Я с тобой... II

(POV Михаил)       Находиться вдали от дома мне было тяжелее всего. Новый город, незнакомые люди, реки машин и давка в общественном транспорте в любое время суток: всё это угнетало меня с каждым днём пребывания на новом месте, делая из меня некое подобие серой безликой массы, которой приходилось натягивать на лицо маску всякий раз, когда выходишь из отеля — единственного укрытия, сохранившего в секрете ото всех, что со мной творится, когда мы с одиночеством остаёмся вдвоём.       Мысли о том, чтобы всё бросить и вернуться в родной дом, где меня ждут любимые нежно-голубые глаза, заботливые руки и трепещущее сердце, которое мне пришлось оставить из-за одного человека, решившего вмешаться в нашу жизнь, не оставляли меня ни на минуту. Даже во сне я чётко видел, как собираю вещи и еду домой, но утром я не мог себе такого позволить, покорно собираясь на работу, договор которой должен был истечь через пять месяцев.       День за днём я лишь выполнял свои обязанности, не позволяя себе никаких вольностей в свободное время. Мои коллеги звали с собой в кафе и ресторан, но я не мог даже смотреть на подобные заведения, вид которых мгновенно поддевал мои воспоминания о прошлом. Я не хотел ничего знать о развлечениях и отдыхе, пока находился так далеко от любимого человека.       Единственным спасением стал сон, но и его мне позже стало не хватать. Пачка сигарет стала задерживаться в моём кармане не дольше, чем на сутки, как и аккумулятор телефона, заряд которого уходил целиком и полностью на просмотр старых фотографий. Аллан много раз пытался дозвониться до меня, но я не мог ответить на его звонок. Мне казалось, услышь я его голос, тут же бы сорвался к нему, бросив абсолютно всё. И всякий раз, когда слышал ту самую мелодию, которая оповещала о его звонке, изо всех сил сдерживал себя, сжимая до боли зубы, чтобы не закричать от невыносимой тоски.       Время шло, а я превращался в тень. Аппетит пропал полностью, из-за чего я сильно похудел, всё чаще наступала нервозность и раздражительность. На меня было страшно смотреть даже самому себе, пока коллеги не решили взять меня под свою опеку. Из-за моего состояния падало качество общей выполненной работы, а это нисколько не устраивало всех остальных. Поочерёдно дежуря, они заставляли меня заняться собой, устраивали мне эмоциональную встряску и насильно кормили. Через некоторое время я пришёл в норму, благодаря их стараниям, и вернулся в строй. Больше я не мог позволить себе раскиснуть, но всё ещё не мог привыкнуть к разлуке. У меня не получалось проще относиться к этому, поэтому вечерами начал выпивать. Решив, что один бокал не сделает мне ничего плохого, я часто стал практиковать подобные ритуальные вечерние посиделки в компании коллекции фотографий, на которых был запечатлён Аллан.       Я бы и дальше мог продолжать в том же духе, если бы не одна встреча. Была ли она случайной или хорошо спланирована, для меня особой роли не играло. Важнее всего была истинная цель этой встречи, с которой началась череда событий, поведшая мою жизнь натурально под откос.       Ранним февральским, морозным утром, укутанный до самого носа, я брёл на работу, желая поскорее добраться до офиса. Сигарета, ожидавшая своей участи, томилась в моей ладони, рискуя быть смятой. Мне хотелось сделать пару затяжек, но надолго вытаскивать руки из карманов совершенно не хотелось. Подняв повыше воротник, я продолжил свой путь, бегло всматриваясь в прохожих, которым утренний холод словно был совершенно нипочём. То ли кровь, не успевшая, как следует, разбежаться по жилам, не грела меня, толи я просто стал очень восприимчив к холоду. Мой путь лежал через перекрёсток, поэтому мне пришлось на некоторое время остановиться. Но вскоре меня окружили другие люди, благородно заслонившие меня собой от ветра. Казалось, что ничто не способно было привлечь моё внимание, но внезапно на моем пути появилось нечто, окликнувшее меня по имени.       Голос показался мне знакомым, поэтому я повернулся к источнику звука. Мне не хотелось, чтобы мои догадки оказались верны, но решил перестраховаться и убедиться, что ошибся. На противоположной стороне дороги стояла Алланита. Её распущенные волосы хаотично развивались от порывов ветра, нервируя парня, стоящего сбоку. Он, как и все, ожидал зелёного сигнала светофора на перекрестке, а в итоге, был обречён терпеть чужие волосы, так некстати попадавшие ему в лицо. Сама же девушка не была заинтересована, чтобы оставить парня в покое, впившись в меня глазами и не шевелясь, чтобы не потерять из виду.       Когда зелёный сигнал всё же загорелся, люди ринулись навстречу друг другу с противоположных сторон дороги, словно они были рыцарями воюющих королевств, вооружёнными сумками и зонтами, и сейчас разразится бой. Но это всего лишь разыгралась моя фантазия, а люди просто продолжили свой, известный только им, путь. Только Алланита осталась стоять на месте, вынуждая меня подойти к ней. Будучи на расстоянии вытянутой руки, она ещё раз окинула меня взглядом, а затем начала свой словесный поток, который я не особо охотно стал слушать. — Здравствуй, Миша. Не думала, что встречу тебя здесь, — её слова звучали настолько неправдоподобно, что снимись она в фильме, он был бы обречён на провал. — Рада тебя увидеть. Куда идёшь? — На работу, — кротко и сухо ответил я ей, желая поскорее закончить этот бессмысленный разговор. — Давай пойдём вместе? Нам надо поговорить, — мгновенно сменила она тон, заговорив серьёзно. Я не знал, что такого важного она может мне сказать, но от предложения отказываться не стал, и она пошла рядом со мной. — Ну, так о чём ты хочешь поговорить? Только быстро. Я тороплюсь.       Она пыталась наладить беседу, словно подготавливая почву для чего-то серьёзного, а потом слёту выдала: «Давай снова будем вместе!» Я посмотрел на неё, как на умалишенную, слегка сбавив шаг, усмехнулся и спросил: — Это всё, что ты хотела мне сказать? Если да, то прощай. У меня нет времени и желания слушать дальше этот бред. — Нет. Постой! — Ну, что ещё?! — начал я выходить из себя и, резко остановившись, повернулся к отставшей девушке, которая на всём ходу влетела в меня, стукнувшись об грудь, не ожидая, что я приторможу. — Я хотела рассказать тебе об Аллане, — робко произнесла она, и в тот же момент мой слух оказался полностью в её распоряжении. Я терпеливо ждал, когда она начнёт говорить, не смея торопить её, чтобы не спугнуть её решительность. За это время я успел достать из кармана злополучную сигарету, которой всё же не посчастливилось остаться идеально ровной, но она всё ещё была пригодной, чтобы слегка укоротить мою жизнь. Пустив горький дым в сторону от девушки, я опустил усталый взгляд на её дрожащие ресницы, наблюдая, как в глазах отражается маленький оранжевый огонёк. — Мы с ним помирились, поэтому не злись на меня. — Как же это произошло? — удивлённо спросил я, не ожидая такого поворота событий. — Мы случайно встретились с ним в больнице месяц назад. — Что? В больнице? Что с ним?! Говори сейчас же! — схватив девушку за плечи, встряхнул я её, оглушённый тревогой. — Отпусти. С ним всё в порядке. Его давно выписали. Он очень сильно хотел тебя увидеть, но тебя не оказалось в нужный момент в нужном месте, и теперь, скорее всего, у него уже кто-то есть, кто был с ним в то трудное время. — Ты не понимаешь, что говоришь! — сорвался я на девушку, которая нисколько не пыталась юлить, серьёзно и спокойно продолжая: «Разлученные расстоянием, редко остаются вместе. Всегда найдётся тот, кто окажется ближе тебя».       Я был в ярости от её слов, но не мог ничего сказать ей в ответ. Я слабел. Злость выкачивала из меня силы быстрее, чем Алланита веру в Аллана. Больше она ничего мне не сказала. Кротко попрощавшись, она удалилась, оставив меня одного с тлеющей сигаретой в руке. Стоя на месте, как вкопанный, я продолжал смотреть в одну точку, пытаясь обдумать едкие слова Алланиты, до тех пор, пока истлевшая сигарета не обожгла мои пальцы, заставив одёрнуть руку и сдавленно зашипеть от резкой боли.       Я опять стоял на распутье между Алланом и работой. Если бы я мог всё бросить, тот тут же отправился бы на вокзал, но я не мог так поступить. Опрометчивость никогда не была чертой моего характера, наоборот я всегда рассудительно подходил к любым вопросам. Хоть сейчас не то время, когда сердце преобладает над разумом, но чувства не давали мне покоя, нашёптывая идею развернуться и побежать в совершенно ином направлении. Из раздумий меня окончательно вывел звонок телефона. Я даже не был удивлён, что мои коллеги меня потеряли, ведь я сильно задержался, пообещав им, что скоро прибуду.       Весь день я не мог найти себе покоя. Даже вечером, когда вернулся в отель, хотелось биться об стену, только не оставаться в этом удушающем пространстве. До выходных оставалось всего два дня, но даже за выходные я не успел бы съездить к Аллану и вернуться обратно в срок, поэтому похоронил эту идею до того, как она станет не обсуждаемой.       Время шло. Летели дни. Я потихоньку начал мириться с мыслью, что ещё долго не увижу Аллана, поэтому мне надо просто смириться с происходящим и спокойно переждать это время. Близился конец февраля. Ничем не примечательные дни стали для меня невообразимо скоротечны и полностью лишены содержания, но однажды мне пришлось понервничать, что нарушило естественный ход вещей.       Тратя своё обеденное время на бесцельное шатание вокруг офиса, я, медленно волоча ноги, наблюдал, как мелкие камешки отскакивали от ботинок, получив внезапное, но незначительное ускорение. Мне хотелось стать камнем, чтобы лежать где-нибудь, вдали от постороннего внимания, быть не податливым ни погоде, ни ветру, без чувств и желаний. Я остановился, ненадолго задумавшись, оказавшись наедине со своими мыслями. Смотря на маленький белый камешек, лежащий у края декоративного бордюра, ограждавшего клумбу в городком парке, я наклонился к нему и поднял его. Вокруг не оказалось похожих камешков, поэтому мне показалось странным, что он был здесь в единственном числе. Он слегка поблёскивал, переливаясь, когда я вертел его в руках. Это явно был кусочек гранита, но для меня этот камешек стал маленькой частичкой Аллана, затерявшейся в темноте, в полном одиночестве. Его окружали грязные тёмные камни и цветное битое стекло, переливавшееся изумрудными, золотыми и бирюзовыми бликами, но я забрал его из этого места, оградив от такого окружения. Если бы я стал камнем, то хотел бы вечность пролежать рядом с этим маленьким белым камешком, которому я уже успел дать имя. Положив его в карман пальто, я продолжил свой путь, но моё спокойствие было тут же прервано.       Я начал думать, что со мной ничего случайно не происходит, будто всё является частью чьего-то коварного плана. Когда меня окликнули посреди пустого парка, я всерьёз задумался, что случайности не случайны. Мне совершенно не хотелось поворачиваться к источнику звука, ибо знал, кому он принадлежит. Мой давний друг, ставший мне заклятым врагом, стоял в десяти метрах позади меня, выжидая, когда я отреагирую на его призыв. Но я не пожелал идти у него на поводу, поэтому, словно ничего не слышал, продолжил свой путь. Герман ещё громче позвал меня по имени, но я и в этот раз решил проигнорировать его. Судя по всему, после этого он не выдержал, ибо никогда не отличался терпеливостью, и громко выкрикнул: «Цербер! Долго ты будишь игнорировать меня? Куда делся тот кровожадный пёс, который способен одним взглядом лишить дара речи? По-моему, твои глаза уже ни на что не способны, от обилия слёз, которыми ты умываешься ». Не вытерпев его дерзости, я остановился и, не оборачиваясь, громко спросил: «Что тебе от меня ещё надо? Разве ты не доволен? Ты добился своего. Может теперь оставить меня в покое». Герман посчитал нужным ответить на мои риторические вопросы, но я в этом совершенно не нуждался. — Я доволен. Всё идёт хорошо. Но я не хвастаться к тебе пришёл, а помочь, — подходя ближе, проговорил он, добавив голосу учтивый тон. — Помогать не в твоём стиле, — грубо ответил я, надменно посмотрев на него через плечо. — Не хочешь, не верь, но всё же послушай, что я тебе хочу сказать. Твой ранее обожаемый мальчик, собирается встретиться с одним мужчиной в ночном клубе. Информация проверенная, и источники надёжные. Не смотри на меня так, я и сам, когда услышал, не поверил. Я думал, что его наивность не перерастёт в глупость, а обещание быть только твоим не окажется перечёркнутым изменой. Не думаю, что их ничего не связывает. Ничего не говори. Я вижу, ты много хочешь сказать в его защиту, но, пожалуйста, не спеши. Я предлагаю тебе обмен. Ты сейчас дашь мне свой телефон, а я расскажу тебе, где ты сможешь с ним увидеться и самостоятельно удостовериться в правдивости моих слов.       Я был в ярости, но не позволил себе выплеснуть её на этого гонца, за его плохие новости. Вероятно, он всё это выдумал, чтобы позлить меня, но что-то кольнуло в моём сердце. Я почувствовал, как во мне начало расти сомнение и недоверие к Аллану, возможно, незаслуженное, но я захотел самолично удостовериться в его невиновности и вырвать этот уродливый росток из своего сердца раз и навсегда. Взвесив все за и против, и достал телефон из кармана и протянул его Герману. Тот с довольным видом взял его в руки и, судя по звуку, отправил два сообщения. Получив телефон обратно, я не нашёл ничего. Герман успел почистить за собой историю сообщений. Судя по балансу на моих сим-картах, Герман отправил сообщения с рабочего номера, который знало всего несколько человек с работы, поэтому я решил, что позже заблокирую этот номер, чтобы Герман не смог им впредь воспользоваться. — Знаешь, я подумал, что ты не откажешься встретиться со своим мальчиком. Я могу устроить тебе с ним встречу, чтобы ты не считал меня обманщиком. Я всего лишь хочу открыть тебе глаза на очевидные вещи, чтобы ты, наконец, прозрел. Напиши мне свой адрес, я заеду за тобой, когда придёт время.       Нехотя, но я оставил ему свои данные. Виной этому был проклюнувшийся росток недоверия, с которым я не в силах был бороться без явных доказательств в невиновности Аллана, подтолкнувший меня пойти у Германа на поводу.       Близился вечер. Дома я не мог найти себе места. В голову лезли различные мысли не самого лучшего содержания. Я боялся только того, что Аллан действительно, как сказал Герман, изменяет мне. Моя вера в него ослепила меня, и я перестал думать о том, что он довольно-таки видный юноша, который всегда находится в центре внимания. Хоть он и говорил, что все взгляды обращены на меня, когда мы вместе, я знал, что это не так. Страх того, что он сейчас с кем-то другим не давал мне покоя, из-за этого я не мог уснуть всю ночь, бесконечно прокручивая в голове одну и ту же картинку.       Как только за окном начало светать, у меня зазвонил телефон. Я совершенно не удивился тому, что услышал бодрый голос Германа. Похоже, он наслаждался моими страданиями и, сладко засыпая, видел любимые сны о чужих несчастьях. Мне показалось, что он заряжается энергией, когда окружающим плохо, поэтому постоянно подстраивает всем козни. Утром я не был готов услышать его довольный голос, но мне пришлось это сделать. Он сказал, что заедет за мной через полчаса, и я, как штык, должен быть на парковке. Наглости ему не занимать. Изгаляется, как может, а потом ещё и смеет командовать.       Я вышел из отеля за пять минут до приезда Германа и не прогадал. Он явился точно в назначенное время. Сев на заднее сиденье золотистой иномарки, я уставился в окно, не желая разговаривать с Германом, всем видом давая ему это понять. К моему удивлению, мы доехали до пункта назначения в полной тишине. На улице стоял непроглядный туман, говорящий о том, что мы недалеко от водоёма, и день обещает быть тёплым. Войдя в клуб, я попал в самый разгар безудержных танцев. Герман предложил мне выпить что-нибудь, но я был не в том настроении, чтобы начинать утро с алкоголя.       Герман позвал меня за собой, уводя подальше от шума и заведённой толпы отдыхающих под музыку, которая совершенно мне не понравилась. Я очутился в тёмном зале, с потолка которого светил один единственный прожектор, направленный вертикально в пол. Герман предложил мне расположиться на диванчике по другую сторону зала, а сам вышел на некоторое время. Глаза, ещё не привыкшие к темноте, ничего не могли различить до тех пор, пока не прошло минут пять. В это время Герман вернулся в зал, но не один. Рядом с ним шла девушка. Когда они вышли на освещённый участок, я слегка напрягся, узнав в девушке не кто иную, как Алланиту. Они подошли ко мне практически вплотную, когда Герман сказал, что хочет прогуляться вместе со мной. Он предложил мне взглянуть на сладкую парочку, на что я тут же согласился, мысленно умоляя Аллана оказаться с кем-нибудь типа Киррила, который точно никогда не переступит черту допустимого.       Мы вышли из душного клуба на свежий воздух и пошли вдоль дороги. Герман уверенно вёл меня куда-то, словно желал поскорее показать мне, что он оказался прав. Впереди показалась машина, в которой явно были люди, и мы остановились на некотором расстоянии от неё, чтобы не привлекать лишнего внимания, но прекрасно видеть всё, что происходит. Мужчина, сидевший на месте водителя, повернулся назад и погладил по голове своего пассажира. Я не хотел верить в увиденное, но когда из машины вышел Аллан, мне не было больше смысла сопротивляться доводам Германа. Росток, который внезапно пошёл в рост, продрал в моём сердце огромную дыру, превратившись в несокрушимое дерево под названием «Отвращение».       Когда они стали удаляться от машины, Герман повёл меня вслед за ними. Я шёл, ведомый некой непреодолимой силой, толкавшей меня посмотреть этому пацану в глаза в последний раз, чтобы мысленно забрать себя из них. Дорога привела нас обратно в тот же клуб, из которого мы вышли некоторое время назад. Музыка перестала для меня существовать, а люди превратились в дёргающиеся тени, словно нашедшие забвение в пляске Вита. Потеряв из вида этих двоих, я вернулся в тёмный зал и сел на диван, где меня ожидала Алланита, позже покорно прижавшаяся в моей руке грудью. Я не чувствовал ничего, даже присутствия Алланиты, которая была готова отдаться мне прямо здесь и сейчас. Желание у меня было только одно, а Алланита точно не входила в мои планы, поэтому осталась без моего внимания, не смотря на то, что хотела его добиться изо всех.       В моей голове не переставали крутиться слова Германа, которые он сказал мне на входе в зал, перед тем, как покинуть меня: «Теперь ты понял, что я не обманывал тебя? Я поставил прослушивающее устройство на телефон его нового дружка, поэтому я был в курсе всего, что происходило, и мог отслеживать их передвижение. Вижу, ты не в духе. Ты зол, и я хочу, чтобы ты освободился от этой злобы, освободив своего милого мальчика от его тяжёлой ноши, — в тот момент он вложил мне в руку нож и продолжил говорить. — Я позволю вам поворковать, голубки, но помни, что итог будет один. Либо ты сам с ним прощаешься, либо с ним попрощается кто-то другой, у кого точно рука не дрогнет сделать это. Согласись, гениально же? Запомню это выражение на будущее, я уверен, что мне оно обязательно ещё пригодится. Дай ему понять и почувствовать всю твою боль, ведь ты не заслужил такого гадкого предательства. Отомсти, и тебе станет легче».       Клинок поблескивал в моей руке холодной сталью, жаждущей напиться чьей-нибудь кровью. Жажда мести помутила мой разум, поведя меня за собой, дергая меня за ниточки, словно куклу, когда на другом конце зала показался тот, кого я так сильно жаждал увидеть. Я шёл ему на встречу, попутно пряча клинок в кармане пиджака. Когда я вышел на середину зала, встав под свет прожектора, я протянул к нему руки. Я почувствовал, словно полностью утратил контроль над своим телом, а вместо меня им управляют два демона, избравшие противоположные стороны в данной ситуации: один не хотел навредить парню, готовый простить всё, что угодно, бережно прижав к груди, а другой наоборот, желал поскорее поставить на нём огромную красную точку. Аллан, узнав меня, не раздумывая, бросился в мои объятия. Он что-то говорил, но я совершенно не слышал его, борясь с внутренними демонами, чтобы вернуть контроль над телом себе. — Ты жалок… — вырвалось у меня, после чего полился настоящий поток самого отборного яда, который успел созреть во мне, истекая из самого сердца, как смола того дерева, которое плотно вонзилось корнями в самую глубь, очерняя мою душу. Аллан беззвучно рыдал. Мне стало противно смотреть на эти поддельные эмоции, что заставило меня приказать ему прекратить весь этот театр. Как покорная собачка, он мгновенно выполнил команду хозяина, продолжая внимательно смотреть в мои глаза, словно ожидал новой команды. — Ты мне противен… — насмешливо и грубо продолжил я давить на него, желая сломать его морально. Он просил меня остановиться, но я не позволил себе оставить дело, не доведя его до конца. Позвав Алланиту присоединиться к нам, назвав её его интимным именем. Это послужило хорошую службу, чтобы ранить его ещё сильнее. Он еле стоял на ногах и вскоре обмяк в моих руках, вцепившихся в его плечи, чтобы периодически резко встряхивать. Я почувствовал, что начинаю терять над ним контроль, и он тут же выскользнул из моих рук под тяжестью своего веса. Что-то во мне внезапно колыхнулось, толкнув к нему, чтобы успеть поймать налету и уберечь от падения. Он оказался в моих руках раньше, чем преодолел столь мало расстояние до пола. Упав с высоты своего роста, он скорее всего получил бы сильное сотрясение, но я успел уберечь его от этого. Только потом, осознав, что интуитивно помог ему, я одёрнул от него руки и, выпрямившись, брезгливо оглядел, лежащее на полу, тело. Без сознания он пробыл недолго — не дольше трех секунд, а когда очнулся, тут же закричал: «Замолчи!», — будто это должно было остановить меня, когда я уже собрался высказать ему всё, что думаю.       Решив, что слов с него достаточно, я подумал, наступила пора воспользоваться тем, что так заботливо дал мне Герман. Достав утомлённый ожиданием нож из кармана пиджака, я лёгким движением руки отсёк свой длинный хвост на затылке и кинул этот пучок ему в лицо, но не попал. Короткие волосы разметались в разные стороны, прикрыв мои глаза, из-за чего я пропустил тот момент, когда он вновь лишился чувств. Своим скупым: «Прощай», — я поставил жирную точку в наших отношениях, которые, судя по всему, и так слишком затянулись.       Я ещё некоторое время пробыл в клубе, чтобы, наконец, добраться до спиртного, но вместо этого наблюдал следующую картину, как Аллана из клуба выводил какой-то парень, судя по всему тот, что был с ним до этого. Я запомнил его по густой, золотистой шевелюре. Меня посетило непреодолимое чувство, что я должен поквитаться с ним зато, что отнял у меня самое дорогое. — Я тебя найду, и тогда ты поплатишься за всё, солнечный мальчик, — проговорил я, утонув в кипящем море, увлечённых танцем, тел.