Я с тобой... II

(POV Аллан)       Утром я проснулся от назойливого звонка будильника. Будучи завёрнутым в одеяло, я не мог себе позволить отключить его, поэтому мне пришлось выслушать песню до конца и при этом не один раз. Когда она заиграла в пятый раз, в спальню зашёл Михаил и, окинув меня взглядом, спокойно отхлебнул из кружки ароматный кофе. От запаха начало посасывать под ложечкой и неприятно тянуть в животе. — Освободи меня, — протяжно потребовал я, но Михаил даже не сдвинулся с места, лишь провел рукой по мокрым волосам. Чуть позже я повторил свою просьбу, но уже не так грубо. По виду Михаила я бы не сказал, что он собирается мне помочь, но он всё же сдвинулся с места и поставил кружку с кофе рядом с надрывающимся будильником. — Помочь тебе надо, да вот не хочется, — лениво произнес он. — Я бы оставил тебя в таком положении надолго. — Как хочешь. Я сам справлюсь. — Даже не пытайся. У тебя всё равно ничего не получится. Я завязал узлом края одеяла, и распутать их без посторонней помощи не получится, — нахально ухмыльнулся он, поправив сползающее с бёдер полотенце. — И чего же ты тогда ждёшь? — Когда гусеница превратится в бабочку, — словно на полном серьезе ответил он. — Ладно. Что ты хочешь за помощь мне? — я подумал, что сделкой можно разрешить ситуацию. — Подкупить меня решил? Это что-то новенькое. Но грязные игры меня не интересуют. Ты просто не понимаешь, в каком выгодном положении находишься. Коли ты полностью обездвижен и ничего не можешь с этим поделать, то я бы не советовал тебе терять зря время, а воспользоваться шансом, так внезапно выпавшим тебе.       Я не смог сразу сообразить, к чему он клонит, поэтому просто погрузился в раздумья. Михаил не уходил, словно ждал чего-то. Через некоторое время у меня громко и протяжно заурчало в животе. Михаил явно услышал этот звук и еле заметно ухмыльнулся. Я уловил этот знак и подумал: «А почему бы не заставить его принести мне завтрак?» — но эта идея отошла на задний план, когда в голову на её место пришла другая, более нахальная. — Отнеси меня на кухню и покорми с ложечки. Я сильно хочу кушать, — изобразив интонацию маленького ребёнка, тихонько проговорил я, посмотрев на него большими грустными глазами.       У меня появилось ощущение, будто всё это время он только и ждал, пока я попрошу что-нибудь в этом духе. Он аккуратно взял меня на руки и, прижав к груди, понёс на кухню. От него пахло чистой распаренной кожей и гелем для душа с ментолом. С его мокрых волос упало несколько капель на плечо, скатившихся до ключицы. Я не мог оторвать взгляд от его кожи, мне безумно хотелось к нему прикоснуться, ощутить её мелкую дрожь под пальцами, но я не мог себе это позволить, ибо нас разделяло хоть и тонкое, но всё же одеяло.       Он сел на стул и посадил меня себе на колено. На столе уже ждал завтрак. Михаил начал кормить меня с ложечки, как маленького ребёнка, периодически приговаривая, чтоб я съел за маму, за папу, за Мышку, за своего котика и за многих других, кого он только смог вспомнить. Мне очень понравился такой необычный завтрак, и я подумал, что всё на этом закончится, но, судя по всему, Михаил свою игру прекращать был не намерен. Он снова взял меня на руки и, на ходу покачивая, отнёс в ванную, чтобы умыть. Когда и с этим было покончено, он отнёс меня в гостиную и посадил в кресло. — А теперь, когда ты вполне всем доволен, я могу приступить к финальному моменту нашего необычного утра, — он говорил без эмоций в голосе, оттого я не мог понять, что же меня ждёт на этот раз. Он взял с книжной полки знакомую мне книгу, которая уже успела сыграть свою роль в нашей жизни, и достал из неё небольшой конверт. — Как ты думаешь, что может лежать в этом конверте? — всё тем же тоном продолжил он. Я начал теряться в догадках и думать о самом худшем. Видимо, Михаил заметил, как я изменился в лице, и решил не трепать мне душу. Достав две маленькие бумажки, он поднёс их к моим глазам. Я не мог проговорить и слова, заплакав от счастья. Это были билеты на концерт группы, по которой я в последние три-четыре года сходил с ума, который к тому же состоится сегодня. — Как ты узнал, что я хочу пойти на их концерт? — сияя от счастья, проговорил я, пытаясь сдержать всё ещё подступавшие слёзы. — Я гораздо внимательнее к тебе, чем ты думаешь. — Спасибо, Миш. — Ближе к вечеру начнём собираться на концерт, ну, а день полностью в нашем распоряжении. Смекаешь? — Как же не смекать? Столько лет живём, думаешь, я тебя с полу слова ещё не начал понимать? — Оно и к лучшему. Во всяком случае, мне не придётся тебе ничего объяснять. — Тогда развяжи меня. — Нет. Слишком рано. Я не думаю, что ты уже готов превратиться из гусеницы в бабочку, — насмешливо проговорил он, потянувшись за феном, лежащим на диване. — Да, и мне тоже надо привести себя в порядок.       На пятнадцать минут Михаил исчез из моего поля зрения, за это время я начал потихоньку проваливаться в сон, но меня быстро вывели из этого блаженного состояния, вновь взяв на руки. Дорогу до спальни Михаил преодолел очень быстро, благодаря длинным ногам, и сразу же положил меня на кровать. Я знал, что я не очень тяжёлый, но меня удивило, как быстро и без видимых усилий он носил меня на руках.       Не торопясь, словно смакуя каждое движение, он развязывал узлы на моём коконе. И когда я практически был свободен, он остановился, нависнув надо мной. — А, может быть, тебя не развязывать? В таком положении ты наименее опасен для окружения и для себя. Ты только представь, никаких больше травм, криков и потраченных нервов. Больше не будет нежданных постояльцев в моем доме, которых ты бы мог привести из жалости к их нелёгкой судьбе. Тишь, да гладь. — Развяжи меня, иначе тебе не сладко придётся. — Рискну попробовать на вкус всё, что ты решишь мне предложить, — нахально ухмыльнувшись, облизнул он губы, обнажив белоснежные зубы. — Я знаю, как сильно ты хочешь прикоснуться ко мне, провести пальцами по коже, почувствовать запах моей разгоряченной плоти. Не томи меня и не издевайся над собой, пытаясь преодолеть и заглушить свои желания, — настойчиво начал я его дразнить. — Ты безжалостный искуситель, Лан, — прошептал он и приблизился к краю кровати. По-хозяйски нависнув надо мной, он развязал путы, сковывавшие меня всё это время, и, откинув край одеяла, провел ладонью по моей груди, проследовав вверх по шее, заведя пальцы в растрепавшиеся по подушке волосы. — Ты сводишь меня с ума.       В тот миг нас захлестнуло от накопившихся чувств и желания. Михаил, словно ненасытный зверь, впивался в мои губы. Мне казалось, что вот-вот и он вынет из меня душу. Он ласкал меня, целуя и еле заметно прикусывая кожу, опускаясь всё ниже и ниже, идя к намеченной цели, чтобы доставить мне удовольствие. Резко оказавшись полностью погруженным во влажный рот Михаила, я чуть не задохнулся от переизбытка чувств. Нескольких движений хватило, чтобы подкатило ощущение близкой кульминации. Судя по всему, Михаил заметил это и, чтобы снять напряжение, слегка ослабил хватку, замедлив при этом темп. Покрепче сжав рукой у самого основания, он изнурял меня, но я ничего не мог сделать, мне оставалось только повиноваться ему и своим ощущениям. Когда мне казалось, что вот-вот достигну пика, он вновь и вновь лишал меня возможности сделать это, словно издевался надо мной. Но когда терпению настал конец, я сжал в кулак край одеяла и, резко подаваясь вперёд, с протяжным стоном излился Михаилу в рот. От напряжения в глазах потемнело, и на темном фоне начали появляться какие-то светлые картинки, мелькая, и с расслаблением, исчезая. — Сладенький мой, я думал, ты сможешь дольше продержаться, — ухмыляясь произнёс он. — Я возлагал на тебя большие надежды. — Ты смерти моей хочешь? — тяжело дыша, уставился я на него. — От этого ещё никто не умер, а если и умер, то счастливым, поэтому расслабься. — Успокоил, так успокоил, — недовольно буркнул я в ответ. — Не так давно я заметил, что в самый последний момент у меня перед глазами появляются какие-то картинки. В этот раз, например, я увидел белое здание с колоннами, зеленую лужайку перед ним и маленькие кустарники. — Галлюцинации? Впервые слышу о таком, но теоретически их можно увидеть, если ты задержишь дыхание. Картинки проявляются из-за гипоксии мозга, а вот их содержание вряд ли будет отображать именно то, о чём ты думаешь в данный момент. Я сомневаюсь, что лично ты воображал себе белый дом, находясь со мной сейчас. — Вот и мне не понятно с какой радости мне такое привиделось, — приподнимаясь, проговорил я, но был опрокинут обратно и придавлен сверху. — Думаешь, это всё и я дам тебе передохнуть? — Я и не надеялся. Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Не помри в следующий раз, — после этих слов он развязал узел на полотенце, и оно медленно скатилось по его бёдрам вниз, оголяя его пульсирующую плоть. Не успел я даже отдышаться, как он, раздвинув мои бедра, лёг сверху и, мазнув меня смазкой, резко вошёл внутрь. В глазах потемнело от неожиданности и боли, тут же заменившейся ощущением распирающей наполненности. Его волосы разметались в разные стороны, невольно щекоча меня. Извиваясь под его напором, я был словно кукла, которая не могла самостоятельно сделать ни единого движения, ведь хозяин полностью контролировал все мои порывы. Всё моё внимание было сконцентрировано только на ощущениях от близости с Михаилом и, казалось, ничего больше не существовало вокруг, кроме нас двоих.       Вдруг Михаил, чуть замедлившись, грубо обхватил меня рукой и, подавшись всем телом назад, лёг на спину, потянув меня за собой, тем самым посадив меня сверху. Я, не ожидав такого поворота событий, уставился на него с недоумением, но это продолжалось не долго, ибо я, приняв свою роль ведущего, тут же разомлел от предоставленной мне возможности задавать темп. Теперь я решил помучить Михаила своей медлительностью, чтобы он понял меня хоть на этот раз. Я знал, что он любитель ускоренного темпа, но в этот раз я был волен решать, кто тут главный.       Смотря на него сверху вниз, я невольно залюбовался им. Очень приятно осознавать, что этот человек только мой, каждый сантиметр его тела, все его мысли и чувства. Я ни за что бы не отрёкся от него, даже если бы на кону стояла моя собственная жизнь.       Михаил был вдоволь изнурён моей медлительностью, поэтому решил взять инициативу в свои руки, а именно приподнять меня за бёдра, чтобы освободить место для своих движений. Его дыхание стало более глубоким, и я почувствовал, как он напрягся всем телом. Ещё пара глубоких движений, и он излился в меня, издав приглушенный стон. Я лёг рядом с ним, положив голову на его тяжело вздымающуюся, влажную от пота грудь, и задремал, будучи полностью изнеможённым, но счастливым.       Находиться рядом с любимым — ни это ли настоящее счастье?