Я с тобой... II

(POV Аллан)       Утро следующего дня, как и обещала медсестра, было насыщенным. После измерения всех моих показателей, меня отключили от капельных систем и дали немного прийти в себя, перед переселением в другое отделение. Простынь, которой я был накрыт, героически прикрывала мою наготу, но вскоре мне нужно было попрощаться с ней, чтобы переодеться в то, что заботливо приготовила мне моя домработница. Обнаружив мягкие черные тапки, шорты и футболку в цвет тапкам, я быстро переоделся и приготовился отчаливать. Медсестра позвала меня за собой и повела по коридорам больницы до обещанной мне палаты. Пройдя по лабиринту коридоров в подвале, потолок которого был испещрен проводами и трубами разного калибра, мы поднялись на первый этаж и через переход попали в отделение. Мужская половина отделения была в самом конце коридора, поэтому проходя мимо распахнутых дверей женских палат, я мельком глянул в одну из них и встретился глазами с не менее удивленными глазами девушки, которая в тот момент хотела выйти из палаты.       Я меньше всего ожидал встретить здесь Алланиту. Она выглядела заспанной, голодной, но вполне здоровой для того, чтобы лежать в больнице. У меня появилась масса вопросов к ней, но моя медсестра уходила дальше по коридору, и мне нужно было следовать за ней, поэтому я оставил девушку на том месте, где она стояла, взглядом подав ей знак, что нам надо поговорить. Она кротко кивнула мне и опустила глаза.       Палата, в которую меня заселили, оказалась не особо просторной, но и камерой пыток для человека, страдающего клаустрофобией, её сложно было назвать. Мне предложили выбрать одну из трёх свободных кроватей и дали время расположиться, попутно объясняя мне, где что находится в отделении, чтобы я быстро это мог найти. — Если будут вопросы, обращайся на сестринский пост, — подытожила медсестра и вышла из палаты. Я проводил её взглядом и представился парню, оказавшемуся своим соседом. — Я Аллан, — протянул я ему руку, на что тут же получил взаимное приветствие. — Влас, — представился парень, сидя на кровати, стоящей справа от окна. Я занял кровать как раз напротив его, поэтому, отпустив его руку, подался назад и сел на мягкую, но при этом не провисающую кровать. Влас закинул ноги на койку и, взяв с тумбочки книгу, продолжил чтение с места, где была закладка, вероятно, от которого оторвало моё появление. Его спокойствие и расслабленная поза, взгляд, приросший к книге, скользящий только по строчкам, напомнили мне о Михаиле. Он-то только и делал, что читал что-нибудь, а я наблюдал за ним и просил прочитать вслух. Иногда он соглашался, тогда я ложился на его колени и замирал в предвкушении какой-нибудь интересной истории, но, в итоге, получал порцию сухого, вычурно официального научного текста или правила по разговорной речи на каком-то языке. Несмотря на то, что содержание текста не представляло для меня никакой важности, я всегда слушал с удовольствием, ощущая дрожание тела читающего, и наслаждался мягким бархатным голосом.       Информация, которую зачитывал мне Михаил, хоть и была не особо интересной, но частично смогла остаться в памяти, что давало мне ощущение некоторой просвещенности. Сказать, что я стал умнее, не могу, но зато я получил свою порцию внимания от человека, который из-за работы часто оставлял меня в одиночестве, как физическом, так и духовном.       Очнувшись от раздумий, я поймал на себе недоумевающий тяжелый взгляд, который явно говорил мне: «Что ты на меня пялишься?» Я виновато опустил глаза, чтобы не создавать неудобства, и лег на кровать, уставившись, молча, в потолок.       Я рядом с Власом смотрелся, будто лев с котенком. Его «грива» отливала на дневном свету золотом, завораживая взгляд. Крупными волнами пряди разметались по подушке и, размеренно вздымающейся, груди парня, рождая во мне желание ещё хоть глазком на них поглядеть. За время своего нечаянного подсматривания, я успел обратить внимание на то, что он был весьма крупнее и атлетичнее Михаила, что только подтверждало его негласное звание льва. Парень лежал на кровати в одних трико, предоставив обнаженный торс на общее обозрение.       Я чувствовал, как тоска по Михаилу начала медленно перерастать в тоску по ласкам и прикосновениям к чужой коже. Мне в голову невольно начали закрадываться мысли, смысл которых в целом заключался в том, что если бы я оказался в руках этого «льва», я бы отчетливо смог представить себе близость с Михаилом. Я ощутил себя извращенцем и изменником, но потаённое желание никуда от этого не делось, а даже ещё больше раззадорило мою кипящую кровь. Но, несмотря ни на что, я продолжал смотреть в потолок, боясь шелохнуться. В памяти всплыл взгляд Алланиты, заставивший меня забыть обо всём, и с холодной головой встать, и выйти из палаты. Девушку я встретил в коридоре на скамье, в холле, разделявшем мужскую и женскую стороны. Я сел рядом, и, молча, стал ждать, когда она первая начнет разговор, но ничего не добившись, сам стал выспрашивать всё, что меня интересовало. — Как ты сюда попала? Не следила же ты за мной в самом-то деле? — Я нахожусь здесь уже неделю. Скоро меня собираются выписывать, и мне снова придётся вернуться в моё временное убежище, но я не могу вернуться к Васе, ведь и так создала ему массу проблем. — А то, что нам с Михаилом создала сверх той массы проблем и неудобства, ты не подумала, зато о Васе заботишься. Отдельное тебе за это спасибо и плюс к карме, — обиженно, с издёвкой проговорил я. — Прости, я, правда, не хотела верить в то, что у Михаила, которого я знала, может быть всё серьезно с парнем. Мне это казалось, как минимум абсурдом и банальным разводом, чтобы я отстала на этот раз. — Мы, правда, не хотели, чтобы в наши отношения кто-то ввязывался. — Ну, это уже в прошлом. Я всё поняла и не встану между вами по своей воле. — Радостно слышать. Ну, так, как ты здесь очутилась? — смягчился я, используя сострадательный тон. — Я, как в том анекдоте про тонну опустошенной стеклянной тары с горчащим и отравление печенькой. Вася вызвал мне скорую помощь, вот так я сюда и попала. Ничего сверхъестественного, — глубоко вздохнув, закончила она рассказ на грустной ноте. — Алланита, — обратился я к ней, и девушка подняла на меня взгляд, — тебе имя Герман ничего не говорит? Когда она услышала имя, её глаза расширились, и нижняя губа предательски задрожала, выдав мысли девушки. — Михаил рассказал тебе о нём? — осторожно спросила она. — Нет. Это он рассказал мне о Михаиле. В тот момент, Алланита невольно отшарахнулась от меня, как от прокажённого, и начала наворачивать круги по холлу, едва не сбив на ходу, стоящий на полу, горшок с цветком. — Успокойся и сядь, иначе разговора у нас не получится, — в приказном тоне проговорил я, чтобы она с первого раза услышала меня и сделала так, как я сказал. Она послушно села рядом со мной и опустила голову. — Герман здесь. Что же мне делать? — дрожащим голосом проговорила она, закрыв лицо ладонями. — Ты лучше мне ответь, что нам теперь делать? Герман сделал так, чтобы Михаил уехал отсюда далеко и надолго, оставив меня без средств для выживания, как моральных, так и материальных. Я уже с ума схожу. Каждый день мне кажется, что этот парень придет по мою душу, а кроме Михаила меня защитить здесь некому. Да ещё и тебя он, кстати, ищет изо всех сил, раз пошёл к нам, думая, что ты с Михаилом. А мы просто, как я понял, попали под горячую руку. Так что, если бы ты не ввязала нас во всё это, никаких бы проблем не было. Поэтому подумай, либо ты идёшь к Герману и сдаёшься ему со всеми потрохами, отправляясь вместе с ним восвояси, либо ты помогаешь расхлебывать всё, что заварила здесь и тогда идёшь с миром, можешь даже втайне от своего парня. — Он не мой парень! — резко ожила Алланита. — А меня это не волнует, пусть он хоть бабушкой тебе будет, но разбираться с ним только тебе, а не нам. — Я поняла. Скажи, что надо делать? — Плана ещё никакого у меня нет, но небольшие идеи всё же есть. Надо найти Михаила сначала и попытаться обговорить всё это с ним. Ведь я не думаю, что нам под силу справиться с этим монстром в одиночку. Мало ли что он может выкинуть. — Аллан, понимаешь, Герман действительно настоящий монстр. Он на такое способен, что тебе в страшном сне привидеться не могло. Поэтому надо, как можно скорее, что-то делать, ведь он не заставит себя ждать. Могу поспорить, что он уже воплощает свой план в реальность. Ты сказал ранее, что хочешь связаться с Михаилом. Уже пытался звонить ему или хотя бы узнать, где он вообще? — Сотни раз пытался ему дозвониться, но всё без толку. А к нему на работу меня не пускает заботливый охранник. Так что пока никаких вариантов. — А, может быть, ты знаешь кого-нибудь с его работы, чтобы у них что-нибудь попытаться узнать? Да и, если узнаешь, разве пешком сможем дойти? — К сожалению, я никого не знаю, кто работает вместе с ним. Михаил ни с кем меня не знакомил. Его можно понять. Но зато транспорт можно организовать, если я попрошу дядю или тётю. Мой водитель в долгосрочном отпуске, поэтому он есть только формально. Тётя недавно звонила, говорила, что собирается уехать куда-то по делам. Вся надежда остается лишь на дядю, с которым я так ещё и не связался. — Так свяжись с ним. В чём проблема? — Проблема в том, что он меня с детства не видел, и я не знаю, насколько он изменился. Но, по словам тети, он с нетерпением ждет нашей встречи. — Ладно. Дай мне свой номер телефона. Если у меня появятся какие-либо идеи, я тебе напишу. — Хорошо. Записывай. Продиктовав свой номер телефона, я записал номер Алланиты и распрощался с ней на сегодня, отправившись в свою палату, совершенно позабыв, что там меня ждал «лев».