Пять ночей к твоему сердцу

Говорят, если надолго оставить человека в комнате без света и звука, словом без каких бы то ни было раздражителей, он либо засыпает, либо начинает сходить с ума. Ему то мерещатся посторонние звуки, то образы сами собой возникают перед незрячими глазами. Ощущения обостряются. Куда их девать, раз вокруг ничего нет? На что тратить потенциал органов чувств? Хорошо сон забирает людей чаще сумасшествия. Хао медленно уходил в себя, стараясь не забыть где и зачем он находится. Когда отключили ледяные лампы выбора не осталось. Это случилось примерно через полдня после первого пробуждения. Голубой свет вдруг погас и комната превратилась в темницу. За несколько часов пришлось научиться распознавать все оттенки черного. Потолок светло-черный, решетчатое отверстие самое черное, кровать — что-то среднее между чисто черным и черным с примесью серого. Без единого источника света Хао все же видел разные цвета, списывая все на особенности восприятия шамана. Наверняка тот факт, что он не совсем обычный человек, до сего момента позволял не околеть в неотапливаемом помещении. Предположительно в заброшенном здании работали несколько источников тепла, раз здесь находились не только пленные, однако в его импровизированной вселенной из стен и решетки топить не собирались. Тонкое одеяло на кровати совсем не грело. Тратиться на лучшие условия никто не собирался. Одной из параноидальных мыслей оставалась «ни в коем случае нельзя сходить с ума». Ему предстоит выбраться и найти Йо или помереть от голода и холода, потому что о нем напрочь забыли. Никто не приходил все те дни, что он думал о побеге. Пожалуй Асакура навсегда запомнит неприятный запах старой воды из-под крана. «Наказание всего на неделю» — вертелось в голове вместе с комом навязчивых сомнений. От жажды он не умрет, а без еды перебьется. Прекрасно. Шаман провалялся взаперти достаточно долго, чтобы обдумать хоть десять планов нападения. К сожалению, девять из десяти претерпевали крах, как только он осознавал, какими средствами располагает. По его скромным подсчетам прошло около четырех сознательных дней. Впрочем, сложно судить, когда у тебя нет ни солнечных часов, ни наручных, ни песочных. Биологические сбиты к черту. Да. О часах он тоже думал. Оказывается приходится много думать, не имея никаких развлечений. Хао ни на минуту не расставался с иглой, ожидая гостей в своей скромной обители. Трех сантиметровая игла — единственное оружие. Емкости для жидкости в капельнице, и те оказались бесполезными пакетами. Вот бутылки сошли бы за колюще-режущее. Они все продумали? Вряд ли. Был бы свет, та самая игла воткнулась бы куда нужно. Правый — левый глаз — выбирайте, дяденька. Асакура очень надеялся встретить не больше одного постороннего. В противном случае его шансы на побег таяли. В одну из подобных минут надежды парень услышал сначала тихие приближающиеся шаги. Он спрятался в ванной, занял удобную позицию и стал ждать. Кто-то вошел предварительно дернув рубильник включения электричества. Парень растерялся от резкой вспышки голубого света перед глазами. Несколько дней не видеть ничего, кроме тьмы и вдруг ощутить как тебя ослепляют - настоящее испытание для глаз. Пришлось наугад использовать иглу, размахивая ей перед собой рваными движениями, пока она не воткнулась во что-то более плотное, чем воздух. Незнакомец заверещал от неожиданности и наглости, с которой его провели. Ухватился чуть выше груди, пытаясь выдернуть посторонний предмет, однако тот вошел до конца. Тут Хао не сплоховал. Не успел мужчина и слова произнести, как получил новый удар промеж ног. На крики со скоростью мух, летящих на свежее побоище, сбежались еще двое повыше и покрупнее первого. Хао затолкали обратно в комнату с кроватью, заломали руки, взяли покрепче и вывели в коридор - к следующему месту заточения. — Буйный какой, а ну не рыпайся. — Хао не знал значения слова «рыпаться» произнесенного по-русски. Догадаться не сложно, однако слушаться он не собирался. Парень дернулся, пытаясь высвободиться, отчего сам получил ногой по бедру. На сорочке отпечаталось кровавое пятно. Повязку Хао давно снял, лучше так, чем держать рану в грязных бинтах. — Босс сказал ты и твой братец нам полезнее остальных, так что придется немного потерпеть. — Или много, — усмехнулся второй, оглядываясь на сообщника, пытающегося безуспешно достать воткнутую иглу. Хао тащили держа за локти, совершенно не заботясь о том, что он идет босиком одетый в одну больничную сорочку по колено, а ведь в коридоре в лучшем случае градусов пятнадцать. Позеленевшая от времени и плесени штукатурка, мерцающие лампы, наполовину оторванные объявления в разбитых стеклянных рамочках, редкие таблички на дверях с полустертыми буквами и потерянными гвоздями. Под ногами скомканные газеты непонятно какого года выпуска. Для полной картины не хватало подтекающего потолка. Правда на улице минус, и дыр на улицу не наблюдается. Обстановка к спокойствию не располагала. По дороге пленника остановили около одного из помещений. Один из амбалов быстро ретировался, возвращаясь с таким ненавистным шприцом, после чьего содержимого мир превращается в вату. После мужчина невозмутимо взвалил человеческий груз на плечо и отправился дальше без напарников. Хао провалился в забытье, а когда очнулся, увидел очертания кушетки в процедурном кабинете. Слишком ярко. В «темнице» света не хватало, но не до такой степени, чтобы его устраивало помещение, залитое излучением противных стоваттных ламп. Пустые стены и решетка - его мнимая свобода на несколько дней, действовала и то более успокаивающе, чем ремни на руках и ногах.  — Влипли мы с тобой, да. — Хао с трудом медленно повернул голову на звук. На соседней кушетке лежал привязанный Йо. — Что с нами теперь будет? — Старший молча рассмотрел сначала брата, потом многоярусную подставку у изголовья, предназначенную под мед инструменты. — Мы здесь умрем, потому что полезли куда не надо. — Дрожащим голосом предположил младший.  Хао не знал, как ответить, да и язык был все еще ватным. — Мне страшно. — Йо шмыгнул носом отворачиваясь к стене. Хао подумал о том же. В этот момент открылась входная дверь.  — Ооо, время идет, а лица все не меняются. Ничему жизнь не учит, как я погляжу. — Мужчина неторопливо окинул комнату взглядом, ища нужные принадлежности. Халат, маска и белые резиновые перчатки вскоре оказались на нем, придавая устрашающий эффект. Повар, водитель, врач - он явно заканчивал курсы разнорабочего... Подумал бы Хао, будь ему до шуток. — Я тебя предупреждал, Асакура. Зря ты на людей бросаешься. Однажды это плохо кончится.  — Много вам нужно? Меня одного хватит? — Парень сглотнул, кое-как найдя в себе силы на слова и чувствуя холодную ватку со спиртом на втором бедре.  — Знаешь, для таких как я дело не в количестве - сам процесс не менее важен. Не геройствуй. Ен может и хотел провернуть все по-божески, но из-за твоих проделок придется справляться без анестезии. Надо ведь преподать тебе урок. Как думаешь, а? — Хао прикусил язык, боясь сказать чего лишнего. Происходящее напоминало начало страшного военного эксперимента времен второй мировой войны. До жути напоминало, учитывая то, что их мучитель на половину, а то и больше, точно немец. Мужчина медлил, любовно рассматривая в руках странный инструмент, похожий на дрель. Интуиция подсказывала Хао - его мучитель ждет, когда действие той дряни, что ему вкололи окончательно пройдет, и он перестанет напоминать сам себе пуховую подушку. Дело плохо. Как протирают здоровое бедро, он уже почувствовал. Асакура не выдержал этого ожидания.  — Стой. Тебя Карл кажется зовут? — Он вопросительно вскинул брови. — Делай, что хочешь, но… убери его отсюда.  — Хао. — Прошептал близнец.  — Дорогие мои, — поиздевался водитель, — у меня здесь не стол заказов русского радио. Убери. Отведи. Привяжи — отвяжи. Мне делать нечего по вашему? У нас не так много времени. К тому же велика вероятность того, что ты потеряешь сознание или умрешь от болевого шока. Всяко лучше? — Даже под маской Хао заметил рот, скривившийся в усмешке. Прибор заработал, затем к его противному жужжанию прибавился и другой, не менее душераздирающий, звук. Так громко Хао никогда не кричал. *** — Я убил его? — С опасением прошептал шаман, обращаясь к брату. Тот сидел на корточках возле тела. На щеке, груди и правой руке мужчины кожа превратилась в красно-черное месиво. Кровь расплылась по халату до талии, залила часть волос и грозилась запачкать стопы близнецов, что совершенно нежелательно, для будущего их незапланированного исчезновения. Хао собирался с силами, полулежа на опрокинутой тумбе и пытаясь самостоятельно перевязать самые кровоточащие раны на ногах. Их похититель оборонялся скальпелем.  — Нет, он без сознания. — Йо не стал притрагиваться к лежащему, поднести ладонь к носу оказалось вполне достаточно. Из-под обожженного тела росла лужица крови. Ввиду последних событий, никого она больше не пугала. И сочувствия не было совершенно. В ушах все еще стоял крик близнеца, перекрывая даже отвратительный запах горелого человеческого мяса. — Ппочему ты раньше так не сделал? Ззачем ждать? — Йо трясло. Зуб на зуб не попадал. От паники и холода, сумасшедшего адреналина, заполнившего легкие вместе с тошнотворным запахом. Он на коленях дополз до брата, помогая тому с перевязкой ран на руках.  — Ты считаешь меня мазохистом? Я не мог раньше. Мои способности будто испарились, пока я здесь находился, — прохрипел Хао. — Ты как?  — Он и ккоснуться меня не успел. Ссам знаешь. — Йо пребывал в непрекращающемся ужасе от созерцания последствий их драки. Поломанная и подгоревшая мебель, опрокинутые шкафы. Вокруг будто пронесся смерч, лишь чудом не задев его кушетку. А ему пришлось смотреть, потому что выбраться он не смог, пока Хао сам не разрезал ремни. Что если бы он проиграл? Йо начал задыхаться. Хао заметил.  — Йо? Йо! Смотри на меня. Забудь. Нам нужно выбираться, если не хотим встретить остальных. Парни несколько минут бродили по коридорам в поисках окон, так они смогли бы рассмотреть на каком этаже находятся и в случае чего вылезти. Наружных дверей или лифта они тоже пока не находили. Бесконечные «катакомбы» путались и разветвлялись, образуя перекрестки. Был ли в трезвом уме архитектор, проектирующий здание, или он заранее подготавливал палату для себя? После получаса бесполезных поисков и хождений по кругу, в конце одного из «тупиков» нарисовалась железная дверь. Возле нее коридор уходил влево к помещению с белой пластиковой дверью, завешенной полупрозрачными резиновыми полосками штор. Больничный лабиринт освещался слабо, но там, где едва различимо колыхались плотные занавески, белый свет горел в полную силу. «Свет в конце тоннеля» — у Йо пробежали мурашки при виде такой картины. Брат вручил ему пару связок ключей, заранее позаимствованных у водителя и стал всматриваться в даль.  — Подбери нужный и спрячься за углом, я пойду проверю кое-что.  — Нет. — Глаза младшего с ужасом расширились. — Пошли вместе.  — Не стоит. В случае чего ты сможешь сбежать, находясь здесь. А пойдем вместе, нас смогут легко там поймать.  — Оставишь меня тут?  — А ты хочешь сам пойди? Тогда я не смогу позвать. — Йо обреченно кивнул, сожалея о сорванном голосе брата, и повернулся к замочной скважине. Снаружи подул холодный ветер. Внутрь занесло одну маленькую снежинку. Температура вокруг тут же превратила ее в ничто. Хао прихрамывая медленно ступал по плитке, оттягивая тот момент, когда придется отодвинуть полосы штор и открыть дверь. Все же он не был полностью уверен, что никого не встретит там, внутри. Никого живого. Они прихватили пару колющих инструментов из процедурной, но едва ли сей факт гарантировал успех. Сил больше не было. Раны на теле болели и жглись, помогал только холод и страх. Потому что если остановишься — умрешь. Едкий запах формалина обрушился вместе с холодом, бушующим внутри помещения. Юноша прикрыл нос рукой, проходя дальше. Первыми попались на глаза ноги. Много ног, чьи хозяева больше не могли ими управлять. Асакура не горел желанием высматривать на них что-то, но бирки с именами находились именно там. Большие пальцы каждого тела украшали аккуратные бумажки с надписями, приглашая прочесть. Хао с отвращением принялся ходить по рядам, надеясь не встретить знакомых имен. Ноги. Большие и маленькие, мужские и женские, с огрубевшей кожей на пятках или идеально ухоженные с накрашенными ногтями. Кажется, после такой прогулки Асакура пару лет некомфортно будет себя чувствовать на пляже, там где ноги…без бирок. На них написали и номера. Даты поставить поленились, не говоря уж о причине смерти. Хотя наверняка она на всех общая. Проверять однозначно не хотелось. Двадцать, тридцать, сколько он прошел прежде, чем увидел надпись «Лиам Дител №38». Хао выдохнул, подходя к противоположному краю кушетки. Немного помедлив он приподнял простынь, зная, чему на самом деле сможет доверять. Лицу. Там лежал мужчина лет пятидесяти. Его волосы поредели, у висков проступали седые пряди. Щеки слегка впали, разгладив носогубные морщины. Губы покрывала несвойственная живым синева. Трехдневная щетина выступила на лице. Довольно. Асакура вернул ткань на место. Впервые он видел труп так близко, почти касался его пальцами. Ему хотелось сесть прямо там на пол, проклиная виновного, но он не мог. Не здесь и не сейчас. Его миссия не закончена. Сжимая кулаки, парень двинулся дальше, к следующей паре ног. Через пять или шесть другая фамилия «Ран Тао №57». Нет. Он не хочет проверять дальше и поднимать простынь. Хватило. Верит написанному. Хао вылетает из адского помещения, забыв о боли и холоде, заставляющем зубы отбивать чечетку. Забыв о том, кем он должен оставаться для Йо. Нельзя показывать слабость. Младший нервно посматривает из стороны в сторону, от страха не в силах произнести что-то. На встречу идет обугленное нечто, сверкая ножом в полутьме. Ключи позвякивают в трясущихся руках, грозя свалиться на пол. Хао близко. Оно ближе. Страшна не сама участь, а ее последствия. Тремя часами ранее Темно — коричневый ситроен с приличной скоростью завернул на стоянку интерната, оставляя за собой грязный след на снегу. Учителя вышли на встречу начинающейся метели, провожаемые из окна взглядом янтарных глаз. Через десять минут они оба убедились, на сколько недоволен может быть их обладатель, если получает не все и сразу.  — Наконец-то! Чертовы медики, не собирались тебя отпускать еще неделю. Пришлось вложить лишний капитал.  — Я отдам. — Ен хмыкнул, присаживаясь за стол.  — Не стоит обещать того, чего не выполнишь. На вас и так операция.  — Ближе к делу. — Сменил тон Фауст, переглядываясь с женой. — Поедешь в четвертый корпус, заберешь Асакур, потом за Реном. Я обо всем договорился заранее. Его отпустят под твою ответственность. — Бывший Тао не стал скрывать улыбки. Ему нравилось наблюдать, как безразличные лица искажаются, выражая самые разные эмоции.  — Элайза, выйди. — Девушка послушно удалилась. — Корпус четыре. Ты сдурел? — не выдержал врач, делая шаг вперед.  — Советую поторопиться. Они там целую неделю тебя наверно и ждут. — Фауст уперся руками о стол, сверху вниз смотря на собеседника. — Не надо ничего говорить. Оставь при себе. — Учитель развернулся и вышел, хлопнув пожилой дверью о косяк. Ен хмуро улыбнулся, правой рукой сжимая рубашку на груди. *** Железо ударилось о стену, вводя в оцепенение четвертого участника событий.  — Отойди от них. Вы, быстро в машину. И не выходите оттуда. — Обратился он к ученикам, не разрывая зрительного контакта с вооруженным мужчиной. Близнецы покидали свое оружие и скрылись на улице, оставив недавних «приятелей» наедине.  — Явился. А позже не мог? Я не успел им глотки перерезать за то, что они со мной сделали.  — Убери нож.  — Нееет, Фауст. Сам посуди, мы же без проблем можем с ними здесь разобраться. Ен ждет моего звонка, а я не могу ему сказать «все по плану». Позволишь мне закончить, и нам обоим не влетит.  — Ен тебя из тюрьмы вытащил, я обратно отправлю, увижу еще хоть раз.  — Так ты его не боишься. Убил бы. Тебя. Вместе с ними. — Кровь с руки потекла по лезвию, приставленному к горлу, прямо на футболку учителя.  — Я нужен тебе.  — Чего, серьезно? Зачем? — недоумевал Карл.  — А вот ты мне нет, — прошептал Фауст прежде, чем вывернуть досаждающую руку со скальпелем и положить соперника на пол. Водитель взревел, пытаясь высвободиться из-под тела, давящего сверху на обожженную спину. — Ты и так скажешь то, чего он ждет. Взамен я исцелю тебя. Но не обольщайся, я обещал забрать твою силу и сделаю это. Не думай, что мне не известны кое-какие подробности. О похождениях бабы Ена к тебе знает пол интерната, но не его глава. Так кому из нас достанется больше? — Карл сглотнул, молча кивая в знак согласия на чужие условия. В то же время  — Что-то он долго.  — Сиди тут, я тебя умоляю.  — Хао, а что ты там видел. В морге. — Йо пугало само слово, но интуиция подсказывала, не уточни он заранее, придется говорить потом. — Скажи, там наши…  — Нет. Фауст идет. — Шаманы слегка отстранились, провожая фигуру за окном. Мужчина прошел мимо водительской двери к багажнику. Оттуда он достал бурое одеяло, минутой позднее укутывающее близнецов по самые шеи. На том любезности кончились.  — Я слушаю. — Весьма настойчиво произнес врач, наблюдая за пассажирами в зеркало заднего вида. Близнецы отпираться не стали. После рассказа Йо, атмосфера накалилась до предела. — Сложно вести себя осторожнее?  — Ты не хуже нас понимаешь, наказание всего лишь предлог, под которым мы туда попали. — Прошептал Хао, отворачиваясь к окну.  — Тем не менее ничего подобного не случилось, если бы вы его не предоставили. — Злился Фауст. Стрелка спидометра поползла к сотне вместо разрешенных шестидесяти. — Еще скажи — не нужно сопротивляться.  — Ты можешь нормально говорить?! — Хао помотал головой. Отражение в стекле слегка улыбнулось. — Стоило один раз подсказать заклинание. Я говорил не ждать от меня помощи.  — Не ждать? Но ты всегда нам помогал! Или не мешал. Не важно, — вспылил Йо.  — Важно.  — Какой толк так поступать? Почему один раз не рассказать все по-человечески. Вместе мы могли бы что-то предпринять.  — Йо, помолчи, а, — перебил Хао. — И без тебя хреново.  — Элайза годами говорила примерно те же слова. И чистота наших душ постепенно приближалась к точке невозврата. Порой нам удавалось изменить количество жертв, но не саму историю интерната. Не его суть. Каждое поколение выросло на костях предыдущего, потому большинство детей обзавелись приемными семьями. Когда-то меня просили о помощи ваши родители, Ран Тао, Хорокей Юсуи. В итоге последний попался, а про остальных мне давно ничего не известно.  — Ран мертва. Он убил её. Свою жену. И брата. Я видел их тела… — Слушатели замолчали. — Ты привык закрывать глаза. Смирился? Сдался? Нечего больше терять? Посчитал своим долгом находиться здесь в качестве наблюдателя. Древний торшер, не работающий по назначению, но и не мешающий работать другим. Мы ведем себя как неблагодарные свиньи, только перечим и подставляем тебя… Дай шанс исправить положение. Сделай нас пушечным мясом в этой войне, и тебе не придется страдать за всех. — Не слышу ничего конкретного. Определитесь, кого именно нужно спасать.  — Отключи прибор, мы проберемся в люк на кладбище и силой заберем оставшихся в живых. Вернемся в интернат и убьем Ена.  — Давно придумал? — Фауст тайком улыбнулся.  — Три дня назад. Есть идеи получше?  — Найдутся. — Уверенно ответил мужчина, крепче сжимая руль. *** Лайсерг открыл глаза, уставившись в потолок. В интернате комендантский час, да и за стенкой давно не раздавалось ни шороха, а тут стук в дверь. После ночной бессонницы днем спалось куда крепче, поэтому разговор с Элайзой не состоялся. Он так и не знал, кто осмелился потревожить в столь позднее время. Пошарив у кровати, Лайс нашел футболку и джинсы, не торопясь оделся и отправился на источник шума. На пороге его ждали две недовольные мордашки близнецов.  — Ты бы еще дольше открывал. Холодно вообще-то.  — Ребята, — воодушевленно произнес даузер. Хао обнять он не успел, зато Йо оказался не таким быстрым.  — Извини, потом расскажем. Дверь не закрывай. — Быстро выпутался младший. Он думал возразить, но в ту же минуту услышал знакомые голоса. «Немедленно выбежать и проверить» крутилось на языке, но вместо этого Лайсерг присел на край дивана, ища руками опору. Мысли скомкались в клубок, единое начало потерялось. Они оба не расслышали реплики Фауста, лишь догадываясь о ее содержании. Не поняли, когда он ушел. Зато снова обрели друг друга. Для Рена времени прошло гораздо меньше, да и не было угрозы больше никогда не встретиться, но Лайсерг не смог высчитать разницы в их взглядах. Он растерял умение что-либо спрашивать и отвечать. Сейчас больше занимали прохладные руки, касающиеся спины, и фиолетовые глаза под опущенными веками. От янтарного блеска ничего не осталось. Теперь Рен действительно готов разрушить связь, много лет причиняющую боль.