Пять ночей к твоему сердцу

— Если мы хотим всех спасти, нам нужно разрушить оба заклинания. Хао, Йо и Фауст проникают в тот мир, отвлекают персонал. Рен выводит родителей к люку, а я попытаюсь снаружи запечатать пространственно-временные врата сразу после вашего возвращения.  — Фауст, а что с ними будет? — Йо нахмурился.  — Предстанут перед королем духов. Проще говоря, отправятся на тот свет.  — Убьем их?  — Нет. Мы не станем запечатывать врата. На пути у нас существенная проблема. — Четыре пары ушей внимательно слушали. — Каждые три дня испытуемым колят сыворотку, чье действие направленно на удаление воспоминаний из «прошлой жизни».  — Испытуемым?! Так вы их называете. — Сорвался Хао.  — Они нас не вспомнят? Совсем не вспомнят, что у них есть дети? — Йо испуганно уставился на учителя, пытаясь найти ответ в его голубых глазах.  — Спустя какое-то время воспоминания начнут возвращаться, но мы не можем столько ждать.  — И нам ее дают. — Сообразил повелитель огня.  — Да. Только она не действует на шаманов, достигших двадцатого уровня. Ен знает, но ничего не может поделать. Это сравнимо с отравлением для более слабых. — Теперь состроили недовольство все четверо. — К чему мне рассказывать раньше? Или вы думали, живете среди сборища трусливых эгоистов, которых совершенно не заботит, где скрываются члены их семьи?  — А вот чтобы мы так не думали. Ты отключишь прибор или нет?  — Для меня доступ к сейфу Ена закрыт. Там хранятся особо важные папки с документами и пароль.  — Сколько же у вас этих папок? — прищурился Лайсерг.  — То, что вы когда-либо находили у меня, лишь самая малая часть, не объясняющая самой сути и процесса многолетнего эксперимента. Не сверх секретно. Тем не менее, я отвечаю за ее достоверность и сохранность. У Ена там чуть ли не пятитомник. Даже если удастся его открыть… найти несколько цифр не получится. Забудьте про эту затею.  — Выпустим всех и придется гадать, как поступить с рабочими, — заговорил Тао.  — Да. Проблему нужно решить как можно быстрее. Учителя боятся, но люди в подземелье действительно знают, на что идут. Они преданы Ену, и слушать никого не станут. — Фауст опрокинул взгляд на левую руку с часами. — Мне пора. Нужно стереть записи с камер видео наблюдения. Поговорим позднее.  — С камер?! — воскликнул Йо. — Мы никогда не видели ни одной.  — Камеры только на втором и третьем этажах. Их не стали бы вешать посреди потолка на виду. Наш охранник, что сидит в будке на первом этаже, за ними следит.  — Получается, мы столько раз светились на камерах, а попались только самому Ену?  — Ранее мне приходилось удалять записи. Этим займусь и сейчас. — Учитель прошелся до двери и исчез, не закончив блиц ответов на вопросы.  — Столько раз? А их много было. — Безразлично спросил Рен.  — Принесешь тетрадь? — Йо послушно кивнул брату и ушел в комнату. Спустя полминуты на стол опустилась та самая «книга воспоминаний». — Здесь все от первого до последнего дня. — Тао изогнул бровь. — Не волнуйся, это не личный дневник. Только расследование. Можешь читать не пропуская. — Тао удовлетворительно кивнул.  — Спасибо. Хотя ты меня не за спасибо вытащил.  — Ты рассказал? — Лайсерг замотал головой.  — И не он и никто. Мне привиделся сон в день, когда я очнулся.  — Ты должен отомстить Ену.  — Нет. Давайте без меня. Знаете, он так распинался передо мной в больнице. Просил прощения, чуть ли не на коленях стоял. А я вообще ничего не чувствовал и не понимал в чем дело. Откровенно говоря, и сейчас не понимаю. Я не простил, но мстить. Он сволочь, и мне не быть большей сволочью. Я просто хочу забрать маму и уехать отсюда. Джун пусть сама решает, как поступить.  — Не получится.  — Йо, заткнись. — Хао смотрел так, будто собрался применить огонь в качестве кляпа.  — В смысле, по-хорошему он вас не отпустит. — Исправился младший Асакура. *** Тао медленно пролистывал страницу за страницей, пробегая взглядом по буквам незнакомого почерка. Сентябрь, октябрь, ноябрь. В его памяти осеннего осталось так немного. Казалось, он и не прожил его вовсе. С другой стороны наступило заметное облегчение после того, как он узнал, что не все то время, оставшееся без воспоминаний, пролежал без сознания. События были описаны предельно точно, помогая потихоньку восстановить черно-белый рисунок прошлого. Изучив тетрадь до последней записи, Тао зациклился лишь на одном. Последний день, в спешке описанный Хао, не сходился с ночным рассказом его брата. Где-то ему недоговаривали, скорее не дописали самого важного. После обеда выдался шанс выяснить до конца.  — Прочитал? — спросил огненный шаман, протягивая руку к рукописи.  — Да. Мне только непонятна одна деталь… — Близнецы синхронно подняли брови в знак заинтересованности. — Йо, ты говорил, в больнице вы нашли… морг. Он оказался открытым и Хао отправился туда. Кого он увидел, чтобы напрочь забыть описать сей факт в тетради, которую сами мне отдали?  — Там ничего не было кроме голых стен и противного белого света. Раз ничего удивительного, зачем записывать. В детектива решил сыграть?  — Брось, Хао. Здесь есть подробности куда бесполезнее. И мы давно играем в них. Все.  — Признаться в чем мне сейчас необходимо? Как я встретил Ена, и мы обо всем двести раз договорились.  — Конечно нет. Не скажешь?  — Мне нечего.  — Ясно. — Рен вышел, оставляя в гостиной растерянную троицу.  — Чего это он? — Как можно непринужденней спросил старший.  — Наверняка на нервах, от того, что не может вспомнить. — Йо вздохнул, с тихим шипением присаживаясь рядом с Лайсергом. — Почему Фауст не вылечил вас, как того придурка, которому Хао пол лица спалил?  — Минимум две трети. Он может исцелять только раны, нанесенные магией. Весело, правда? *** Спустя пару дней план обрел некие очертания. Крайняя дата назначена. Оставалась самая малость: найти заклинание, выучить расположение зданий в искусственном мире, запомнить короткий путь, решить, куда девать с пол сотни преступников и где укрыть более чем пол сотни беглых испытуемых, на какие деньги отправить их домой, как первое время объяснять им происходящее и произошедшее. Может и не самая малость. Начать следовало с чего попроще. Парни разделились. Рен и Лайсерг пошли в кабинет директора искать досье на рабочих, глупо было бы выручать не тех. Нужно знать врага в лицо. Ключ без колебаний выдал Фауст. Выдал и отправился по своим делам. Близнецам досталась библиотека. Пару часов ушло на то, чтобы перелопатить два с половиной стеллажа с магической литературой. Половина из которой оказалась детскими сказочками сомнительного содержания. Работа результат не приносила. Мало того, книги, которую в прошлый раз использовал Лайсерг, не оказалось. Удача решила сменить сторону, не во время покинув искателей приключений. Близнецы, стоя спинами друг к другу, листали содержимое очередных творений.  — Кому она могла понадобиться?  — Боюсь, придется идти к Юсуи и под каким-нибудь предлогом узнавать, не они ли ее забрали.  — Почему Юсуи? Вдруг кому просто интересно стало.  — Потому что это самое простое предположение, ведь они, как и мы. пытаются найти родителей. А ты одной фразой опроверг даже догадки о причастности тех шаманов, на которых не действует сыворотка. По крайней мере, если книги здесь нет, значит, она то, что нужно.  — Теперь мы ее точно не получим, пока на полку не вернут.  — Не каркай раньше времени. Лучше иди, принеси мне воды из столовой.  — Тебе плохо?  — Нет. Йо, иди и принеси, пожалуйста. Хочу кое-что… не важно. — Младший больше не стал возражать, скрываясь за дальними книжными шкафами. — Выходи уже. Если честно, я думал, ты пойдешь за ним. — Хао усмехнулся, переводя взгляд с книги на собеседника.  — На этот раз мне нужен ты. Я даю вам последний шанс согласиться с нами сотрудничать.  — Как мы заговорили. До сих пор не понял, какая тебе выгода? Поэтому и не только — нет. — Асакура прищурился, наблюдая за выражением лица собеседника.  — Мои родители работают на Ена. Настоящие родители.  — Бред. Они хотят, чтобы грязная работа пала на руки их дочери? Или там план по спасению человечества руками младенца.  — Вы! Ничего не знаете. Им нужен ребенок, обладающий силой четырех стихий. Подходят лишь семьи Киояма и Асакура. И грязной работой заниматься не требуется. Генетический материал, содержащийся в…  — Не продолжай. Как это мерзко. Конечно я откажусь. — Анна хмыкнула, задрав острый носик поближе к потолку.  — Тогда не видать вам окончания эксперимента, а вместе с тем родителей… живых. Тем более не просите отдать жалкую книженцию, что стояла вот здесь, — ярко красный ноготь уперся в один из стеллажей, — разумеется, пока я ее не прикарманила.  — Запугивать у тебя получается плохо. Судьбы наших родителей не в твоей власти, деточка. Куда ты дела книгу?  — Она там, куда вам путь заказан. — Улыбнулась девушка, проскочив мимо Хао к следующему пролету шкафов.  — Обойдемся без нее, а ты, надеюсь, узнаешь всю правду. — Хао презрительно улыбнулся ей в спину и начал подыскивать новое место для книги, улегшейся в его руках. Морозный воздух залетал в комнату через открытое окно. Солнце изо всех сил плясало по небу, пытаясь нагреть нечто большее, чем облака. Слабый ветерок обдувал покрасневшие щеки очередного гуляки. Мороз заставлял потирать продрогшие места, застилая ресницы инеем. Железную лестницу запасного выхода нещадно замело. Перила покрылись льдом и снегом, грозя ничем не облегчать спуск еще пару месяцев. Бедный дворник сменил привычную метлу на лопату и без отдыха чистил дорожки. Природа бездельников не терпит. Метели троп не жалеют. Серое здание интерната уже не казалось настолько неприветливо мрачным. Привыкли что ли? Или зимняя сказка меняет мир других не только внешне, но и внутренне? Теперь у парней меньше вопросов, больше надежды и столько же желания совершить «бунт на корабле». Неуверенность вытесняется верой. Слабость заменяется силой. Ложь превращается в правду. Враги становятся друзьями… когда находят правильный путь. *** Рен сидел за столом, изучая историю России. В дверь постучали. Порог переступили черные туфельки на высоких каблуках. Процокали вдоль узкого прохода между отодвинутым стулом и кроватью. Затихли, воссоздав атмосферу изначального покоя.  — Оторвись хоть на немного. Привет. — В ответ кивок.  — Ты здесь не частый гость.  — Да. Фаусту теперь замена не требуется. Я уезжала в город. Отец в больнице. Это серьезно. Проблемы с сердцем как у деда. Ты ведь знал?  — Нет. С чего бы. — Холодно ответил шаман. — Ты пришла поговорить о нем. Просить меня поехать с тобой.  — Да. Только не отказывайся.  — Правда?  — Вам нужно помириться. Пока не… Поедем к нему, пожалуйста.  — А как же его микстура для вечной жизни?  — Прекрати. Ты не понимаешь всей серьезность ситуации, в тебе говорит обида.  — Не отрицаю. Ничего большего во мне говорить не может.  — Рен!  — Джун! — передразнил китаец. — У тебя есть право называть его отцом, у меня давно нет. Иди к нему. Там и останься. Его не мои слова успокоят, а твои. Он ведь тебя любит, я знаю.  — И тебя.  — Не надо. Не говори мне такого.  — Он совершил много ошибок по отношению к тебе, но будь сильнее этого. Я никогда не просила, а сейчас прошу… поедем со мной. — Джун прерывалась. Слезы душили её, но ни одна капля не падала из глаз, им не давали разрешения.  — Не могу.  — Из-за своих принципов ты лишишься отца.  — Не в принципах дело. Я давно его потерял. Джун, уходи.  — А в чем дело? Не уйду, пока не ответишь.  — Я и так на многое закрыл глаза, чуть ли не поверил в его убеждение — «цель оправдывает средства». Я больше не могу себя обманывать, пытаясь искать в нем хорошее. Я не подопытный в его игрищах. Прощение не вымолить словами. Оно не спасет его душу.  — Подумай о своей, — прошептала девушка и направилась к выходу.  — Прощай, Джун. *** В больнице царила атмосфера хаоса. Недавно поступило множество пациентов. Крупная авария с участием пассажирского автобуса и газели. Медсестры из разных отделений примчались в травматологическое на первый этаж. Некоторые перевязывали пострадавших прямо в коридоре на кушетках и сиденьях, привинченных к полу. Для многих стоял выбор: делать работу аккуратно или быстро. Между делом они успевали перекрикиваться и при необходимости поставлять друг другу медикаменты, вроде бинтов, ваты, зеленки и перекиси водорода. Старшая медсестра ходила по коридору и палатам, записывая имена прибывших людей. Кто-то кричал от боли в переломанных конечностях. Кто-то стонал от бессилия, прижимая обработанный бинт к открытой ране, ждал очереди. Кто-то без конца трепал медсестру за плечи и кричал о раненых детях, которых унесли в другую палату. Шум стоял страшный. Протиснувшись среди суматохи, двое пошли к лестнице, огибая встречные тележки со шприцами, перчатками, склянками, все той же ватой. Лифт бесполезен. По лестнице надежнее. К четвертому этажу гам практически стих. Наверху больница пустовала. Можно спокойно зайти в палату и остаться там подольше, вместо разрешенных десяти минут посторонним и получаса родственникам. Посторонний дождался, пока родственник «наговорится» и зашел. Мужчина лежал без сознания по плечи укрытый одеялом в белой наволочке. У края кушетки вились несколько непрозрачных проводов. Один из аппаратов громко пикал, вычерчивая неровную линию на мониторе. Не долго думая посетитель проник в черное пространство, ища знакомую душу. Способности шамана позволяли общаться не только в сознательном состоянии.  — Ты пришел. Неужели я достоин?  — Подумал, тебе нужен священник для отпущения грехов.  — Все так же не смешно.  — Зато правда. Джун не в том состоянии, чтобы вести машину. — Она все еще называет тебя «дядя Фауст»? — Иногда.  — Я потратил тридцать четыре года и сейчас в шаге от успеха провожу последние дни здесь. А ты собираешься сказать, что знал наперед, чем все закончится.  — Признаться честно, никогда не исключал вариант засадить тебя за решетку за незаконные опыты над людьми. — Улыбка озарила тьму единого сознания, поселившего двух старых приятелей.  — Я бы узнал и пригрозил Элайзе, пока ты копаешься с доказательствами. — В той же манере продолжил Ен. — Когда-то мы были друзьями. — Неприлично давно.  — Да уж. Потом твоей женушке стало жаль будущих Асакур с их вечным желанием докопаться до истины, и она начала помогать нашим кроликам в разгроме фермы. Подключился ты. Ваша четверка умело выгораживала друг друга. Я и не знал, кого стоит убрать с пути. Ведь они стали нам ценнее Вас.  — Не сомневался.  — Фауст. — Голос сознания был серьезен как никогда. — Ты помнишь мою непростительную ошибку.  — Всегда.  — Меня там не было… в той машине. Но я виноват. И смерти я не хотел.  — Знаю. Зачем?  — Фауст, я убил твою дочь, а ты спас моего сына. Это я должен спрашивать зачем. Почему ты не отомстил мне? Почему не воспользовался случаем?  — Нельзя судить по себе, Ен. Ты любил его, свою единственную родную душу, а он тебя. И глядя на вас, я хотел научиться прощать. Прошлое никогда к нам не вернется. Мне не стало бы легче…  — Ты позаботишься о нем? — Да.  — Спасибо.