Я с тобой... II

(POV Аллан)       Смеркалось. Вика шла впереди нас, как Сусанин, прокладывая путь к заветному кафе. Киррил с периодичностью в пять минут посматривал на экран своего телефона и глубоко вздыхал. Когда это повторилось в десятый раз, я всё же решил поинтересоваться причиной его поведения, начиная раздражаться от однообразия происходящего. Но вместо ожидаемого ответа, я вновь услышал только глубокий, страдальческий вздох. Вика попросила меня не обращать на него внимания, но я совершенно не мог заставить себя игнорировать звуки издаваемые Киррилом. — Что ты всю дорогу вздыхаешь?! — не вытерпел я и сорвался на друга, который вместо ответа опять звучно вздохнул. — Он опоздал к началу очередной серии фильма, который смотрит уже на протяжении нескольких месяцев. Просто не обращай на него внимания, повздыхает и перестанет.       В тот же момент я понял, что чувствовал Киррил, ведь и сам некогда был зависим от сериалов, за что частенько получал нагоняй от Михаила. Вика не сразу поняла, почему я перестал возмущаться, а когда повернулась, застала нас синхронно вздыхающими. — Парни, вы издеваетесь? — косо посмотрела она на нас исподлобья, не сбавляя шаг. — Я тоже сейчас вспомню какой-нибудь сериал и буду страдать. Только у меня одними вздохами это не ограничится. Поэтому прекращайте сейчас же свою показушную удручённость, иначе я за себя не ручаюсь.       Слова Вики подействовали на нас мгновенно. Словно кипятком ошпаренные мы посмотрели на неё, прося не впадать в истерику, ведь мы прекрасно знали, чем нам это грозит. Вдруг Вика остановилась и мгновенно изменилась в лице, изобразив небывалое добродушие, сопроводив это приторно слащавым голосом: «Вот мы и пришли. Чувствуйте себя, как дома». Нам её резкая перемена в настроении и поведении показались странными, но ещё более странным было то, что когда мы вошли внутрь помещения, нас встретили три девушки, одетые в костюмы горничных. За нашими спинами Вика тихонько захихикала и в своём обычном тоне предложила нам занять какой-нибудь столик.       Тематическое кафе представляло собой небольшое помещение, разделённое на три части ажурными занавесками. Одна из частей была занята столиками для посетителей, другая — небольшой гардеробной, откуда выходили люди, нарядившиеся в то, что им понравилось, чтобы сфотографироваться, а третья часть была миниатюрной сценой, подсвечиваемой различными гирляндами и светодиодными лентами, переливающимися всеми цветами радуги. Зал подсвечивался тусклыми пурпурными лампочками, что позволяло глазам отдохнуть, и лишь на столиках стояли дополнительные светильники, чтобы при необходимости, гости могли их включить.       Пышногрудые брюнетки и щупловатые блондинки сновали между столиками от одного посетителя к другому, принимая заказы, записывая все пожелания в маленькие блокнотики. Их чёрно-белые фартучки с кружевными каёмочками, словно невесомые покачивались на стройных девушках, порхающих с места на место.       Нам не пришлось долго ждать, как и к нашему столику подошла одна из девушек, чтобы принять заказ. Даже не взглянув в меню, Вика что-то заказала, словно была постоянным клиентом, и напоследок, прошептала что-то ей на ухо, сунув в руку какой-то свёрток. Официантка улыбнулась и, пообещав всё исполнить, куда-то ушла.       Заказ долго ждать не пришлось. Буквально через пару минут перед нами стояло то, чем нас хотела угостить Вика. Огромное блюдо с различными видами суши-роллов, выложенных рядами, соусы в маленьких мисочках и напитки. Вдобавок ко всему нам положили три пары палочек и пожелали приятного аппетита. Вика громко поблагодарила за еду и ловко подцепила палочками квадратный ролл, макнув его в тёмный соус. Мы с Киррилом последовали её примеру и тоже попытались повторить её действия. У друга это получилось со второй попытки, а вот у меня это не получалось вообще. Вика, увидев мои мучения, добродушно усмехнулась и показала, как надо правильно держать палочки, чтобы из них ничего не выпадало. Действительно, после её помощи стало гораздо удобнее, но, не смотря на это, мне всё равно было трудно зацепить хоть один ролл. Но вскоре мне всё же удалось достичь желаемого, и вожделенный кубик риса, посыпанный чёрными крупинками, попал ко мне в рот. Я был так счастлив, словно победил в забеге на сто метров. Видимо, мои друзья поняли, о чём я думал в тот момент, и добродушно засмеялись, смотря, как я жую свой первый ролл.       Моё внимание, сосредоточенное на рыбном вкусе ролла, было привлечено сменившейся в зале музыкой, громкость которой нарастала до тех пор, пока все не обратили внимания на сцену, освещённую белым прожектором. Из-за кулис вышла девочка в розовом кружевном платье и, держа в хрупких ручках микрофон, запела песню. Я не особо разбираюсь в лингвистике, чтобы понять на каком языке она пела, но, судя по произношению, это был японский. Считая себя закоренелым любителем рок-музыки, я не мог и подумать, что мне понравится подобное. Голос девочки был настолько чарующим, что я тут же позабыл про неудобство в использовании палочек в виде столовых приборов, ловко защипывая роллы, словно умел это всегда.       Вика посматривала на меня сбоку, ехидно ухмыляясь, словно наслаждаясь моей реакцией на происходящее на сцене, а Киррил ничем не был заинтересован, кроме еды. Вероятно, он даже не заметил, что перед ним выступала миленькая девочка. Когда песня закончилась, зал, в котором находилось около двадцати человек, разразился одобрительным свистом и аплодисментами. Вика выглядела так, словно была довольнее всех остальных, но это нисколько не показалось мне подозрительным.       Когда девочка, в последний раз поклонившись зрителям, скрылась за кулисами, Вика в очередной раз подозвала официантку и о чём-то с ней пошепталась. Девушка улыбнулась и, кивнув головой, ушла. Через некоторое время к нашему столику подошла та самая девочка со сцены, которая недавно подарила нам прекрасную пеню в своём исполнении. Вблизи она оказалась выше, чем мне показалось на первый взгляд, да и девочкой её можно было назвать только из-за её кукольного наряда. Волосы цвета морской волны аккуратно лежали на её плечах, спадая на вздымающуюся грудь, что делало её похожей на персонажа мультфильма, сошедшего с экрана телевизора. Ярко-голубые глаза ласково смотрели на меня, а розовые губки растянулись в смущённой улыбке. — Добрый вечер, семпай, — произнесла она, слегка поклонившись нам. Я посвятила эту песню вам, — смотря на меня, продолжила она. — Мне? Спасибо, — поблагодарил я её, догадываясь, почему она подошла именно ко мне. По всей видимости, Вика была к этому причастна, неспроста она нацелила на нас телефон, чтобы сфотографировать. Её попытка преподнести мне красивую девушку в виде подарка, показалась мне очень странной, зная Вику, но вовсе не бесполезной. Вся эта ситуация развеселила меня, прогоняя тяжелые мысли прочь. — Можно к вам присоединиться? — спросила девушка, не отводя от меня взгляд. — Меня зовут Ханта Китсуне, а вас?       Мы сразу поняли, что это её псевдоним, но для себя ничего придумывать не стали, назвавшись настоящими именами, кроме Вики, представившейся Грелликой, как её часто звали подруги. Девушка села за наш столик возле Вики и завела с ней беседу, периодически поглядывая на меня. Их разговор меня не особо интересовал, поэтому я пристал к Киррилу с расспросами, чтобы и он не заскучал, пока его девушка увлечена беседой с живой куклой.       Так уж получилось, что сидя за круглым столиком, мы с Китсуне оказались друг напротив друга, и из-за этого наши взгляды часто встречались. В такие моменты она смущённо переводила взгляд с меня на свою собеседницу, но позже она опять возвращала его, как будто я был ей гораздо интересней девушки с красными волосами, с которой у них было намного больше общего, чем со мной. Их разговор продлился не долго, но мог бы продолжаться и дальше, если бы девушку вдруг не позвали официантки в костюмах горничных. Извинившись за свой внезапный уход, она пошла вместе с ними и скрылась за ажурными шторами, обрамляющими сцену. Вскоре ведущий объявил следующую песню, которую исполнила всё та же Ханта Китсуне. — Понравился мой подарочек? — обратилась ко мне Вика, позже перейдя на шёпот. — Я договорилась, чтобы ты с ней сфотографировался за кулисами. Она местная знаменитость, поэтому я хочу запечатлеть тебя вместе с ней. Прости Аллан, если ты мечтал о другой знаменитости, но другой, увы, я достать не смогу. — Спасибо тебе. Мне очень понравилось знакомство с ней и представление, на которое мы попали. Я сфотографируюсь с ней, только никому не показывай фотографии. — Тогда пошли за кулисы, пока она не ушла, — Вика встала со своего места и, взяв меня за руку, потащила в назначенное место для фотосессии. У меня появилось ощущение, что она сама больше всего хотела с ней сфотографироваться, а меня привлекла к этому только для того, чтобы я удачно нацелил на них объектив.       В прочем, как я предполагал, так и получилось. Как только мы нашли Китсуне, Вика всучила мне в руки телефон и попросила сделать как можно больше фотографий. Я сделал их столько, что любой свадебный фотограф позавидовал бы, главное, чтобы подруга осталась довольной. После всех изображённых ими поз, Вика предложила и мне сфотографироваться с девушкой. Я сначала замялся, но потом, решив не тратить даром её личное время, встал рядом и улыбнулся в объектив. Я думал, что подруга сделала только одно фото, но она умудрилась наснимать целую кучу за предельно короткий срок. Мне бы и одного хватило, чтобы в будущем вспомнить этот вечер, поэтому не понимал, зачем делать так много.       Когда на улице совсем стемнело, мы, наконец, вышли из кафе. Друзья хотели проводить меня до дома, но я вежливо отказался, сославшись на желание погулять в одиночестве, чтобы переварить сегодняшний день. Они не стали сопротивляться и, попрощавшись, оставили меня у входа в кафе. Выйдя из душного помещения, я ощутил приятную прохладу, вобрав её в лёгкие до предела, пока не ощутил небольшое покалывание от растянувшихся между рёбрами мышц.       Выдыхаемый изо рта пар был похож на миниатюрное облако, быстро растворяясь в воздухе. Это напомнило мне о Михаиле, который периодически тоже пускал в небо белёсые облака, но, к сожалению, не пара, как я, а сигаретного дыма. Меня не редко волновал вопрос о вреде его здоровью, наносимом этой пагубной привычкой, но он никогда особо не прислушивался к моим словам, отшучиваясь, или, придумывая глупые отговорки. Хоть с сигаретой я видел его не часто, но каждый раз, когда это случалось, я не хотел, чтобы он приближался ко мне после своей очередной, ритуальной затяжки. Я никогда не переносил сигаретный дым, но с тех пор, как мы расстались, мне стало этого не хватать. И тогда я всякий раз, пройдя мимо курящего, слегка втягивал носом дым, чтобы таким образом ощутить его присутствие, но и это не особо помогало. Вред пассивного курения никто не отменял, да и того самого запаха я нигде найти не мог.       «Позволь мне стать им для тебя», — внезапно вспомнились мне слова Власа, встреченного мной в больнице. Почему я об этом вдруг подумал? В очередной раз втянув носом прохладный воздух, я резко закашлялся, не ожидав, что вдохну сигаретный дым, да такой знакомый, что вдруг захотелось вдохнуть его ещё раз, но только не так стремительно. Я огляделся вокруг, но никого не увидел. Успел я расслабиться, как из-за спины послышался еле знакомый голос: «Привет, приятель». Я оглянулся, но не сразу узнал этого человека. Лицо было скрыто капюшоном, да и тень ничего не давала разглядеть, лишь оранжевый огонёк тлеющей сигареты сновал от лица вниз, на уровень бедра, где осыпался мелкими искрами от лёгких щелчков пальцем. — Ты не замёрз? — вновь проговорил человек, прислонившийся к стене у входа в кафе. — Совсем немного. Ничего страшного. Простите, я вас знаю? — осторожно спросил я, молясь, чтобы он не оказался очередной проблемой в виде подручного Германа. — Мы ведь только что познакомились, а ты уже забыл меня? Неудивительно, — проговорив это, он сбросил капюшон и предстал передо мной таким, каким я должен был его запомнить. — Ханта Китсуне? — удивился я, не веря своим глазам. Мгновение назад передо мной стояла прекрасная девушка с очаровательным личиком, приятными формами и ангельским голосом, а сейчас я увидел парня, который подходил только по одному из трёх критериев. Он по-прежнему остался миловидным, но от прежнего голоса и форм не осталось и следа. Волосы цвета морской волны, освещённые уличным фонарём, показались мне ядовито-голубыми, а глаза из-за отсутствия линз превратились в угольно-чёрную бездну, подобную той, в которой я тонул всякий раз, взглянув на Михаила. Мне показалось странным его сходство с тем, о ком я всё время думаю, но особого значения старался не придавать, чтобы не нафантазировать себе чего-нибудь, из-за чего потом буду упорно страдать. — Не смотри на меня так, когда я не в образе, смущаешь, — выдохнул он белёсое облако дыма. — Прости. Я не специально, просто не ожидал, что девушка может оказаться переодетым парнем. — Будто для тебя это в новинку? — спросил он, словно подозревая меня в чём-то, но я-то знал, что ни разу не был замечен за подобным делом. Но вот только в памяти предательски всплыло воспоминание о перевоплощении Михаила в Мишель, выводя на моём лице бегущую строку, что я всё же был причастен к такому нестандартному маскараду, а Ханта будто прочёл всё это и победно ухмыльнулся. — Это всего лишь моя работа, к которой я отношусь столь же серьёзно, как и все. Моя задача — приносить радость посетителям кафе, в которое меня зовут администраторы заведений. За свои выступления я получаю неплохой доход, поэтому не вижу в этом ничего зазорного. Одним словом, каждый крутится, как может. Ты бы видел толпы заведённых парней, которые сходили по мне с ума, стоило мне только мило взглянуть на них. Но это всего лишь игра, роль, которую я мастерски исполняю. — Китсуне, я, правда, не ожидал… — Забудь. Кстати, зови меня Матвей, — протянув мне руку, представился он. — Аллан, — вновь назвался я, пожав его руку. — Я помню. Да не нервничай же ты. Я тебя не съем.       Я и, правда, не мог понять, отчего так разнервничался, чувствуя, как лицо наливается краской. По внешнему виду, парню было около восемнадцати лет, и ощущение собственного старшинства нисколько не повлияло на мои эмоции. Он казался мне безумно знакомым, словно я знал его много лет, но стеснялся признаться себе, что это не так.       Его подозрительно особенные черты лица словно манили меня. Мне хотелось прикоснуться к нему, дотронуться до его щеки и прижать к себе, но я не мог этого позволить, пытаясь искоренить все свои навязчивые желания. Зажмурившись, я стоял неподвижно несколько минут, что ввело Матвея в недоумение, и он осторожно потянулся ко мне рукой. «Коснись меня», — подумал я и отшатнулся от парня, испугавшись своих мыслей. — Прости. Мне надо идти, — отдалившись, сбивчиво затараторил я, пятясь назад. Я не предусмотрел, что был слишком близко к краю пешеходной дорожки, и, оступившись на краю бордюра, начал стремительно падать спиной на проезжую часть. Меня, вероятнее всего, раскатала бы по дороге приближающаяся машина, если бы Матвей вовремя не предотвратил моё падение, схватив меня за одежду, притянув к себе.       Во время падения я видел перед собой лишь испуганные глаза парня, которые округлялись с каждой долей секунды всё больше и больше, и ослепляющий свет фар, отразившийся от его ядовито-голубых волос. Он был похож на ангела, сошедшего с любительского рисунка в интернете какой-нибудь заскучавшей девочки, но при этом нисколько не потерял в привлекательности. Я не мог сообразить, что думать о подобных вещах не самое подходящее время, но и умереть в сию секунду не был готов, дабы не омрачить его будни воспоминаниями о моей нелепой гибели.       Он спас меня, вырвав из цепких когтей смерти, вернув в прежнее вертикальное положение. Машина благополучно проехала мимо нас, чудом не став причиной возможной трагедии. Оказавшись в предельной близости с ним, я словно очутился там, где давно хотел быть, но не мог понять, что было истинной причиной возникновения этого чувства. Возможно, это было счастье, что я остался невредим, а, может быть, это ликовали мои потаённые желания?       Тем не менее, я не мог себе позволить продлится нашему контакту дольше дозволенного, поэтому сразу же отдалился от него, как только моё самообладание вернулось ко мне. Я внезапно для себя заметил нахлынувшие братские чувства к нему и поблагодарил его, обняв за плечи. Он всё ещё был вне себя из-за случившего, крепко вцепившись в мою одежду. Его взгляд не говорил о том, что он готов воспринимать мои слова, поэтому я пытался тактильным контактом объяснить ему, что он уже может отпустить меня. Не скоро, но всё же он, наконец, поднял на меня вполне ясные глаза и посмотрел на меня, то ли собираясь накричать в сердцах, то ли — расплакаться. Но к моему удивлению он не проронил и слезинки, с укором смотря мне в глаза. — Спасибо, — вновь поблагодарил я, чувствуя, что теперь целую вечность буду ему обязан. — Ты с ума сошёл! — выкрикнул он. — Ты только что чуть не погиб у меня на глазах и стоишь, смотришь на меня, как ни в чём не бывало! — Всё ведь обошлось благодаря тебе. — Это дела не меняет! Не меняй тему! — он выглядел, будто младший братик, искренне волнующийся за старшего, ворча и причитая. — Я провожу тебя до дома, чтобы ты случайно не угодил в ещё какую-нибудь неприятность. — Не нужно. Я и сам могу дойти до дома. Не волнуйся, всё будет хорошо, — потрепал я на макушке его волосы, почему-то ощутив себя в роли Михаила. Обычно это он обращался со мной, как с ребёнком, но тут был иной случай. Я заскучал по ощущению доминирования над кем-то, ведь Михаил никогда не позволял мне такой роскоши, а с Матвеем это чувство расцвело махровым цветом, полностью вводя меня в роль. — Тогда продиктуй мне свой номер телефона. Я позвоню тебе, чтобы узнать всё ли с тобой в порядке. Я почему-то ощущаю ответственность за тебя. Не могу словами объяснить, поэтому просто сделай так, как я прошу.       Я быстро сдался, не устояв перед уговорами Матвея, и продиктовал ему свой номер. Его глаза святились от счастья, что он смог заполучить этот заветный набор цифр, только я не мог понять истинной причины перемены его настроения. Только я захотел оставить его наедине с личными мыслями, как он резко перевёл на меня взгляд, да такой серьёзный, что я почувствовал себя нашкодившим ребёнком, которому пришло время отвечать за свои проступки по всей строгости. — Я позвоню, и если ты не ответишь, я найду тебя, и тогда ты узнаешь, что со мной шутки плохи, — проговорил он, после чего, мгновенно изменившись в лице, изобразил небывалое игривое добродушие. — Всё понятно?       Смотря на его игру, я понял, почему он так популярен в своём образе. В независимости от того, что он говорит, начинаешь верить ему. И эта вера заключалась не в доверии в правдивость его слов, а в настроение, которое он показывал, и в интерес к окружающим, который он проявлял с должным усердием. Не навязчиво, но достаточно скоро, учитывая общее время нашего знакомства, он стал для меня хорошим знакомым, который, сам того не ведая, помог скинуть груз с души.       Мы попрощались быстро и непринуждённо. Он остался стоять под фонарём, а я ушёл во тьму улицы, направившись к дому дяди. Хотелось поскорее добраться до тёплого дома, где меня ждут, чтобы вновь ощутить вкус семейного быта, и забыться. И когда мне всё же посчастливилось добраться туда, зазвонил мой телефон, оглушая меня и пустую квартиру, ответившую мне леденящим слух эхом.