Я с тобой... II

(POV Михаил)       Изрядно накаченного спиртным меня вернули в отель и положили на кровать. Я не видел, кто помог мне, да мне это было не так важно. Мне снились странные сны о прошлом, в которых Аллан мило улыбался мне, подбрасывал золотые листья в воздух, смеялся и бегал по шуршащей листве. Он так нежно целовал меня, смотря открытым, чистым взглядом. Вспомнилась и студенческая пора, когда мы могли быть вместе практически целый день. Я увидел, как злился на него и как страдал потом после этого, как он наслаждался пирожными и круассанами, как играл с Мышкой — моей кошкой, по которой я очень сильно соскучился. Но внезапно все эти видения потускнели, и передо мной возник болезненно знакомый силуэт. Мама укоризненно смотрела на меня из зеркала, плача кровавыми слезами, позже на её месте оказался силуэт Аллана, плавно превратившийся в моё отражение. Взглянув себе под ноги, я заметил, как комната, в которой я стоял перед зеркалом наполняется кровью, истекающей из моих глаз. Оказавшись по пояс в тягучей, приторно пахнущей железом, крови, меня что-то резко дёрнуло вниз, и я начал тонуть. Проснулся я на мокрой от слёз подушке, совершенно не понимая, о чём был мой сон.       Недолго думая, я решил уволиться с работы, прикинув, что моих накоплений мне хватит надолго, да и работать в последнее время желания особого не возникало вообще, точнее им пришлось меня уволить, за прогулы. Из отеля, раз я больше никак не был связан со своей конторой, я быстро вернулся домой. Квартира встретила меня холодной, брезгливой тишиной. Позже я вспомнил, что кошка, которую очень хотел увидеть после возвращения, живёт у Аллана. Слегка расстроившись, я обошёл квартиру, чтобы полностью насладиться возвращением в пустой дом. Давно он так не пустовал. — С момента смерти матери, — прошептал я, чтобы самому услышать это, доставив себе очередную порцию боли. Исчезновение Аллана не прошло для меня незаметно. Его отсутствие стало для меня маленькой смертью. Я убил его в себе. И теперь я никак не мог избавиться от его призрака, блуждающего в моём разуме.       Мне ничего не стоило встать и найти себе кого-нибудь. Я и правда решил попробовать, вот только у меня ничего не получалось с этими людьми. Будь то девушки или парни, никто не мог заинтересовать меня. Вообще всё перестало меня интересовать, словно я сам был мёртв, наивно пытаясь выгнать призраков прошлого из своей души. Нелепые знакомства и бесчисленные расставания продолжались не долго, ровно до тех пор, пока мне не пресытилось всё это. Я перебил кучу посуды в приступах гнева, осталась только та, что просто не могла разбиться. Мой ужин был похож на завтрак, а завтрак на голодомор. Поскребя по дну пустой алюминиевой тарелки, я чувствовал, что сыт — сыт всем этим уже по горло.       Чтобы выплескивать свой гнев, при этом, не уничтожая оставшуюся посуду, я начал рисовать. По первости, я сплошным штрихованием зачёркивал всё белое пространство листа, затем разрывая его на мельчайшие кусочки, а позже стал более бережно относиться к бумаге, рисуя спирали и параллельные линии. До фигур дошло так же быстро, как и до идеи не крушить всё вокруг. Я заметил, что когда я спокоен, то у меня всё получается значительно лучше, нежели в том состоянии, когда глаза наливаются кровью.       Однажды, во время очередного моего приступа гнева, кто-то позвонил мне в дверь. Моментально придя в себя, я буквально подлетел к двери, видя в своих грёзах того, кто раньше часто открывал её своим ключом. Но на пороге оказался не тот человек, о котором я подумал, а другой, который, увидев меня, истошно завопил. Если бы прошлый я и настоящий встретились на каком-нибудь повороте временной петли, то реакция меня прошлого была бы такая же, поэтому я не особо удивился тому, как отреагировал Василий, внезапно решивший меня навестить.       Прямо с порога он набросился на меня и начал сильно трясти, вопя и требуя объяснений. Казалось, что моя голова оторвётся от такой тряски, поэтому я попросил его остановиться, но он не сразу отреагировал на мои просьбы. Видимо, успокоившись, он отпустил меня, из-за чего я свалился на пол, ударившись головой об паркет. Он помог мне подняться, и когда я встал, я вдруг почувствовал себя гораздо лучше. Трезвым взглядом посмотрев на друга, я поправил очки и пригласил его войти в дом, хотя он уже находился в прихожей.       Брезгливо и порой напугано переступая через кучи мусора и осколков битой посуды, вороха исчирканной и изорванной бумаги, рассыпанные горшки с цветами и грязную одежду, он смотрел на меня, явно не веря в то, что это я мог всё это натворить. Пробравшись через весь этот завал, мы сели на диван в гостиной, как на единственный не захламлённый островок в моей квартире, на котором я спал ночами, ибо в спальню вообще не мог зайти, по причине того, что раньше происходило в ней. Это не давало мне покоя, поэтому я прекратил попытки уснуть там, обходя это место стороной, словно проклятое. Вася медленно перевёл напряжённый взгляд с руин моей квартиры на меня и сцепился мне в горло, повалив на диван. — Что ты сделал с собой?! — кричал Вася в истерике. — Я тебя придушу сейчас! — Отпусти… Задыхаюсь! — кряхтел я, пытаясь высвободиться из цепких рук Васи, не собиравшегося отпускать меня, пока не выжмет из меня всю дурь или дух. Что-то одно он определённо пытался из меня выжать, но явно не мои объяснения. Резко решив, что беседа будет куда более уместной, он отпустил меня и снова сел на диван, не отводя от меня всё тот же напряжённый взгляд. Я потер передавленную шею и сел рядом, надеясь, что больше он на меня не кинется.       Он никогда не видел меня в таком виде, и его реакцию можно понять. Неописуемая красота предстала его взору: бледный скелет со впалыми щеками и глазами, синяки по всему телу от отлетевших осколков с местами запёкшейся крови, бордовые мешки под глазами и спутанные остатки волос, торчащие во все стороны. И вся эта красота пришла ко мне буквально за две недели, а началось всё с того, как мне пришло первое сообщение с номера Аллана с прикреплённой к нему фотографией.       Нехотя, находясь под страхом быть избитым Васей до полусмерти, который терпеливо держал сжатый кулак на уровне моего носа, я рассказал ему всё, что произошло. Всё с самого начала. Вася не перебивал меня, позволив в полной мере выговориться. Когда рассказ дошёл до момента прихода Васи ко мне домой, он попросил меня остановиться и на секунду задумался, после чего встал и со всего размаху прописал мне в глаз. По траектории движения, я опять встретился с диваном, после чего долго не мог поднять голову. Вася долго объяснял мне, почему я не обременен интеллектом, а потом вдруг выдал: «Тебе надо с ним поговорить, а точнее, с ними. Засунь себе свою обиду туда, откуда она вылезла, и разберись во всём, наконец. Но, сначала, я приведу тебя в человеческий вид».       После этого разговора с Васей, закипела работа, во время которой преображался как я, так и моё жилище. За две недели была наведена генеральная уборка, после чего квартиру стало не узнать, словно она преобразилась, став лучше, чем до погрома. Вероятно, такое ощущение сложилось из-за того, что всё это время я не был один. Так же Вася сводил меня к парикмахеру, чтобы разобраться с моими волосами и спасти их по возможности. Девушка, увидев то гнездо вместо волос, которое образовалось само собой, ахнула, выронив ножницы из рук. После длительной и кропотливой работы, она смогла сделать мне нормальную причёску, подровняв то, что было, под каре. Всё это время Вася внимательно следил за тем, чтобы я правильно питался, и для этого сам закупал все необходимые продукты и готовил мне. Внешне я пошёл на поправку, но раненое сердце продолжало истекать ядом, сочившимся изо всех щелей. Вася понимал это лучше, чем кто-либо, поэтому каждый день настаивал на том, что мне надо во всём разобраться, поговорив с ними. Его настойчивость привела к тому. Что я сам начал думать, что мне пора действовать, а не сидеть, сложа руки.       Сначала вместе с Васей, а потом в одиночку, я бродил по городу, а точнее по памятным мне местам. Вспоминать, как нам было хорошо раньше вместе, оказалось сложнее, чем можно было представить, но под тяжестью осознания его измены, приятные взору картинки безвозвратно меркли. Я был полон разочарования, горя и боли, но что-то во мне лелеяло надежду в его невиновность. Что-то продолжало тянуться к нему и верить — безропотно верить в него. Это чувство было похоже на маленький, слабый огонёк, молящий о помощи и не сдававшийся под давлением той тьмы, что полностью заполнила меня.       Допоздна шатаясь по улицам, неведомо для себя, я приходил к дому Аллана. Сколько раз я смотрел в окна, ни разу не видел, чтобы в них горел свет, словно дом был покинут хозяином и забыт. Я всё чаще начал думать, что Аллана уже давно нет в городе. Из-за этих мыслей, мне стало несколько легче дышать. Не чувствовать его близости было куда приятнее, чем знать, что он где-то рядом, полностью разбитый и изуродованный моими словами. На телефон продолжали приходить страшные фотографии, а я лишь молчаливо всматривался в них, злорадствуя и сожалея одновременно. Я уже всё для себя решил, но всё равно хотел его увидеть, чтобы дать последний шанс. Твёрдо решив, что мне нужно увидеться с ним, я стал искать его, несмотря на свою неприязнь к нему, ведь я взрослый человек, а значит, что должен и вести себя соответствующе.       Март подходил к концу, когда на телефон пришло очередное сообщение с фотографией: «Смотри и страдай». На фото были запечатлены эти двое: Аллан и его друг. Словно меня проверяли на прочность, только не понятно зачем. Если бы этот парень хотел владеть Алланом, то не стал бы информировать меня о его состоянии. На последнем фото он выглядел гораздо лучше, чем на всех предыдущих. Это говорило только об одном — он забывает меня. К груди вновь кольнуло, но гораздо больнее, чем раньше, что привело к мысли обратиться к врачу, но я смирился с этой болью, оставив своё здоровье в тайне от участкового врача. Желание увидеть его мгновенно перевесило всё моё сложившееся представление о ситуации в целом. Я знал, где точно бы смог его найти, поэтому решил направиться туда несмотря ни на что. Несколько дней собираясь с мыслями, я решил начать действовать с первого числа месяца, чтобы, перевернув очередную исчёрканную и помятую страницу своей жизни, начать с чистого листа.       Первое апреля поставило меня перед фактом, что ждать больше нечего, и я должен начать действовать. По весеннему тёплая погода встретила меня, пообещав продержаться до самого вечера в той же поре. Я же в свою очередь поклялся, что доведу дело до конца. Чтобы окончательно поставить точку, мне было необходимо быть уверенным, что всё, что мне сказал Герман — правда, или же доказать, что всё это ложь. Ближе к обеду я направился к университету, чтобы, встретив там Аллана, во всём разобраться раз и навсегда.       Войти в здание мне не позволил охранник, которому явно мало платят. Уж больно он свирепым мне показался. Делать нечего, мне пришлось выжидать на улице. Бесцельно убивая время, я бродил вокруг университета, надеясь встретить Аллана. Удача улыбнулась мне. Я проследил, как он вышел из здания вместе с Викой и Киррилом и направился по аллее к выходу, но не дошел, сев на скамью. Если бы кто-то обратил на меня внимание, то подумал бы, что я маньяк какой-нибудь, преследующий студентов. Время шло, а подойти к ним решиться я не мог. Я услышал знакомую мелодию его телефона, прекратившуюся так же внезапно, как и началась. Аллан ответил на сообщение и завис, всматриваясь в экран. Он явно увидел что-то странное, судя по его лицу, абстрагировавшись от друзей, мирно беседовавших рядом с ним.       Через некоторое время к их компании подошёл ещё один парень и начал трясти Аллана за плечи. Я был шокирован смелостью этого парня, выкрасившего волосы в голубой цвет, но удивился ещё больше, когда Киррил смутился при виде него. Побеседовав, друзья направились к воротам, я же последовал за ними, надеясь, что мне ещё представится момент окликнуть Аллана. Как оказалось, они все вместе пошли в кафе. Заходить я не стал, предпочтя подождать снаружи, на некотором расстоянии, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.       Время шло. Начало смеркаться. Меня занимало несколько чувств, не дававших мне покоя в этот момент: голод, утомление и раздражение. Во-первых, завтрак был уже давно, а с обедом мне не посчастливилось увидеться, во-вторых, моё ожидание затянулось, из-за чего начало клонить в сон, а в-третьих, я злился на себя за то, что такой трус. Если бы я подошёл к нему ещё около университета, то мне не пришлось бы тратить уйму времени на ожидание.       Будучи практически вымотанным, мне посчастливилось дождаться, когда они выйдут из кафе. Киррил и Вика практически сразу покинули друзей и удалились из виду. Передо мной стоял Аллан со своим голубоволосым другом, который, судя по всему, не собирался с данный момент попрощаться с ним, выжидая чего-то. Мне было плохо слышно, о чём они разговаривали, но разговор явно был с нотками смущения. Дальше произошло то, что я совершенно не готов был увидеть. Парень схватил Аллана за ворот рубашки, потянулся к нему из-за разницы в росте и поцеловал его. Я хотел вмешаться, но этого не потребовалось, Аллан сам прервал с ним контакт. В разговоре, что состоялся после этого, парень упомянул блондина, сказав, что тот опекает Аллана. Мне вдруг подумалось: «А что, если „солнечный мальчик“ действительно просто друг, который выступает только в роли няньки? Вася же тоже помогал мне в трудный момент. Это же не значит, что он мой любовник, раз заботится обо мне».       Парни быстро замяли неловкую ситуацию, предложением перекусить, единогласно одобрив его. Наведавшись в круглосуточный магазин, они затарились явно не для перекуса, а для настоящего пикника. Выйдя на парковку, парень позвонил отцу с просьбой подвезти их до дома. Судя по всему, они были хорошими друзьями, раз Аллан даже не попытался отказаться от предложения перекусить вместе с ним у него дома. Вскоре к парням подъехала чёрная дорогая машина и бесшумно остановилась. Открылась дверь, выпустив водителя на улицу, желающего затянуться сигаретным дымом. Стоянка была хорошо освещена, поэтому мне не составило труда рассмотреть водителя.       Стоять на ногах я больше не смог и тут же упал на колени от обессиления, узнав этого человека, мирно закурившего рядом с машиной. Силы покинули меня. В голове начался настоящий бардак, который я не мог сходу полностью осмыслить, разложив всё по полочкам. «Как отец оказался здесь? Как он связан с Аланом? Неужели Аллан специально нашёл его, чтобы таким образом отомстить мне? Тогда получается, что с голубоволосым он дружит тоже из чувства мести? Или же здесь есть ещё какая-то тайна?» — множество вопросов обрушилось на меня, не позволяя здраво рассуждать.       Когда машина тронулась с места, я лишь проводил её исступлённым взглядом и поднялся на ноги, держась за железное ограждение. Пропасть между мной и Алланом возросла в разы. Мне ещё предстояло понять, как он связан с моим отцом, покинувшим меня много лет назад. Видеться с этим человеком мне совершенно не хотелось, но, видимо, придётся, раз он как-то связан с Алланом.