Сердце берсерка

Автор перечитал заявку, потом просмотрел самые популярные ориджи и понял, что его унесло от заявки далеко за горизонт. Вроде и бросать не хочется, а вроде и не по теме...

- Почему они не пытаются вытащить нас из-под завала, а вместо этого травят медленным газом? – доктор Сэймор хоть и бывал неоднократно в районе боевых действий, этого понять не мог. - Опасаются, - Берсёрк пристально смотрел на голограмму, не столько от того, что надеялся увидеть там что-то новое, сколько от того, что чувствовал себя идиотом и не мог смотреть доктору в глаза. Всё таки альфа-отец был прав насчёт него – настоящего альфы из него не получится, как не старайся, всё равно останешься мокрожопым ничтожеством. – Мало ли что тут у нас есть. Наверняка вся эта хрень – это хрустящее ложе или как его там и всё остальное стоит больших денег. А если у нас за пазухой какой-нибудь «последний фейерверк» - «Камикадзе» или «Ассасин»… Не слышал про такое? Недавно придумали какие-то очередные религиозные фанатики. Срабатывает со смертью носителя, причём не только со смертью, но и с мгновенным вырубоном – от газа или сонного дротика. Вот и надеются потихоньку нас вытащить. Хорошо что у нас, – он указал на маски – есть это, да ещё, думаю, взрыв сыграл не последнюю роль. Думаю, мы продержимся, пока за нами не придут. - Надеюсь. Ты… - Сэймор вдруг почувствовал странную неловкость. – Ты насчёт омеги – это серьёзно? Он внимательно (насколько это можно было разглядеть в таком узком положении и при свете, просачивающемся через пару трещин, так же сопоставляя с тем лицом, которое видел на экране, подбирая себе команду и то, что он видел сам. До габаритов Войчека или Кингмана Берсерк, конечно не дотягивал, но вполне мог сравниться с ним самим по росту и телосложению – широкие плечи, мускулистые руки, узкие бёдра, лишенные той приятной округлости, свойственной большинству омег. - Конечно, - Берсерк продолжал смотреть на экран, злясь, что вообще ляпнул такое. Мало того, что он, фактически подвёл доверившемуся человеку (неважно, как и что он должен был сделать в этой ситуации, но доктор ДОЛЖЕН БЫЛ сейчас лететь во флаере, а не валяться тут рядом с ним почти похороненным), так теперь ещё и прибедняется! – На кой чёрт мне тебе врать? Да ещё о таком… Странная это была беседа. Оба мужчины лежали, плотно прижавшись друг к другу, периодически – дыхательную смесь нужно было беречь – припадая к маскам и разговаривали на тему, которую ни тот, ни другой не думали поднимать. - Я видел твоё досье, там сказано, что ты – альфа. Как ты всех обманул? - Ну, кого это – всех? Доктор знает, конечно, но я пообещал ему язык выдернуть, если он проболтается. Стараюсь подогнать время так, чтобы моё отсутствие особо не выделялась. У меня есть сводный брат – инвалид, и, как правило, я объясняю свои отлучки тем, что нужно помочь его омеге-отцу. А если препирает – ширяюсь подавителями. У меня есть знакомые, которые достают хорошие препараты. - Но зачем такие сложности? – Адриан Сэймор попытался лечь так, чтобы лучше видеть Арнольда. Тот смотрел на голограмму, но взгляд его был отсутствующим. Машинально он сдул упавшую на лицо прядь и заправил её за ухо. Лицо и волосы Арнольда были в пыли и шрам из-за этого казался отчётливей. - Как зачем? Кто бы взял омегу в «Блек Вольф»? Меня мигом бы законопатили бы в отдел по борьбе с наркотиками или ещё куда-нибудь. Думаешь, кто-нибудь разрешил бы омеге штурмовать Айзенхаус? Да надо мной посмеялись бы! - Для тебя это важно? Быть на равнее с альфами? - Я никогда не буду наравне с альфами, – вдруг лихорадочно заговорил Арнольд. – Меа кульпа, Док. Мой отец хотел иметь наследника – альфу, понимаешь? Он за год до моего зачатия начал принимать специальные препараты и давал их моему отцу – у него были связи с какими-то экспериментальными разработками, поэтому на первый взгляд меня не отличишь от альфы. Но когда я родился… Отец решил, что всё-таки сможет воспитать из меня альфу – это тоже его теория, он говорил, что когда-то, в древние времена, в какой-то стране, которая вела постоянные войны, так делали. Он искренне пытался, даже на свою карьеру забил, он сам мне говорил… - Воспитать альфу из омеги? Бред! И как же он это делал? - У меня был особый режим. Едва я научился ходить, меня записали на все возможные единоборства – татами, турники, тренажеры… Закаливание. Спать с открытыми окнами даже зимой, на твёрдом. Никакого сладкого, никаких мультфильмов, никаких игрушек, кроме спортинвентаря… В первом классе я уже мог побить альф, которые старше меня на несколько лет. Всё шло отлично, мы с отцом были уверены, что всё идёт как надо, но потом… Внезапно Арни прикусил губу. Что за чёрт, почему он вдруг начал всё это вываливать на малознакомого альфу. Глянул на датчик. Уровень парализующего газа повышался. А может он не только парализует? Ну-ну, нечего списывать свою омежью сущность на газ, вот док лежит и ерунды не несёт. - Потом случилась течка. Отец был уверен, что это я виноват. Он увёз меня в полузаброшенный дом, принадлежавший моему прадеду и стал лечить трудотерапией – ну знаешь, колка дров, вода из колодца и всё такое. А когда синяки сошли… - Какие синяки? Арнольд отвесил самому себе мысленный поджопник. Что он несёт? - От… Ну… - Он тебя выпорол?! – внезапно озарило доктора. Он знал – во время течек омеги очень уязвимы и физически и морально. А уж первые несколько течек… - О боги, не может быть?! Он больной ублюдок! - Он хотел мне самого лучшего. И когда синяки сошли, он отправил меня к доктору – частным образом, конечно. Но во время операции что-то пошло не так. Течки никуда не ушли, зато детей у меня никогда не будет, гарантировано. Я… Знаешь, я долго думал, что вот-вот сойду с ума. Мне понадобилось слишком много времени, чтоб понять, что мой отец – больной ублюдок с идеей фикс и омегоненавистью, разъевшей ему разум. - А твой омега отец? Что он думал обо всех этих педагогических заморочках? - Понятия не имею. Он повесился, когда мне было три года. Но… Вот чёрт, док, а уровень газа как-то быстро повышается! Наверное, они заделали какое-то отверстие, где он выходил наружу! И правда, уровень начал расти и их снаряжение даже дало об этом знать нервным попискиванием, но ни Арнольд, ни Адриан на это не обратили внимания. Адриан Сэймор был особо ошеломлён. Ему часто приходилось сталкиваться с болью, кровью, с вещами вроде найденного «Прокрустового ложа». Однако мысль, что так можно обращаться с собственным сыном… - Я всё-таки надеюсь, что нас заберут отсюда раньше, чем мы склеимся… Так на чём мы остановились? Ах да! Мне повезло больше, чем Карлу, моему сводному брату. Когда отец понял, что альфу из меня не сделаешь, он решил попробовать снова. Нашел подходящего омегу, опять гормоны, препараты, да в таких ударных дозах… И да, альфа родился. С нарушением работы опорно-двигательного аппарата, почти отсутствующей иммунной системой и задержкой умственного развития. Но знаешь. – тут Арнольд рассмеялся, как смеялся, когда выяснилось, что к сектору «Джи-5» им нужно пробиваться с боем, - боги наказали его за попытку его их переиграть. Из-за его трюков он теперь абсолютно бесплоден. Так ему и надо. Он ведь бросил Фила с Карлом, представь? Тихий, забитый, малообразованный омежка из провинции… Я им помогаю, чем могу – Арнолд почему-то чувствовал, что пьянеет, и это была не одуряющая пелена алкоголя и наркотиков, ни кровавое безумие яростной драки. Это было похоже на… На сладкое дыхание весны, когда ранним утром выходишь на улицу, где только что зацвела черёмуха, опьянение тепла после долгой промозглой темноты, опьянение музыкой, когда ты впервые увидел на сцене своих кумиров… Ты открывал ночь, Всё что могли позволить. Маски срывал прочь, Душу держал в неволе. Вот ты и допрыгался, вот ты и добегался, Арнольд. Может, хоть сто раз себе сказать «это враньё, такого не может быть, то всё сопливые россказни для тупых мокрожопых омежек», от этой мантры ничего не изменится. Да, ты высок и силён. Спасибо проклятым гормонам. Даже твой член великоват для омеги. Ты гордишься свей силой и умением убивать, тебе не нужна «всякая сопливая романтика», ты просто идёшь и получаешь секс – неважно с кем и номера не оставляешь. Да вот только ты – омега. Пусть на щеке кровь, Ты свалишь на помаду. К черту барьер слов, Ангелу слов не надо. Они с отцом долго в своё время спорили на тему музыки. Тот считал, что любовь к современной музыке – непозволительная слабость, да и поют обычно про всякий слащавый бред. Но Арнольд взрослел, и железный штырь, который в него вгоняли с самого рождения, тоже креп. Он повадился шляться с небольшой гоп-компанией, которая промышляла мелкими кражами и порой за небольшую плату помогала в разборках между ларёчниками и палаточниками. Как ударная сила Арнольд был хорош, и довольно скоро он накопил денег на миниплеер (его телефон отец регулярно проверял – нет ли там подозрительных номеров, недозволенных картинок и прочего). Его отец узнал об этом довольно поздно, но сделать уже ничего не смог. А мы не ангелы, парень, Нет, мы не ангелы, Темные твари, И сорваны планки нам. Он – омега. А доктор Сэймор – такой образованный и талантливый, и чёрт возьми, такой красивый и самоотверженный – его альфа. Если нас спросят, Чего мы хотели бы, Мы бы взлетели, Мы бы взлетели. В том доме, куда отец отвозил его во время течек, несмотря на усердные физические нагрузки иногда у него оставалось немного времени. Дом был заполнен старыми книгами какого-то предка, профессора философии и там Арнольд вычитал одну интересную историю. В своё время бытовало где-то (он уже не помнил, где) поверье о том, что перед смертью человек видит, как мог бы быть счастлив, не нарушив законов вселенной и не пойдя против своей совести. Сотни чужих крыш, Что ты искал там, парень. Ты так давно спишь, Слишком давно для твари. Совесть? Но что это? Он – убийца, но ведь едва ли не с рождения ему твердили, что альфа – это в первую очередь воин, а разве любой воин – не убийца? Помнишь, Арни, как ты принёс домой котёнка и отец заставил тебя утопить его в ведре? Что ты, десятилетний омега мог противопоставить тогда своему отцу, а? Вселенная? Но где те законы, которые защитили бы тебя от всего этого, от твоего отца, который искренне хотел тебе только хорошего? Может пора вниз, Там где ты дышишь телом. Брось свой пустой лист, Твари не ходят в белом. Дом посреди сада, с фонтаном, солнечными часами, площадкой для барбекю – это их с доктором дом. Это их дети вывешивают чулки на Рождество у камина, это ему он приносит на веранду холодный чай и они сидят на скамье-качелях, любуясь ночными светильниками, похожими на продолжение неба… - Берсерк, Док, приём, как слышно? Вы там живы? - Нет, блять, вы дозвонились до филиала ада! Живы и почти здоровы, пока нас не накачали какой-то дрянью! – Арнольд вынырнул из своих безумных грёз, возвращаясь к действительности, к тому, каким привык быть. – Вы скоро? - Надеемся, что скоро! Тут нереальный кипеж! Этот Горгорот неплохо оборудован в плане ПВО, причём без маркировки! Ну и заварилась каша! Как кипятком на муравейник! Чиновники прикрывают жопы и топят друг друга, политиканы выясняют, кто виноватей, гуманисты звонят в колокола и рвутся в бой, у здания заседаний ООН вывешивают флаги! Про прессу я вообще молчу! - Славно, - пробормотал Адриан, - теперь главное – чтобы никто не удрал из этого гадючника. Полагаю, именно для этого и нужны ПВО. Тут полным-полно всего, что многих может скомпрометировать. Наверняка они были уверены в своих покровителях и не думали о том, что нужно будет сматываться в такой спешке. Нам надо не только прикрыть лавочку, но и достать поставщика – это первоочередное задание. Отбой. - Наши на подходе, - он повернулся к своему собеседнику. – Скоро нас вытащат. На лице его собеседника было то же самое выражение, которое он увидел, когда смотрел его досье. «Так вот ты какой, мальчик со стальными глазами. Ты бежишь не за кем то, ты бежишь от кого-то. От себя, от призрака своего отца, от странной, навязанной судьбы. Куда ты бежишь? Где хочешь обрести приют?» Ему вдруг, как незадолго до этого, при виде Мария, прикованного к мерзкому креслу, захотелось встретить его отца и избить, разодрать ему горло, выдрать сердце и бросить на пол перед Арнольдом, а потом пообещать, что больше никто и не когда его не обидит… - Уровень этой пакости растёт очень быстро. Видимо, им плевать теперь, что там у нас. Решили расквитаться. А дыхательной смеси у нас… - Хватит. Мы будем лежать и дышать медленно-медленно…. - Всё равно не хватит, - вдруг у Арнольда глаза странно блеснули. Док, можно попросить тебя… Поцелуй меня, а? Я никогда не целовался… Ну знаешь, по настоящему, чтобы человек, я знал кто он и он знал, кто я? Вид у Арнольда был странный, он не надевал свою маску. «О боги, не дайте ему сойти с ума! Только бы он послушался меня, пусть наденет маску сейчас! Я потом вылечу его, у меня есть деньги и связи, я ничего не пожалею, только бы он сейчас не сошел с ума окончательно!» - Арнольд, надень маску. У нас ещё будет время для поцелуев, много-много, до конца жизни… - Тсс, док, не надо. Не расходуйте зря воздух. Поцелуйте. С сумасшедшими не спорят. Мягко, задерживая дыхание, он приблизился, ощутив губами другие – потрескавшиеся, пыльные губы, вдохнул запах – призрак запаха, который всё-таки пробивался через всё остальное – или ему только кажется? Правда ли он есть, этот запах спелой малины и поросшего цветами обрыва над морем? Это был нежный, долгий поцелуй, словно Адриан пытался успокоить Арнольда, увести его с края той бездны, в которую глядит омега – и если у него остались хоть какие-то мозги, глядит не первый год. Ничего, это поправимо. Он сделает всё, чтобы… - Спасибо, док. Если нас спросят, чего б мы хотели, мы бы взлетели, да мы бы взлетели… Тут не хватит на двоих, но на одного хватит. Всё моё имущество записано на Карла, Филлип позаботится о Рэмбо, это мой кот… А вот это я дарю тебе, - Адриан не успел понять, как Арнольд достал нож, тот самый, с нефритовым драконом на рукоядке. – Знаешь, в стране, откуда этот нож, практиковалось ритуальное самоубийство… честь воина или долг… я омега, и не смог… - в ту секунду, когда доктор прикинул, сможет ли он навалится и силой удержать маску у него на лице, Арнольд сильным, отточенным движением перерезал себе сонную артерию.