Я с тобой... II

(POV Аллан)       Прохладный весенний сумрак вновь принял меня в свои объятья, скрывая от посторонних глаз. Я думал только о том, как бы поскорее добраться до дома и серьёзно поговорить с Власом, потому что я не забыл о тех странных сообщениях, которые я так некстати нашёл у себя в телефоне. Дорога показалась мне длиннее обычного, но даже это не угасило во мне чувство, которое буквально пылало в моей груди. Не думаю, что смог бы как-либо охарактеризовать его, да и это не так важно.       Когда я пришёл домой, все спали, но даже это не остановило мне. Я совершенно не собирался откладывать разговор на завтра, когда я уже, возможно, просто успокоюсь. Влас смиренно спал в гостиной на диване. Я подготовил телефон и открыл первое сообщение, по которому желал добиться объяснений. Осветив экраном лицо Власа, я дождался того момента, когда он начнёт просыпаться, и в тот момент, когда он открыл глаза, громко, но не настолько, чтобы разбудить дядю, спросил: «Что всё это значит?!»       Как только Влас понял, о чём речь, он отвёл взгляд и тяжело вздохнул. Он понял, что я намерен узнать правду, поэтому не стал торопиться, предварительно поразмыслив с чего лучше начать. Я терпеливо ждал, пока он решится начать свои объяснения, всматриваясь в его беспокойный взгляд, ищущий во мне понимания. — Думаю, мне стоит начать рассказ с самого начала? — тихим голосом проговорил Влас, жаждущий поскорее покончить с этим разговором, но будучи не в том положении, чтобы задавать правила, решил полностью посвятить меня в курс дела. — Предупреждаю сразу, я не отрицательный герой в этой истории, поэтому не смей на меня обижаться. Я делал, что мог. — Долго ты будешь мне зубы заговаривать? — строго спросил я, прервав его бессмысленную тираду, которую я не намерен был выслушивать. — Хорошо, слушай. Когда мы с тобой познакомились, я даже подумать не мог, что мне в будущем придётся иметь с тобой дело. Ты мне очень понравился, как бы слащаво это не звучало, но это так, — он принял сидячее положение и поправил футболку, задравшуюся на животе. — Ещё тогда я решил, что хочу быть твоим другом, но никак не врагом. Хоть мы и не собирались поддерживать связь после выписки из больницы, воля случая свела нас вновь, и тогда я подумал, что это судьба. — Ты случайно книги не пишешь? Зачем столько предисловий? — начал я выходить из себя, выслушивая очередной поток воды, даже без намёка на суть. Влас видел, что я не намерен шутить, но отступать от задуманного не собирался, продолжив рассказ в таком порядке, в котором начал. — Вся проблема в том, что я однажды связался не с тем, с кем стоило иметь дело. Этот парень занял мне приличную сумму, которую я всё ещё должен ему. Из-за долга мне пришлось выполнять его задания, чтобы хоть частично погасить свою задолженность. Не знаю, имеет ли для тебя значение его имя, но я всё же скажу. Его зовут Герман, — в тот же момент, когда прозвучало имя, в груди всё сжалось от неприязни. Влас в мгновение ока стал для меня чужим, но я не стал торопить событие, решив выслушать его до конца, чтобы не делать поспешных выводов, хотя я их уже успел сделать. — Он сказал, что мне стоит проследить за тобой, чтобы состоялась ваша с ним встреча. У него был серьёзный разговор к тебе. Подробностей я не знал — меня в них не посвящали. За время наблюдения за тобой, я был сильно вымотан. Ты умудрялся быстро уходить из-под наблюдения, что доставляло мне некоторые неудобства. Но настал тот момент, когда парни, которые помогали мне всё это время, схватили, как им казалось, тебя и, посадив в машину, подали мне знак, что дело сделано. Я отвёз их всех к месту встречи с Германом, но решил не учувствовать больше в этом, стараясь держаться в стороне, чтобы просто наблюдать и не вмешиваться до тех пор, пока это возможно. Герман был в предвкушении победы. Он молчаливо окинул всех довольным взглядом и приказал снять мешок с головы похищенного. Какое же облегчение я ощутил, когда вместо тебя оказался другой человек, но это не делало ситуацию проще, ведь на твоём месте каким-то образом оказался мой друг Ян. Я хотел вмешаться, но, как оказалось, моей помощи Яну не потребовалось. Герман принёс ему свои извинения и приказал вернуть парня обратно. Позже, надев ему мешок на голову, парни вновь посадили его в мою машину. Они поставили его на то самое место, где он был схвачен, и мы быстро уехали с парковки. — Да, мне дядя рассказал о своём путешествии. Он вообще не понял, что случилось, но решил на всякий случай напиться, чтобы отойти от шока, — укоризненно пробурчал я, желая своими словами надавить на Власа. — Мне было неловко перед давним другом, поэтому, покинув парней, я решил наведаться к Яну, чтобы всё ему объяснить и извиниться. Я не надеялся, что он поймёт меня и примет мои извинения, но мне было бы гораздо легче, если бы он всё знал, нежели был в неведении. Я не смог бы тогда спокойно смотреть ему в глаза при встрече. В общем, я направился к нему домой. Там же, к моему удивлению, я встретил тебя. По всей видимости, Герман больше не желал ждать, поэтому сам решил действовать, хотя, это только мои догадки. Мне показалось странным, что на твой телефон пришло сообщение с адресом, куда мы ошибочно отвезли Яна. Ты был настолько рад сообщению от друга, что я посчитал это простым совпадением и без задней мысли решил тебе помочь. — Помню, как я хотел встретиться с ним, — поникшим голосом прошептал я, припоминая свой былой восторг и нетерпение, за который потом поплатился. Влас заметил изменение в моём настроении, но прерывать рассказ не стал, понимая, что в его сочувствии я сейчас не нуждался. — Я чувствовал, что всё происходящее выглядит очень странно, но решил быть лишь наблюдателем. В клубе ты мгновенно растворился в толпе, скрывшись из моего поля зрения. Зато меня нашёл Герман и с довольной ухмылкой усадил за столик. Он поблагодарил меня за оказанную услугу и сказал, что простил мне весь долг, а чтобы я не сомневался в его словах, протянул мне подписанную им бумагу, но не отдал её. Я был счастлив, но в то же время встревожен, ведь не знал, куда ты делся и с какой радости Герман так расщедрился. Мне нужно было найти тебя. К моему удивлению, долго тебя искать не пришлось, Герман сам отвёл меня, чтобы я взглянул на представление, которое должно было начаться с минуты на минуту. В тот момент я ещё не понимал, о чём вел речь Герман, но позже я сам всё увидел. Герман настрого запретил мне вмешиваться в процесс, вновь показав лист бумаги, поэтому я не мог нарушить его запрет, послушно смотря на всё со стороны. Я понял, что зря привёз тебя в это место. Твой друг жестоко поступил с тобой. Мне было тебя жаль, но я не мог вмешаться. Для меня до сих пор остаётся загадкой то, что он сделал в самом конце, перед тем, как уйти. — Что конкретно? — Зачем нужно было отрезать такие роскошные волосы и кидать их тебе? — недоумённо спросил Влас, почесав затылок, явно бы не решившийся лишиться своей львиной гривы. — Это значило, что всё кончено, и это не шутка. Он однажды он поклялся, что скорее обрежет их, чем бросит меня. Зная то, насколько для меня это важно, он решил воспользоваться этим, чтобы поставить точку между нами. Ему это удалось, но я не перестану хранить их, как память о счастливом прошлом, пусть оно больше ничего не стоит. — Не надо говорить, словно прошлое для тебя — пустышка! — прервал он мои тоскливые мысли громогласным протестом. Неподалёку послышалось недовольное ворочание, и я попросил Власа не повышать голос, чтобы не мешать Яну спать. — Аллан, ты явно не понимаешь, что произошло на самом деле. Герман всё подстроил. Он явно настроил твоего друга против тебя. Тебе нужно поговорить с ним лично и во всём разобраться, но я не стану помогать тебе в этом. Это сильнее меня. Думаю, ты в курсе моих чувств к тебе, поэтому поймёшь, почему я не хочу помогать своему сопернику. В сообщении я хотел дать ему понять, что не собираюсь отступать от тебя, а ещё желал ему ощутить всё, через что пришлось пройти тебе, если у него остались хоть какие-нибудь чувства. — Но ведь ты понимаешь, что между нами ничего быть не может? — спросил я, надеясь на положительный ответ, но от Власа я получил его не сразу. Он замялся, словно обдумывая последствия, которые возникнут после его ответа. Но для меня, что бы он ни ответил, итог был предрешён. Понимал это Влас или нет, меня не интересовало, но хотелось, наконец, расставить все точки между нами. — Я начинаю это понимать, но принять пока не могу. Просто позволь мне быть рядом. Я не могу вот так просто остаться один, — его голос звучал не так, как обычно, словно кто-то разбавил апельсиновый сок тягучим ликёром под названием тоска. Желание всем угодить брыкалось в муках, когда я наступил ему на горло, не позволяя себе пойти на попятную, ведь от этого могло стать только хуже. Я устал решать подобные вопросы, мечтая только о том, как всё, наконец, закончится. — Видимо тебя не разубедить. Ничего не поделаешь, — подытожил Влас, встав с дивана. — Я всего лишь хотел быть с тобой. Не думал, что всё окажется настолько сложно. Ты боролся со своими чувствами, пытаясь забыть его, но продолжаешь надеяться и любить. Это безумие. Слишком эгоистично с твоей стороны, но раз ты решил идти до конца, то, я думаю, могу тебе сказать кое-что перед тем, как ты всё для себя решишь. — И что же? — поинтересовался я, следя за, удаляющимся в коридор, парнем. — А ведь знаешь, — сказал Влас, отвернувшись, — тогда в клубе, это он не дал тебе упасть и поймал у самого пола, чтобы ты не пострадал, поэтому не думаю, что в нём не осталось к тебе сострадания. Он всё ещё любит тебя, но не может быть с тобой по какой-то причине. Тебе нужно показать ему, что ты важнее всяких причин. Я бы точно не устоял перед таким напором, — практически полушёпотом подытожил Влас, скрывшись в темноте. Меня обуревали смешанные чувства, и я не мог определиться, какому из них следует одержать надо мной верх. Одно я знал наверняка — мне следует встретиться с Михаилом, чего бы мне это не стоило.