Пять ночей к твоему сердцу

Как часто мы видим радужные сны? Наверно не чаще обычных, если конечно нет особого повода, а то и реже. Вряд ли вы будете плавать на слепой сове посреди лужи бензина, и обмахиваться причудливым опахалом, не происходи наяву что-то из ряда вон выходящее. Сны отражают старые переживания и новые, длительные и мимолетные, реальные и надуманные. Ничего не поделаешь. Мы не волшебники, чтобы просыпаться, когда вздумается и менять картинки. Однако… Неплохо было бы этому научиться. Кошмары не пугали бы нас так сильно, а счастье, приобретенное во сне, не приводило к разочарованию после пробуждения. Управлять сознанием штука полезная, жаль сложная. За ночь мы видим порядка семи снов и чаще всего помним максимум последние два. Только подумать, сколько историй крутится в голове в пустую. Что нам снится, когда мы полностью во власти неведомых сил? Может одна история опровержение другой? Или события показаны как в параллельных мирах, и будущее зависит от наших решений? Кому-то дано видеть прошлое и настоящее, кому-то чуть дальше. Но ни один не может распознать, где правда из нескольких вариаций, по очереди представленных за ночь. Можно подумать там она обязательно есть. POV Хао Странно. Мы идем по каким-то серым коридорам дорогой, напоминающей извилистые тропы лабиринта. Раньше я никогда не видел подобного. Стены будто сами придуманы моим воображением, хотя оно не указывает путь. Ни одной лампочки и, понятное дело, окна, но не темно. Почему здесь не кромешная темнота? Прекрасно понимаю, потолок сам светиться не может, и начинаю искать другие источники. Ничего. Может над этим поработали шаманы? Дурацкое предчувствие. Кажется, у любого на моем месте было бы дурацкое предчувствие. Сыро, темно и пахнет затхлостью. Вентиляция здесь точно не справляется. Обидно задохнуться, случись пожар. Меня одного это волнует? А еще отсутствие звука наших шагов. Значит, шелест крыс и капли с потолка я слышу, а шаги нет. Много чего не так с этим местом. Слишком долго петляем и за все время не встретили ни одной двери или просвета. Напряжение усиливается. Хуже было бы убегать в противоположную сторону от истошных криков жертвы, находящейся неподалеку. Почти радуюсь их отсутствию, на губах появляется улыбка. Ты идешь как каменное изваяние, ни единой эмоции. Заставить так задуматься, стоит немалых усилий. В мою сторону ни разу не посмотрел. Где летаешь? И как вообще выбираешь направление на развилках? Надо бы потом спросить…когда выберемся отсюда. Чувствую, не скоро. Час или два, или три. Где я оставил свой телефон? Даже не посмотреть, сколько мы здесь. Тебя это не смущает? Нам ведь в школу надо. Спрашиваю и не слышу ответа. Обиделся опять или просто вредничаешь. Ладно, идем дальше. По крайней мере, полицию из-за долгого отсутствия вызывать не станут. Потерпим «строгий» выговор Фауста. От скуки пытаюсь считать про себя. На коварном числе четыре тысячи семьсот двадцать два слышу что-то новенькое. Женский голос. Поет. У меня галлюцинации? Очень возможно. Воображение разыгралось, помогая мне не сходить с ума, раз уж ты отказываешься. Или нет. Начинаешь идти быстрее. Значит, тоже слышишь его. Знакомая песня. Наша колыбельная. Что происходит? Голос близко, за стеной. Где найти чертов выход? Мама. Ты должна чувствовать нашу фуреку, но не спешишь выходить. Мы будто проходим возле одной и той же комнаты. Неужели эта песня все же в моей голове? Она становится громче. И правда, ходим кругами. Как нам попасть туда, откуда нет ни выхода, ни входа? Скажи! Не назову себя паникером, однако становится слишком жутко. Звуки колыбельной вновь становятся тише и замолкают. Жду, когда услышу указания «с той стороны». Вместо них вижу темную полосу метрах в десяти, минуту назад ее не существовало. Подходим ближе. Вдали начинают появляться такие же. Сверху вниз, но так не открываются двери. Полосы…красные. Безумно красные. Почему так пахнет кровью? Теперь сомнений нет. Останавливаюсь с маской отвращения на лице и наблюдаю, как густые капли довольно быстро окрашивают внешнюю стену круглой комнаты и текут к моим ногам. Сколько можно? С меня хватит. Собираюсь схватить тебя за руку и бежать в другом направлении, но, оглянувшись, не вижу никого. Не отзываешься. Ты не мог меня оставить! Чертова кровь алой жижей касается кроссовок. Куда мне бежать? Выбираю первый попавшийся поворот. Не знаю, из него ли мы пришли. Не перестаю звать тебя. Не играй со мной…пожалуйста. Я не помню, как оказался в тоннеле из стен. Не помню сегодняшний день с самого начала. Раз так, два варианта. У меня совершенно поехала крыша или это сон. Мама всегда говорила, если происходит что-то слишком плохое, проще вспоминать об этом как о кошмаре. Точно. Я просто сплю в своей постели и очевидно скоро проснусь. Подожду. Останавливаюсь перевести дыхание после бега. Кто-то хватает меня за волосы и припечатывает головой об стену. Темнота. Очнулся я и правда на кровати. Заправленной. Странно, место удара все же болит и я в одежде. Только не дома. Всё не так замечательно, как могло бы быть. Ну и сон. Какой-то бред. Почему я сразу не понял? Твоя кровать тоже заправлена. На часах… Где опять мой телефон? Ладно, за окном явно вечер, причем поздний, а в блоке никого нет. Рен и Лайсерг гуляют примерно в это время. Но какого хрена тебя тут нет? Выхожу в коридор, дверь даже не закрыта. Чем вы втроем думаете! Так нас и обокрасть могут. Тишина никак не вписывается в мои воспоминания о каждом шумном дне. Интернат вымер. Серьезно, ни единого звука. Летящей походкой спускаюсь на первый этаж. Учительский коридор уже ждет моих ушей, и он их непременно получит. Единственная дверь, под которой виден свет — кабинет директора. Не повезло. Против своей воли открываю ее и спокойно шагаю в дальний угол к шкафам. Что??? Ен делает вид, будто не замечает и продолжает стоять у окна, не оборачиваясь. Надо уходить отсюда. Зачем я нафиг зашел? В дверь постучали. Нет, только не это. Если Ен, правда, настолько глухой, что меня не заметил, тот, кто к нему пожаловал, должен быть настолько же слепым. Почему я не могу сдвинуться с места? Фауст, о да. «Каждый мой шаг», я помню. И не дышать не могу, тем более Тао не идиот, не поворачиваться во время разговора. А собственно ничего криминального я не сделал. Лишь пришел спросить. Да. Повернулся, но не обратил на меня внимания? Шумно вздыхаю. И так уйти незамеченным больше нет шанса. Они в гляделки решили поиграть? Забавно. Особенно наблюдать за полузакрытыми мутными глазами Фауста, смотрящими в пол. Нет. Их губы шевелятся. А я не слышу разговора. Почему? Снова сон. Единственное объяснение. Ен в ярости. Я вижу только эмоции на их лице, но не могу проникнуть в суть. Тао бесцеремонно хватает врача за грудки. Наверное, сейчас он готов вмазать кому угодно, высвобождая наружу гнев. Неужели Фаусту достанется? В следующее мгновенье влетаешь ты, чуть ли не крича, начинаешь им что-то доказывать. Кажется вот-вот заплачешь. Это сон. Мне не стоит беспокоиться. Всё хорошо. Теперь Ен хватает и тебя, ожидаемо. Прислоняет к спине нож, явно угрожая вам обоим. Кошмарный сон. Фауст, наконец, изобразил что-то кроме виноватого взгляда и попытался подойти ближе. Ену такое не нравится, управляет ситуацией всегда он. Директор втыкает нож между лопаток, с каким-то безумием наблюдая за горячими каплями. Не правда, твержу себе. Ты пугаешься еще больше, умоляюще смотря на врача. Он срывается к тебе, в надежде, что Ен не сможет. Смог. Лезвие входит по рукоять, между ребер прямо в сердце. Директор выходит из кабинета, сменяя оскал вполне мирным выражением. Мы остаемся внутри. Кто из нас троих жив по настоящему? Никто? Ничего не изменить. И Фауст знает это как никто другой. Он садится возле тебя, берет на руки и закрывает глаза. Так реалистично, но не реальность. Все хорошо. Дотрагиваюсь до руки и ощущаю холод. Конечно, они не успели бы остыть, просто ты ледышка. Хочу проснуться. Просыпаюсь. Утро. Тебя нет. Заранее начинаю успокаивать себя и приводить мысли в порядок. Закончился мой кошмар, впереди обычный день. Ничего плохого. Пойду, умоюсь и прогуляюсь. Давно свежим воздухом не дышал, вот бред и снится. Одеваюсь и выхожу, на этот раз дверь заперта. Легкий холодный ветер освежает мысли, но не воспоминания ночи. Стараюсь думать только о предстоящем дне, поиске новых догадок и старых упущений. Терпеливо до последнего не замечаю, куда ведет меня прогулка. Кладбище. Ничего страшного, можно ведь повернуть назад. С ужасом понимаю — нельзя. Опять. Они не могут быть бесконечными. Ненормально. Продолжаю идти по велению силы, оглядываясь вокруг. А ведь весна. Я смотрю точно в землю, из-под снега проступают бугорки могил. Кое-где маленькие ручьи стекают по их пологим склонам и катятся по тропе к ногам посетителей мрачного места. Страшно смотреть вперед. Фауст. Хоть одна кошмарная история обходится без него? Кладет цветы на чью-то насыпь. Нет! Мало мне трех кошмаров подряд, так они еще и продолжают ход событий. Подхожу ближе. Я ведь могу ошибаться. Нет сил поднять глаза. Он словно заставляет меня, когда тянется отряхивать подтаявший снег с мрамора. Ты улыбаешься мне. С куска безжизненного камня, такой же безжизненный ты. Рядом пару других могил, за одной оградой. Мне даже читать не нужно. Наши родители. Хватит с меня! Хочу проснуться! Почему я не могу?! Сажусь на колени, уставившись на весь этот ужас. Я проснусь, проснусь и увижу тебя живым и здоровым, а потом и родителей. Все хорошо. Врач оборачивается и пристально смотрит на меня. Нет, он не видит. «Уйди, пожалуйста, не преследуй меня», — звучит в голове. Невозможно! Он не мне. Я спокоен. Это чертов сон! «Ты умер, Хао, уходи». Не понимаю. Вижу слезы в его глазах, в следующее мгновение и в моих все плывет. Я не призрак. Я не умер. Разбудите меня кто-нибудь, пожалуйста! Бессмысленно моргаю. Ничего не происходит. Надо только захотеть, сильнее захотеть проснуться. Под кожу пробирается новая волна ужаса вместе с холодом. Коленки промокли от растаявшего снега. Я не должен это чувствовать. Не умер! Ведь я теплый. Закрываю лицо руками, нервно раскачиваясь, словно на ветру. С меня хватит. В голову закрадываются мысли о смерти. Ведь так обычно люди просыпаются, когда боль не помогает. Но Фауст сказал, я уже умер. Нужно умереть во второй раз. Мурашки бегут по всему телу. Разве призракам бывает холодно? Страшный сон, страшный сон, полежим, подождем. Не нахожу ничего лучше, чем лечь прямо на снег и закрыть глаза. Уснуть во сне, уснуть во сне, проснуться наяву. Ничего со мной не будет. Так почему я капаю этими чертовыми слезами! Я не слабый. Не слабый. Хочу проснуться! Плеча коснулось что-то холодное, но не такое мокрое, как обжигающий щеку мартовский снег. Не хочу открывать глаза. Хоть в землю закапывайте. Я устал. Мне там самое место. Конец POV Хао  — Вставай уже, Хао! — Близнец довольно сильно тряс безвольное создание никак не хотевшее возвращаться. Свет настольной лампы пару раз моргнул, и Йо явно ощутил увеличение концентрации фуреку, только не своей, брата. Его нужно разбудить любыми способами. Отчаявшись действовать по старинке, младший перевернул шамана на бок и прикоснулся чуть влажными губами. Ответа не последовало. Что ж Йо, ты не в сказку попал. Грубые методы помогали немногим больше. — Ты и сам можешь, ясно! И знаешь, как это делается. — Прошептал парень, ведя рукой по плечу. Хао вздрогнул и открыл глаза.  — Уже умер?  — Странные у тебя вопросы. То кричишь посреди ночи, то не добудишься. — Юноша вздохнул. Он хотел было выключить лампу и пойти лечь к себе, но сумасшедший взгляд с проступившими слезами приковал внимание к себе. — Хао?  — Просто помолчи и лежи тут. — Отрывисто произнес близнец, не желая ничего объяснять. Йо погасил лампу и послушно забрался под одеяло.  — Ты должен научиться контролировать это, слышишь? — Брат ничего не ответил, бездумно перебирая короткие пряди на макушке своего маленького чуда. Всю оставшуюся ночь он провел, не смыкая глаз, кошмаров на сегодня достаточно. Утром Хао так и не соизволил что-либо рассказать, даже когда близнец тенью проследовал за ним в ванную. Одним взглядом впечатывая в стену, шаман явно дал понять, ничего от него не дождешься своими вопросами, пока сам не решит поведать. Ночью ему нужен был Йо, утром захотел остаться один. Ничего сложного. POV Хао Сколько еще загадок мы найдем в интернате? Оставаться здесь становится все труднее. Неужели я могу видеть будущее? Оно не может оказаться таким. Кровавые стены в светящемся лабиринте — ерунда какая-то. Как же я рад, что это настолько бред. С другой стороны, раньше сны помогали. Могу ли я надеяться на способности теперь? Ты прав. Мне нужно научиться их контролировать. Но мозг не машина, у него не закажешь видео урок на тему « как направить сознание в будущее». Кажется, сам я не справляюсь, сегодняшний хаос в голове тому подтверждение. Совсем не замечаю как ноги сами ведут в класс за остальными. Сажусь на обычное место и начинаю тупо пялиться в ближайшее окно. Все достают тетрадки, я же демонстративно ничего не делаю. Фауст. Он мне нужен, и я готов пойти на многое ради капли информации. Не хочу, чтобы наш разговор стал неожиданностью, вот и веду себя так. Встречаюсь с ним взглядом. Всего на пару тройку секунд перестает объяснять материал и продолжает. Пусто, как же пусто в его глазах. Ловлю себя на мысли, что не испугаюсь, окажись нож у него в руках. Нет такой злобы как, например, в Тао старшем. Однако безразличие отталкивает людей не меньше. Семь уроков тянутся невообразимо скучно, особенно если почти ничего не делать. Звонок за звонком. А ты так ни слова и не произнес с утра. Рен и Лайсерг так же не смогли разговорить нас за обедом. Все удивляюсь. Как могли создать семью родители Рена? Два совершенно разных человека. Ен. Если для него на столько просто запихать в подопытные сына и племянника, что уж говорить об убийстве. Это пугает. Мои страхи плавно перетекают в ночную жизнь. Плевать на все. После уроков точно завалюсь спать. Днем не так велика вероятность «пробуждения» моей способности. Пары часов сна недостаточно для нормального самочувствия, однако лучше, чем ничего. Ты садишься за уроки, пару раз подглядев за моими махинациями с подушкой. Я успею рассказать тебе все, только не нужно ТАК смотреть. Мелкий чертенок, продолжаешь при любом удобном случае бесить своим любопытством и заботой. Конец POV Хао Огненный шаман, наконец, спокойно заснул не потревоженный даже светом и шумом из-за стены. Йо тем временем закончил сидеть над домашним заданием, отложил книги и вынул наушники. Ему пора, сообщила минутная стрелка часов и передвинулась на соседнее деление. Парень спустился на первый этаж и отошел к окну напротив кабинета. За ним пока не было зимней сказки, которую он так любил, но вид опадающих кленовых листьев оттенков красного вполне походил на осеннюю. Иногда он мог похвастаться незаметностью, но не в случае с Анной. Девушка не заставила себя долго ждать.  — Привет, ты рано сегодня, — она улыбнулась и, не дожидаясь ответного приветствия, развернулась открыть класс.  — Привет, просто поскорее хотел продолжить наш разговор, — не стал скрывать юноша.  — Экий любопытный. Не помню, на чем мы вчера остановились, — схитрила Киояма. — Как насчет «Музыки ангелов»?  — Чего? — не понял Йо, глазами подыскивая ближайший стул.  — Мелодия такая, — ученица слегка сощурилась. — Ты не знаешь?  — Видимо, нет, — послышался смешок удивления. Крышка фортепиано поднялась и застыла в вертикальном положении. Бледные пальчики побежали по клавишам, изредка отрываясь от инструмента. Сейчас ничто не могло заинтересовать ученика больше. Ведь музыка стала чуть ли не первым любимым занятием парня. С ней он вполне мог забыть, зачем пришел первоначально. Приходилось делать над собой усилия. Анна играла молча, поэтому юноша слышал каждую ноту. Невольно прокрадывались навязчивые мыслишки, может быть она специально оттягивает момент разговора. Хотя Йо пока не видел причин не доверять новой знакомой, осторожность не помешала бы. Минут на двадцать он все же сдался, направляя слух на очередную композицию. Скрип соседней двери внезапно выбросил парня обратно в реальность, выступив освободителем от вечернего наваждения. — Так ты расскажешь, как сюда попала? — девушка резко остановилась.  — Пять месяцев назад, сразу после школы мы с сестрой шли домой, как нам дорогу перегородил мужчина. Сначала мы напугались. Думали маньяк какой, следил за нами. Но одет был прилично, скорее, на банковского работника похож: пиджак, рубашка с галстуком и брюки. Представился владельцем фирмы, в которой работал отец, это внушало некое доверие. Потом он вручил нам письмо и минут десять распинался, что мы должны беспрекословно следовать написанному. Я так растерялась, даже не заметила, как он исчез. Помню только глаза Маши, читающей то злосчастное письмо. — Анна замолчала, ища поддержку в глазах сверстника. Йо смотрел с пониманием и плохо скрытым разочарованием. Ничего полезного он не узнал. — И не спросишь, что было в письме?  — Так ведь понятно, просьба поехать в интернат.  — Либо ты очень проницательный, либо получал такое же послание. Я права?  — Да. — Не уточняя, на какой из вопросов ответил парень.  — Неужели тебе до сих пор не захотелось выяснить, в чем дело? — девушка перевела разговор в слегка другое русло.  — Хотелось. — Минутная пауза. — Но ведь находясь здесь, мы ничего не можем. — Без зазрения совести соврал Йо.  — Наверное, — подыграл ему грустный голосок.