел до этого. Справа при входе, обнаружилась дверь, которая вела к толчку, наличие которого несомненно радовало. Слева был небольшой умывальник. Ещё, в отличии от других камер, тут была только одна двухъярусная кровать и, судя по беспорядку на верхнем ярусе, именно там предпочитал спать его сокамерник. Маленькое окошко напротив входа освещало стол, что так же стоял напротив входа. На столе обнаружились исписанные кривым прочерком бумажки, потрёпанный тетрис и раскрытая упаковка мармеладных мишек. Последнее сильнее всего озадачило Галлагера.       Йен решил ничего не трогать, чтобы не наживать лишних проблем. Заправив чистое постельное белье на свободную койку, Йен рухнул на её и закрыл глаза, решив воспользоваться предоставленным временем. Что-то ему подсказывало, что в этом месте ему не часто выдастся возможность отдохнуть.