My Demons

I can't stop this sickness taking over It takes control and drags me into nowhere Иногда бывает сложно сдержаться и не пропустить через себя истории людей, сидящих напротив. Они нуждаются в слушателе, в поддержке, в помощи. Исак предоставляет им всё это, но сам страдает не меньше. Он видит боль в их глазах, слышит их дрожащие голоса, переживает всё то, что пережили они, испытывает те же эмоции на своей шкуре. Он становится на место своего пациента, проживая их самые трудные и тёмные времена. Девушка по имени Ева, сидящая напротив, грустно опускает глаза. Над ней издеваются в школе за то, что она, встречаясь с парнем, поцеловалась на вечеринке с другим. На эмоциях. Не ведая, что она творит. По ошибке. Случайно. Но всё же она это сделала. -Я думаю, мне стоит сменить эту школу, - произносит Ева, заправив за ухо непослушную прядь волос, - иначе я не вынесу всего этого. Исак качает головой, затем наклоняется и перехватывает взгляд девушки. Он смотрит ей в глаза добрых две минуты, прежде чем произносит полным уверенности твёрдым тоном: -Мы с тобой знакомы уже три месяца. И если за это время я в чём-то и убедился, так это в том, что ты чертовски сильный человек. Не думаю, что отступать перед лицом трудностей в твоём характере, напротив, ты должна бороться, держаться, не дать себя сломить. Ева коротко кивает, нервно сминая пальцами подол своего платья. Она прекрасно понимает, что не должна сдаваться, но это единственное, что ей хочется. Это ведь так легко - выйти за дверь и навсегда уйти от проблем. Но Ева так же знает, что будет ненавидеть себя за это всю оставшуюся жизнь. Оставшиеся позади неприятности будут дышать в спину до тех пор, пока она не попытается им противостоять. -В конце концов, это был всего лишь поцелуй, - добавляет Исак, пожимая плечами, - ты не сделала ничего запретного. Лёгкая улыбка касается лица девушки. Но Исак не видит её, не слышит своего голоса. Потому что несмотря на то, что он разговаривает с Евой, мысли то и дело возвращаются к Эвену. После того звонка Исак не ложился спать до часу ночи, перенося свои идеи на белый экран монитора. Он вспоминал усталый, слегка встревоженный тон Найшейма, когда тот говорил, что боится исчезнуть, и нужные слова рождались сами собой, складываясь в предложения, что звучали именно так, как было нужно. Каждая буква находилась на своём месте. Исак написал тогда страниц семь, прежде чем почувствовал, как искра начала угасать, а глаза - медленно слипаться. Но за последующие два дня Исак не смог выдавить из себя ни одной строчки. Исак слегка трясёт головой. Нужно избавиться от этих мыслей. Сейчас он должен отдать всё своё внимание девушке напротив. Ева внимательно слушает и улыбается его словам, чувствуя, как по телу, словно вода по пластиковым бутылкам, разливается боевой настрой. Она кивает и благодарит Исака за советы. А Вальтерсен даже не помнит, что он сказал. Все его сеансы проходят последние сутки словно в тумане. Исак не погружается в истории людей так же глубоко, как раньше. Он всё ещё может выслушать, дать совет или помочь решить проблему. Но он чувствует себя посторонним наблюдателем, тогда как привык быть действующим лицом. Вальтерсен впивается ногтями в собственные ладони, и, отгоняя прочь непрошеные мысли, он сосредотачивается на словах своей пациентки. Девушке, что доверяет ему свои тайны, переживания и опасения. Он обязан ей помочь. Это его работа. Его призвание. И он выполнит это несмотря на странного высокого парня, не желающего выходить из его головы. *** Пробуждение всегда пугало его не меньше погружения в сон. Эвен никогда не знает, кто именно откроет утром глаза - он сам или демон, живущий в нём. Будет ли он радоваться новому дню, или в голове засядет очередная сумасшедшая мысль. Эвен вообще иногда не был уверен, что проснётся. Ведь депрессия, как многие могут подумать - вовсе не непрерывное состояние, которое держит твоё горло своими длинными цепкими клешнями и не отпускает, пока ты этого не захочешь. Нет. Депрессия-это как дождь после радуги, как чужой бумеранг, который прилетел из ниоткуда и попал по твоей голове. Депрессия-это буря, которая следует за тобой и которую видишь только ты. Видишь, чувствуешь, ощущаешь, можешь дотронуться, осязаешь каждой клеточкой своего тела и не понимаешь, откуда... Откуда взялась лавина в солнечный летний день. Почему тебя заметает снегом, когда ты стоишь в окружении зелёных цветущих деревьев. Почему ты рассыпаешься в пыль, когда вокруг идёт дождь. Люди никогда этого не поймут. Никогда не перестанут давать тупые бесполезные советы вроде 'отгоняй грустные мысли'. У тебя не получится отогнать их. Мысли, они как рой маленьких мошек, сгусток микроскопических бактерий, инфекция, проникающая в твою голову со всех сторон, всеми возможными путями, ты не можешь её остановить, она как поезд, который несётся на полном ходу, как кирпич, сорвавшийся с крыши во время урагана и неуклонно несущийся к земле. Поддаваясь гравитации, депрессивные мысли летят в твоё сознание, опутывают своей стальной паутиной твой мозг, и ты ни за что на свете её не распутаешь. Мысли тяжёлые и неподъемные, словно молот Тора, они тянут тебя вниз всякий раз, когда ты пытаешься встать на ноги по утрам. Всякий раз, когда ты пытаешься открыть глаза. Пытаешься дышать. Иногда Эвен поддавался этим ощущениям и летел куда-то в пропасть, даже не пытаясь остановить падение. Он мог не вылезать из кровати несколько дней подряд, чувствуя холодные снежинки на своей коже. В такие моменты его мама - единственный человек, который ни при каких обстоятельствах от него не отворачивался, - ложилась рядом с Эвеном, опускала свою руку, испещрённую мелкими морщинками, ему на грудь, ощущая под ладонью бешено колотящееся сердце. Эвен прижимался к ней, сотрясаясь в бесшумных рыданиях, невидимые слёзы обжигали его щёки. Материнское тепло - вот, что согревало его во время снежных бурь, закрывало от летящих камней и приближающихся бумерангов. Эвен был так благодарен ей за то, что она не произносит ни слова, не задаёт лишних вопросов, не выдаёт своих эмоций. Лишь молча ждёт, когда Эвен вернётся из закоулков своего разума. *** Сегодня Эвен на удивление легко открыл глаза. Он не чувствовал никакой лёгкости внутри, не мог заставить себя улыбнуться солнечным лучам, но он понимал, что может подняться с кровати, дышать и жить по собственному желанию. Не заставляя себя. Прошло два дня после их телефонного разговора с Исаком, и всё это время Эвен думал о его голосе, о том, как снова будет иметь возможность услышать его. Сегодня у них снова сеанс. Возможно это и заставило Найшейма начать свой день. Его мама что-то готовит на кухне и встречает Эвена своей мягкой улыбкой. Эта улыбка всегда его греет, но сейчас Эвен не знает, как улыбнуться в ответ, он не смог бы, даже если б захотел. Поэтому он произносит самое мягкое 'доброе утро', на которое он только способен и заключает маму в объятия. Верх выражения любви к единственному не отвернувшемуся от него человеку. Эвен чувствует укол вины в сердце. Но ему нельзя сейчас этому поддаваться. Сегодня его третья по счёту встреча с психологом. *** Всё утро время тянется, словно резина, бесконечная трасса, океан, у которого не видно конца. Сколько ни вглядывайся, ты не заметишь противоположного берега. Эвен не притрагивается к завтраку, не может смотреть телевизор, всё, что он чувствует - лёгкую щекотку под своей кожей, бешеный ритм собственного сердца, слышит своё сбивчивое дыхание. Часовая стрелка не желает двигаться, а Эвен не желает признавать, что ему не терпится вновь увидеться со своим психологом, что он слегка волнуется, слишком сильно ждёт, начинает собираться и выходит из дома на полчаса раньше, чем нужно. Даже когда он оказывается в приёмной, и каждая клеточка его тела стремится к деревянной двери кабинета, Эвен списывает своё состояние на обычную тревогу. Он ведь боится, правда боится, что Исак увидит его настоящего. Он знает, что это произойдёт, и всеми фибрами души молится всем известным богам, чтобы этот момент настал как можно более нескоро. Потому что если Исак увидит его, он от него откажется. *** Через десять минут после ухода Евы, дверь с лёгким скрипом открывается, и Исак поднимает голову, встречаясь взглядом с Эвеном, который коротко кивает в знак приветствия и опускается на диванчик, стоящий напротив кресла Вальтерсена. Исак уверен, что сейчас ему не нужны были эти десять минут между пациентами. Он был готов к повторной встрече с Эвеном с того момента, как тот впервые покинул его кабинет. Вальтерсену не было необходимости ждать, чтобы погрузиться в его историю. Он мог сделать это в любой момент. *** Найшейм чувствует сердце, бьющееся где-то в районе горла. -Здравствуй, Эвен, - Исак здоровается с ним своим мягким голосом, и по телу Найшейма пробегает приятный холодок, - как у тебя дела? Эвен кивает, изображая нечто наподобие улыбки. Уже достижение. -Всё нормально, - лжёт Эвен, и Исак это замечает. Чуть меньше минуты он смотрит в его голубые глаза, оттенённые лёгкой печалью и неким страхом. -Знаешь, Эвен, - медленно произносит Исак, - сегодня я хочу провести с тобой нечто вроде тренинга. Чтобы ты лучше мог контролировать себя в ситуациях, подобных той, из-за которой тебя сюда направили, а также для того, чтобы получше тебя узнать. Эвен чувствует себя крайне заинтригованным, но не спешит задавать много вопросов. Он знает, что Исак любит ждать несколько секунд, прежде чем начинать следующее предложение. Найшейму кажется это милым и раздражающим одновременно. -Я хочу, чтобы ты сейчас устроился поудобнее, закрыл глаза, и представил себе своё сознание. Визуализировал то, что по твоему мнению представляют собой твои мысли. Это может быть предмет, место или процесс, например, поле боя во время войны. Сможешь сделать это? Эвен неуверенно кивает. Он не имеет понятия, как выглядит его разум. Он часто представлял себе свою голову, наполненную морем с тонущими в нём кораблями. Но сейчас этот образ не соответствовал действительности. Внутри было как-то слишком пусто, слишком одиноко, слишком тихо. -Начинай, когда будешь готов, - тихо, почти шёпотом произносит психолог. Найшейм откидывается на мягкую спинку дивана, закрывает глаза и старается представить себе то, что он боится больше всего - свой разум. *** -Где ты находишься? - голос Исака доносится откуда-то издалека, проникает сквозь вуаль тишины, лаская слух и сознание Эвена. Ведя его по закоулкам своего же разума. Где он находится? Эвен видит себя будто со стороны. Он находится в светлом ограниченном пространстве. Вокруг него прозрачные стены, он может протянуть руку и упереться в одну из них. Отсюда нет выхода, нет двери, окон. Нет даже отверстий для отдыха. Он заперт в прозрачной тюрьме, забившись в угол, не предпринимая никаких попыток покинуть это место. -Это похоже на большую стеклянную коробку, - тихо отвечает Эвен, не размыкая век. -Что ты видишь в ней? -Себя, - Найшейм помолчал, - ничего больше, прозрачные стены, за ними пустота. -Видишь ли ты потолок? Или стены не имеют конца? Эвен видит себя, поднимающего голову. Стеклянные стены поддерживают такую же плоскую кристально-чистую крышу. -Да, он есть, - собственный голос кажется таким далёким и приглушённым. -Хорошо, - Исак кивает, словно Эвен может увидеть этот жест, - что ты делаешь в этой...коробке, как ты выразился? -Я просто сижу в ней, - пожимает плечами Найшейм, - тут нельзя больше ничего делать. Здесь ничего нет. -Ты уверен? - мягко спрашивает Исак. - Не торопись, посмотри вокруг. Эвен медленно обводит взглядом пространство вокруг себя. Но кроме стекла и яркого белого света, он не видит ничего. -Нет, - он качает головой, - здесь пусто. -Ладно. Тогда представь себе фломастер, карандаш или даже ведро с краской и кисть. -Зачем? - Эвен с трудом борется с желанием открыть глаза и, нахмурившись, посмотреть на своего психолога. -Твои стены не обязательно должны быть прозрачными, - Эвен чувствует улыбку в голосе Исака и непроизвольно улыбается сам. В его руке появляется чёрный маркер. Эвен поднимается на ноги, снимает с фломастера крышку и подносит его к стене своей тюрьмы. Он не знает, что написать, не знает, что нарисовать, как заставить эти стены заговорить с ним. -И во что мне их красить? - озвучивает свои мысли Эвен, ожидая указания, подсказки, хоть чего-то, от чего ему станет легче. -Во что ты хочешь, - отвечает Вальтерсен, - то, о чём ты сейчас думаешь, то, что лежит на сердце, то, что ты хочешь...Да что угодно. Можешь даже написать своё имя. Что-нибудь, что будет ярким пятном на этих стенах. Имя. Эвен делает глубокий вздох, закрывает глаза и позволяет своим рукам и интуиции выполнить задание. Один короткий жест - всё, что делает его тело. Понимая, что больше он ничего не добьётся от своей головы, Найшейм открывает глаза, чтобы посмотреть на то, что он изобразил на стекле. Ровными буквами, выведенными его аккуратным, слегка размашистым почерком на прозрачной стене тюрьмы, существующей лишь в сознании Эвена, было написано имя его психолога. Короткое аккуратное 'Исак'. -Эвен, - голос больно ударяет по повисшей в мозгу тишине, - так что ты нарисовал? Найшейм чувствует, как каждая клеточка его тела медленно покрывается льдом. -То, что меня успокаивает, - честно отвечает он. Исак не задаёт лишних вопросов, они сейчас ни к чему. Эвен не готов рассказывать свои секреты и свои страхи, на это потребуется время, и Исак готов ждать столько, сколько потребуется. -Держись за это, - сказал он, - всегда, когда будешь чувствовать, что погружаешься в темноту. -Хорошо, - кивнул Эвен, - обязательно. -Можешь открыть глаза. На сегодня всё. *** Найшейм резко выныривает из пустого замкнутого пространства, прозрачная коробка сменяется просторным кабинетом, стены которого обклеены обоями ненавязчивого тёмно-зелёного цвета, пол застелен большим ковром, а напротив на мягком кожаном кресле, сидит тот, чьё имя Эвен начертал на коре своего мозга. -Ты молодец, - Исак улыбается, и эта улыбка действует, словно обезболивающее, - жду тебя в понедельник. Постарайся отслеживать своё настроение, почаще возвращайся к этим стенам, крась их яркими красками. Тебе нужно перестать их бояться. -Хорошо, - Эвен даже не замечает, что сам улыбается, пока встаёт со своего места, - до встречи. Он уходит за дверь, всё ещё не обращая внимания на свою улыбку. Но Исак видел её с самого начала, и это греет его сердце, льстит самолюбию и слегка кружит голову. Он заставил улыбнуться того, кто провёл последние годы в практически непрерывной депрессии. Но улыбка - лишь промежуточная его цель. Он хочет слышать смех. Искренний, счастливый, чистый. Он хочет превратить коробку в особняк и раскрасить каждую стену в самые яркие из существующих цветов.