На круги своя

Кайт (продолжение)

«Если вы хотите вновь увидеть свою дочь живой, то вам надлежит в течение трех дней официально сложить с себя все полномочия и добровольно сдаться в руки правосудия нового Королевства. В этом случае, вполне возможно, вам будет грозить всего лишь пожизненная ссылка в дальние провинции. Если же вы откажетесь выполнить все наши требования, то участь ваша будет весьма незавидной. Любая смертная казнь, заверяем вас, покажется вам желанным избавлением от страданий. Что же касается вашей дочери, то даже и не надейтесь в этом случае увидеть ее невредимой: ни за рассудок ее, ни за телесное здоровье мы отвечать отказываемся. Если не хотите горько сожалеть о ее судьбе, то завтра к вечеру самое позднее вы должны предоставить нам все необходимые бумаги. Вам надлежит доставить их в вашу бывшую тюрьму для политических заключенных» ― Что все это значит? ― хрипло спрашиваю я у господина Гурда, голос отказывается меня слушаться. Госпожа Орбод опускается на стул, закрывает лицо руками и горько плачет, приговаривая только: «Девочка моя, доченька, милая моя!» ― Это значит, ― вздыхает господин Гурд, ― что мне, похоже, никогда не видать покоя. ― Кто, черт возьми, эти люди, и чего они от вас таким образом добиваются? ― я протягиваю ему письмо. ― И почему, ко всему прочему, они называют Акбулог вашей дочерью? ― Это как раз понятно, ― всхлипывает госпожа Орбод, ― мы ведь живем в этом доме, Гурд хорошо к нам относится, кроме того, по возрасту она вполне годится ему в дочери. ― И еще вполне возможно, они знают о том, что ты родная племянница Алиса, а я долгие годы жил в его доме, и с тобой с юности были вместе, ― Гурд склоняется над госпожой Орбод и проводит рукой по ее волосам. ― Не плачь! ― тихо говорит он. ― Я обязательно все решу. ― Да кто они? ― я по-прежнему ничего не могу понять. ― Что ж, ― снова вздыхает Гурд, ― думаю, нужно все вам объяснить по порядку. Он откашливается и начинает рассказ, прерываемый изредка только горестными всхлипами госпожи Орбод. ― Дело в том, что некоторое время назад от доверенных лиц мне стало известно, что несколько человек, являющихся сторонниками этого негодяя Ротаткида, после ареста и гибели их предводителя (мы не успели судить его, как полагается, у него наготове была капсула с ядом, и он покончил с собой сразу же, в день ареста) не только не успокоились, а начали собирать силы для ответного удара. Они вознамерились отомстить мне. Вернее… нет, наверное, стоит начать совсем уж издалека. Много лет тому назад, когда у нас произошла революция, то вы и сами, наверное, знаете, что не все это восприняли с восторгом. И очень многие, преимущественно это были бывшие аристократы, не смирившись с новыми порядками, уехали из страны. Большая часть этих людей нашли приют в Королевстве Туманов и Облаков. И вот там-то возникла эта, назовем ее партия. Эти люди объединились с могущественными и богатейшими семействами Королевства Туманов и все свои силы направили на то, чтобы уничтожить наше государство. Именно с их помощью была без малого пять лет назад развязана война, и именно они помогли Ротаткиду захватить власть. Собственно, это и было сделано для того, чтобы развязать ту войну, а затем сделать нашу страну фактически колонией Королевства Туманов, полностью подчинить ее. К несчастью, их план тогда провалился, поскольку мне удалось собрать союзников, которые изначально были против Ротаткида, и мы свергли и арестовали его. Увидев, что он проиграл, его союзники, разумеется, тут же отказались от него, кому охота себя компрометировать? Им пришлось признать свое поражение. Но, как оказалось, это была всего лишь уловка, сейчас они вновь подняли голову. Посчитав метод насильственного устранения главы государства не слишком действенным, они задумали действовать по-иному. Шантажом. Как мне стало известно, несколько дней назад они, под видом торговцев и купцов, разместили на южных границах полк своих солдат. А три человека ― те, кто в данный момент и стоит во главе их партии, предприняли попытку пробраться в столицу, сначала они укрылись на заброшенном постоялом дворе при въезде в город, а на днях перебрались в бывшую нашу тюрьму для политических заключенных, которая сейчас стоит пустая, без всякой охраны. Там достаточно места, чтобы затеряться, и не быть обнаруженными. ― Почему же вы сразу их не арестовали? ― недоуменно спрашиваю я. ― На каком основании? ― отзывается Гурд. ― Эти люди прибыли в нашу страну в качестве частных лиц, как и многие другие, как ты, например. ― Вам же прекрасно известно, что они являются друзьями этого вашего Ротаткида! ― возмущаюсь я. ― Они прячутся по углам, замышляя гадости, какие еще могут быть основания? Нужно было арестовать их сразу же, как они ступили на вашу землю! ― Они бы все отрицали, ― пожимает плечами Гурд, ― сказали бы, что понятия не имеют, кто такой Ротаткид, и вообще, они подданные иностранного государства и требуют к себе уважения. А на постоялом дворе и в замке оказались случайно, не знают города, сбились с пути! Ты, к слову, тоже там побывал, разве нет? Нет, следовало следить за ними, пока они не допустили бы промах, который однозначно доказывал бы факт их предательства. ― Например, пока они не убьют вас? ― усмехаюсь я. ― Или причинят вред вашим близким. ― Этого, ― грустно смотрит он на меня, ― никто не мог предсказать. Я же чувствую, как во мне все больше нарастает раздражение, и я постепенно выхожу из себя: ― Нужно было заставить их признаться в своих злокозненных намерениях! ― Как? Он на самом деле не понимает или прикидывается? Ведь все очевидно. ― Уж вам ли этого не знать, господин Гурд! ― Ты предлагаешь использовать методы, которые были в ходу в стародавние времена? ― Почему нет? ― не понимаю я. ― Если они были действенны, то что мешает вам вновь начать использовать их? ― Они были, во-первых, слишком жестоки, а во-вторых, не всегда действенны, заверяю тебя. ― Но все же, случалось, что они работали? ― Мы не для того, ― повышает он голос, ― строили наш новый мир, Кайт, старались сделать его лучше, чтобы сожалеть о прошлом, и прибегать вновь к тому, что давно устарело и не имеет смысла… ― И вот, посмотрите, к чему это привело! ― перебиваю я его. ― Вам так или иначе следовало взять этих людей под стражу и незамедлительно казнить, как предателей. ― Повторяю, Кайт, о том, что они предатели, знали только я и несколько верных мне людей, а необходимо, чтобы все в этом убедились. Таков закон! И мы должны ему подчиняться. Он, что, издевается?! ― Вы же глава государства! ― не совладав с собой, кричу я. ― Но это все равно не дает мне право нарушать те порядки, за установление которых я же сам, к слову сказать, ратовал всю свою жизнь! ― ему тоже с трудом удается держать себя в руках и говорить спокойно. ― Если мне не изменяет память, ― я распаляюсь все больше и больше, ― в свое время вам вынесли смертный приговор куда как за меньшее прегрешение. ― Именно об этом, ― грустно улыбается он, ― я и говорю. Твой покойный дед лично приговорил меня к смерти только за то, что я разбил кривое зеркало. А еще он, недолго думая, без сожалений выносил приговор тем, кто, допустим, хранил у себя прямые зеркала. Даже за маленький осколок, случайно оказавшийся у тебя, можно было распрощаться с жизнью, а вся семья несчастного была бы выслана из города в глушь, на работу в рудниках. Где ни один человек, стоит заметить, не продержался дольше двух-трех лет. Ну, а в лучшем случае, если бы и разрешено им было остаться в городе, то им все равно головы преклонить было негде, их не брали даже на самую грязную работу, поскольку люди боялись связываться с семьей, запятнавшей себя якобы государственной изменой. ― Но ведь по тем, старым законам, ― стою я на своем, ― это и была измена. Кроме того, разве это не помогало поддерживать порядок? ― Страх, Кайт, ― качает головой Гурд, ― как бы там ни было, не самый лучший способ для поддержания порядка. Знаю, ты вырос на рассказах матери, и наверняка привык считать своего деда чуть ли не великим человеком и выдающимся политиком. С одной стороны, оно понятно: он ее отец, и она любит его. Ну а помимо того, ― быстро добавляет он, не дав мне возразить, ― в этом, следует признать, есть небольшая доля истины. В армии, к примеру, именно его стараниями, всегда поддерживалась железная дисциплина, и благодаря этому наши войска были, и есть, стоит заметить, как раз тут мы мало что изменили, самыми сильными, наши границы были защищены и укреплены просто идеально, и мало кто решился бы тогда нападать на нас. Но это касается армии, а в повседневной жизни эти порядки, как оказалось, не сработали. ― Ради всего святого! ― умоляюще смотрит на нас госпожа Орбод. ― К чему этот бессмысленный спор? Груд, я прошу тебя, мы должны придумать, как освободить мою дочь! ― Простите, госпожа Орбод, ― сдаюсь я. ― И вы, господин Гурд, тоже. Расскажите же, что дальше, а самое главное, что нам следует предпринять. ― Так вот, ― коротко вздохнув, продолжает он, ― по сути, дальнейшее вам уже и так известно: они вознамерились уничтожить меня. Вернее, уничтожить республику, а я ― просто досадная помеха, камень, валяющийся у них на дороге. Они вознамерились, как сами говорят, возродить Королевство, посадить на трон своего предводителя, который называет себя Наритом, то есть, младшим братом покойного Топседа Седьмого. ― Это правда? ― изумлению моему, честно сказать, нет предела. ― Скорее всего, ложь. Но, тем не менее, мы не знаем доподлинно, что случилось с братом Топседа, предположительно, он умер через несколько лет после того, как уехал в изгнание, но помимо этого, ходили еще слухи, будто он попросту сменил имя. Как видите, теперь это дало повод к спекуляции его именем. Но это еще не все: женщина, что его повсюду сопровождает, называет себя… именем твоей матери, Кайт. ― Что?! ― хором восклицаем мы с госпожой Орбод. ― Именно это, ― кивает Гурд, ― и дает мне повод считать, что все рассказы этих людей о себе ― ложь от первого до последнего слова. Но им просто необходимо связать себя с первыми лицами, бывшими у власти в те давние времена, в том числе и для того, чтобы привлечь на свою сторону как можно больше сторонников. А кто, после короля, был могущественней всех в Королевстве Кривых Зеркал? ― Но это же бред! ― восклицаю я. ― Прошло не сто лет, и наверняка живы многие люди, которые хорошо знали мою мать. Они сразу скажут, что эта женщина, кем бы она там ни была ― самозванка, и не имеет к дочери покойного министра Нушрока никакого отношения. Они бы еще, для полноты клоунады, привели самого министра, как воскресшего из мертвых! ― Ну, это действительно было бы абсурдом, ведь абсолютно всем известно, когда и при каких обстоятельствах он погиб. А вот что касается его дочери, то ее судьба совершенно не ясна. Поскольку никто не видел госпожу Анидаг с того самого дня, когда я чудесным образом спасся из Башни Смерти. Вполне возможно, они действительно искали ее, но Страна Теплых Морей слишком далеко, и там у этих людей нет сторонников. А кроме того, она ведь живет там под другим именем, поэтому-то для них и показалось удачной идеей «воскресить» ее. Больше того, Кайт, вполне возможно, что они пытались выйти и на твоего отца. И не исключено, что если бы он до сих пор жил в бывшем своем поместье, попытались бы привлечь его на свою сторону, но он, к счастью, давным-давно уехал. Куда ― они не могли узнать, посему для них он просто бесследно исчез… Не знаю уж, почему, но выдавать себя за него ни один их них не стал, а третий сообщник ― просто их слуга и ближайшее доверенное лицо. Груд замолкает, и мы довольно долго сидим, не говоря ни слова. Я обдумываю все, что он рассказал, теперь нужно решить, что делать дальше. Хотя это яснее ясного: нужно спасать Акбулог, потому что с этих мерзавцев станется причинить ей вред, вне зависимости от того, что предпримет господин Гурд. Я беру письмо, вновь пробегаю глазами по строчкам и тут вдруг неожиданно меня осеняет идея! ― Господин Гурд, ― говорю я, ― мне кажется, я знаю, как нам ее спасти. Он поворачивается и смотрит на меня, удивленно приподняв брови: ― Что ты придумал? Я готов смеяться и буквально плясать от радости, потому что ведь все проще простого: ― Они сами загнали себя в ловушку, господин Гурд! ― Я не понимаю, ― отзывается Гурд, а госпожа Орбод смотрит на нас, затаив дыхание. ― Они же, как вы сказали и как они сами пишут, решили укрыться в бывшей тюрьме. Так вот вам нужно приготовить документ о вашем отречении, или как там это правильно называется по-вашему, словом, вы как будто признаете, что передаете им всю власть. Ваше доверенное лицо, или вы сами, как посчитаете нужным, поедет в замок, передаст документы этим людям, а далее ему следует как можно дольше тянуть время, вступив с ними в переговоры. Детали мы обсудим, но главное, на что следует делать упор ― это сохранить вам жизнь, нужно чтоб они поверили, будто вы молите их пощадить вас и сохранить свободу. Так же следует упирать на то, что вы подпишите бумаги только после того, как они освободят девушку; у них не будет выбора, если им нужен трон, они согласятся. Тем временем верные вам люди проникнут в замок, приведут с собой солдат, которые укроются в надежном месте, и как только Акбулог будет в безопасности, вы арестуете всех этих мерзавцев. Господин Гурд вновь надолго замолкает, напряженно обдумывая план. ― Но каким образом, ― наконец, спрашивает он, ― мы проведем солдат в замок незамеченными? Вряд ли у этих людей нет совсем никакой охраны. ― А как вы в свое время выбрались оттуда, господин Гурд? ― улыбаюсь я.