На круги своя

Гурд

― Кто вы такой, черт возьми? ― голос, громкий, властный, гулко отдается под сводами большого полутемного зала. Я вижу этого человека издалека, в профиль, но и отсюда можно прекрасно разглядеть, как он высок и широк в плечах. ― Это имеет какое-либо значение? ― Кайт отвечает ему так спокойно, словно он просто на чай зашел к этим мерзавцам, и дело не идет сейчас о жизни и смерти. ― Безусловно, ― раздается томный, с еле заметной хрипотцой, женский голос, ― мы, кажется, приглашали сюда господина Гурда, а видим перед собой какого-то молокососа. ― Я его секретарь, ― Кайт склоняет голову в знак вежливости и почтения, а я не устаю восхищаться. Вот уж не думал, что у него столько самообладания, честно говоря, он мне всегда казался… немного избалованным, не сказать инфантильным. Ну а что поделать ― единственный сын у своей матери… ― Господин Гурд прислал меня сюда в качестве своего доверенного лица, ― его голос отвлекает меня от ненужных мыслей, ― он хочет удостовериться в том, что ни с ним самим, ни с девушкой ничего не случится. ― Этот выскочка, мне кажется, не в том положении, чтобы ставить нам условия! ― мужчина явно раздражен. ― Он хочет гарантий, господа, ― все так же спокойно отзывается Кайт. ― Согласитесь, в таком деле нужно быть абсолютно уверенным во всем, потому что ставки слишком высоки. ― А если, ― мужчина встает из-за стола и подходит к Кайту, ― мы попросту сейчас возьмем и перережем тебе глотку? ― Тогда, ― не дрогнувшим голосом твердо говорит Кайт, ― вы ровным счетом ничего не добьетесь! Именно за этим я и здесь, господа: если я не вернусь, Гурд будет знать, что вы не умеете держать слово, и он отказывается иметь с вами дело. ― Девчонка умрет! ― кричит самозваный король. ― Значит, судьба такая, ― пожимает плечами Кайт. ― Оплачет и смирится, раз больше ничего не остается. Что до меня, то и мне, смею заверить, терять абсолютно нечего! ― Но мы все равно до него доберемся, ― а вот теперь, кажется, уверенности в голосе этого негодяя поубавилось. ― Не думаю, ― в голосе Кайта мне явственно слышится усмешка, ― если бы вы могли, то сразу бы вступили с ним в открытое противоборство, а раз вы прибегли к другим методам, то опасаетесь, образно выражаясь, играть с открытым забралом. ― Милый мальчик прав, ― задумчиво отзывается женщина, ― дорогой, она подходит к своему спутнику и кладет руку ему на плечо, ― думаю, нам стоит выслушать этого человека без нервов. Итак, юноша, ― поворачивается она к Кайту, и я замечаю, как его рука резко сжимается в кулак, все же, он далеко не так спокоен, ― что же вы предлагаете? Кайт снова отвешивает им поклон, и у меня начинает радостно биться сердце: кажется, сработало! Когда Кайт изложил мне свой план, я, признаться, не слишком надеялся на успех. Кроме того, мне тогда показалось, что в нем был по крайней мере один серьезный изъян. ― Каким образом мы сможем провести солдат в замок незамеченными? ― спросил я. Вряд ли у этих людей нет совсем никакой охраны. ― А как вы в свое время выбрались оттуда, господин Гурд? ― улыбнулся он. ― Подземный ход? ― догадался я. ― Именно! ― Боюсь, что ничего не выйдет, ― вздохнул я, ― он ведь был уничтожен. ― Но это совершенно невозможно, господин Гурд, ― ответил Кайт. ― Ты просто не все знаешь, ― отозвался я, ― ведь, когда я выбрался на волю, и очутился в доме твоего отца, то он сам мне сказал, что уничтожит ход. И наверняка сам и заделал ту потайную дверь. ― Если он заделал дверь, господин Гурд, ― Кайт смотрел на меня, как на глупца, словно растолковывал очевидные вещи пятилетнему ребенку, ― то вам ничто не помешает вновь проделать ее. Убрать доски, кирпичи, чем там еще отец мог ее заделать, и все! ― А с другой стороны? Ты забыл, что тогдашний комендант тюрьмы наверняка обнаружил, как мне удалось бежать, и наверняка распорядится уничтожить ход. ― Он бы не смог этого сделать при всем желании. ― Что ты хочешь сказать? ― Видите ли, господин Гурд, ― его глаза сверкнули торжеством, и в ту минуту он был удивительно похож на Анидаг. ― самое большое, что смог сделать этот ваш комендант ― это заделать, подобно моему отцу, ту дверь. Завалить ход, или того хуже взорвать его, к примеру, он бы не смог, да и не стал этого делать. Потому что в этом случае весь замок рухнул бы им на головы. ― Хорошо, ― кивнул я, ― но как мы сможем вновь проделать вход, если он был заделан? Ведь нас сразу же обнаружат. Он долго и напряженно обдумывал мои слова, и, наконец, радостно хмыкнул, щелкнув при этом пальцами, будто нашел выход и был чрезвычайно рад этому. ― Вы попали в тайный проход из подземелья? ― спросил он. ― Ну, да, я же рассказывал, ― ответил я. ― Я увидел на стене небольшую такую каменную кладку в форме щита, и там еще был герб. Я до него дотронулся и… ― Значит, это был запасной вход, на нижнем этаже, им, следует признать, довольно редко пользовались, ну, если верить маминым рассказам. ― Ты хочешь сказать… ― кажется, я начал понимать, куда он клонит. ― … что есть еще один вход, первый. И вряд ли ваши люди его обнаружили, вы сами мне сказали, да и жители той деревушки, которые некогда там работали, подтвердили, в той части замка бывали редко. Пройдя по тайному ходу, начинающемуся в поместье отца, вы окажетесь в винном погребе замка, в западной его части, а оттуда выберетесь прямиком в большой зал. ― Ты уверен? ― спросил я, затаив дыхание, поскольку это действительно дало бы нам огромные преимущества. ― Я же вырос на рассказах матери, господин Гурд, ― улыбнулся Кайт. ― А она в свою очередь хорошо выучила все семейные легенды, которые ей рассказывали отец и тетка. Замок строил ее прадед еще в незапамятные времена рыцарства, вернее, строительство-то было начато еще его предками, и ему он достался в не самом лучшем виде, но именно он завершил дело, и придал замку тот вид, который он имеет сейчас. У него, у этого моего прапрадеда был лучший друг, как вы сами можете догадаться, предок моего отца. Вернее, если совсем точно, он был его вассалом, но они все равно были связаны узами крепкой дружбы. Кажется, друг этот спас прапрадеду жизнь во время военного похода. Впрочем, это не так уж и важно. Так вот, мой предок, после окончания того похода, решил обосноваться на родине, построить дом и завести семью. Он посватался к старшей дочери своего лучшего друга. Тот, разумеется, согласился, они обручились, и вот тогда-то и родилась идея соединить владения. Прапрадед тщательнейшим образом разработал план, и придумал этот тайный ход на случай непредвиденных обстоятельств, ну и просто, чтобы можно было как можно скорее добраться до дома друга. Войти в тайный ход можно было из хозяйственных помещений нижнего этажа, из спальни хозяина и из винного погреба. Из погреба путь до поместья друга был самым коротким. Собственно, оставшиеся два небольших коридора были своего рода дополнением к нему. Если ты решил проделать обратный путь, до погреба доберешься обязательно ― это прямая дорога, а дальше уже нужно знать, где и как нажать на кирпичную кладку, чтобы открылся второй и третий проход. Поэтому проще выйти в зал. Все это было сделано для удобства, чтобы молодой герцогине, будущей жене прапрадеда, было легко и просто навещать родственников, но увы, свадьба не состоялась, потому что девушка, к сожалению, умерла. Прапрадед потом женился на другой женщине, но дружба его с соседом не прервалась, они были все так же преданы друг другу. А когда друг умер, то прапрадед взял к себе его младшего сына на воспитание. Его собственный единственный сын, соответственно, дед матери, и младший сын соседа, дед отца, росли вместе, и тоже стали лучшими друзьями. К слову сказать, тайный ход однажды им очень пригодился, когда им было лет по пять, во время восстания, что вспыхнуло в тот год в провинции, оба семейства укрылись именно там. Когда же дети выросли, то вознамерились осуществить давнюю мечту предков: соединить два их семейства в одно. Это казалось вполне возможным и осуществимым, поскольку их дети тоже дружили между собой; в детстве и ранней юности оба моих деда, как с материнской, так и с отцовской стороны, подобно их предкам, тоже были не разлей вода. Но осуществить мечту родителей им также не удалось: будущий отец моей матери наотрез отказался жениться на сестре своего закадычного приятеля, даже с отцом поругался не на жизнь, а на смерть. Впрочем, это уже совсем другая история, и сейчас она мало относится к делу. Словом, в последствии оба моих деда окончательно рассорились, главным образом из-за соперничества за власть, общались мало, и о тайном ходе практически не вспоминали. Ровно до того самого дня, господин Гурд, когда и произошла эта ваша революция. Ну а в итоге, как вам известно, та давняя мечта моих предков все же осуществилась, благодаря уже моим родителям, вот только оба моих деда до этого так и не дожили. ― Значит, ― протянул я, ― вход в тот самый винный погреб цел. Что ж, это может сработать, и я готов рискнуть. Надо только подумать, кому доверить столь ответственное поручение ― поехать к этим негодяям, чтобы отвезти мое якобы отречение. ― У вас есть другие варианты? ― недоуменно взглянул он на меня. ― Даже не думай! ― покачал я головой. ― Вы настолько мне не доверяете? ― удивленно и обиженно взглянул он на меня. ― Дело не в доверии, ― вздохнул я, ― просто не могу так рисковать. Акбулог находится в смертельной опасности из-за меня, и я не имею право подвергать ей еще и твою жизнь. ― Мою жизнь, ― жестко сказал Кайт, ― вы правильно выразились, господин Гурд. А своей жизнью я волен распоряжаться сам! ― Я тебя никуда не пущу, Кайт! ― вышел я из себя. ― Во-первых, если с тобой что-то случится, то я никогда этого себе не прощу, а во-вторых, твоя мать тогда приедет сюда и лично довершит то, что некогда не удалось твоему деду. ― Господин Гурд, ― грустно улыбнулся Кайт, ― вам все равно не удастся меня отговорить, я обязан пойти туда и спасти Акбулог. Поскольку… во всем, что произошло, есть и моя вина. Пожалуй, ― тихо добавил он после непродолжительного молчания, ― только моя и ничья больше. ― О чем ты? ― не понял я. ― Не время для разговоров, господин Гурд. Нам нужно торопиться. Таким образом, мне оставалось только уповать на милость всех возможных богов, и просить их помочь сохранить жизнь бедняжке Акбулог и не допустить, чтобы пострадал Кайт. Мы отправились в бывшее поместье министра Абажа, без труда отыскали в саду дверь в тайный проход, она оказалась, на наше счастье, просто крепко-накрепко заколочена. Мы убрали деревянные доски и смогли без труда открыть дверь. Через полчаса, после непродолжительной прогулки по темному и сырому тоннелю мы, как мне показалось вначале, уперлись в тупик: ход заканчивался сплошной стеной, а в дальнем темном углу притулилась статуя рыцаря с мечом и щитом. Я улыбнулся, выходит, все верно, Кайт был прав. Дверь в стене открылась практически бесшумно, с легким скрипом, словно и не простояла столько лет без дела. Мы поднялись по узкой винтовой лестнице и наконец оказались в небольшой комнатке с узким зарешеченным окном, как объяснил Кайт, именно здесь слуги складывали посуду и сервировали блюда, когда в замке давали бал. Дверь, которая была прямо напротив окна, как раз и вела прямиком в зал. ― Здесь вы и будете дожидаться моего условного сигнала, ― сказал Кайт, ― отсюда вам легко будет подать знак людям, которые станут дожидаться вас внизу. ― Что ж, ― кивнул я, ― остается уповать на всевышнего, он обязательно поможет нам. ― Как только они приведут Акбулог, я подойду к ней, постараюсь взять за руку, ну, или во всяком случае, сделаю все возможное, чтобы она была как можно ближе ко мне и дальше от них. Когда я скажу: «Вас теперь можно поздравить», ― вы войдете в зал и арестуете этих негодяев. И все будет кончено. ― Помни об осмотрительности, ― вздохнул я, ― они могут быть вооружены. ― Наш главный козырь ― это неожиданность, ― его глаза вновь сверкнули от еле сдерживаемого затаенного торжества, хотя лицо его при этом оставалось серьезным и сосредоточенным. Вновь поразившись его хладнокровию, я вздрогнул, потому что теперь он, как никогда, напомнил мне своего деда. ― Будь осторожен, Кайт! ― я крепко пожал ему руку. ― И вы тоже, ― отозвался он. Мы обсудили последние детали и отправились в путь. Через пару часов я, отдав все необходимые распоряжения гвардии, простился с Кайтом. Он поехал в горы, а мы направились к поместью Абажа. ― Нужно постараться произвести как можно меньше шума, ― объяснял я капитану гвардии, пока мы шли к подземному ходу. Все же пятнадцать человек это довольно-таки большое количество народу для небольшой комнаты, в которой нам придется ждать. ― Я понял, ― господин Гурд, ― ответил капитан. ― Не волнуйтесь, все будет сделано как должно. Преодолев без труда весь путь по тайному ходу, мы с капитаном оказались в полутемной комнате для прислуги. Мы оставили тайную дверь приоткрытой, чтобы капитан мог вовремя подать условный знак остальным гвардейцам, которые дожидались нас на лестнице. Ждать пришлось довольно долго. Впрочем, может быть, мне это ожидание только показалось таким томительным. Примерно через час в зале раздались чьи-то шаги и послышались голоса. Не в силах усидеть на месте, я, шепотом отдав капитану последние распоряжения, осторожно пробрался из комнаты в зал и, затаив дыхание, спрятался в нише у полуразрушенного камина, отсюда меня невозможно было заметить, мне же открывался обзор небольшой части зала. Их было трое: двое мужчин, один постарше, примерно лет пятидесяти, второй помоложе, приблизительно моих лет, и женщина, тоже, судя по всему, моя ровесница. Я усмехнулся, она выдавала себя за Анидаг, и это было верхом самонадеянности с ее стороны. Она была ниже гораздо ростом, а главное ― слишком много суетливости в движениях, она без остановки мельтешила у своих спутников перед глазами, металась из угла в угол, размахивала руками и не переставала отдавать наставления своим спутникам: им стоит говорить твердо, ни в коем случае не идти ни на какие уступки, как только «эта мерзкая дрянь», то есть, я, окажется у них в руках, никакого рукоприкладства, всему свое время. Ее сообщники по большей части молчали, тот, что был постарше лишь изредка вставлял: «Да, моя королева», ― второй же мужчина и вовсе не раскрывал рта. Наконец, они отправили его вниз, как выразилась «королева», встречать гостя, и вот в зале вновь раздались шаги и раздался голос Кайта. Он поприветствовал заговорщиков по всем правилам придворного этикета, а после начал так называемые переговоры. Я, честно признаться, был удивлен и поражен той выдержке, с которой он держался. Если бы я не разговаривал с ним два часа назад, не видел его состояние и волнение за судьбу Акбулог, я бы подумал, что это попросту другой человек. ― Прежде всего, ― почтительно говорит Кайт, ― мне бы хотелось видеть… вашу гостью. Дабы я мог убедиться, что с ней все в порядке. ― Где бумаги? ― грубо перебивает его мужчина, тот, что старше. ― Ваше величество, ― ох, как неосмотрительно, он позволил себе явную издевку, но, кажется, эти люди ничего не заметили, ― могу я так к вам обращаться? ― Вы обязаны! ― высокомерно бросает ему женщина. ― Ибо вы и говорите сейчас с особой королевской крови! Тогда как ваше происхождение… ― … оставляет желать лучшего, да, вы правы, ваше величество! ― смиренно вздыхает Кайт. ― Тем не менее, ― его голос постепенно обретает твердость, ― я повторяю, мне бы очень хотелось увидеть девушку. Просто затем, чтобы убедиться, что она жива. ― Бумаги! И вы получите свою девицу живой и невредимой, ― рычит «его величество». ― Они будут у вас на руках, как только я увижу дочь господина Гурда, ― стоит на своем Кайт. ― Да я прирежу тебя, наглый щенок, сию же минуту! ― мужчина в два шага преодолевает расстояние между ними. Он замахивается на Кайта, но в ту же секунду его рука замирает буквально в нескольких миллиметрах от лица его визави, и он делает шаг назад. ― Я вам уже сказал, ― цедит Кайт, ― вы можете меня убить прямо сейчас, но ничего этим не добьетесь. И уж тем более не получите бумаг! Что если, они не при мне? Вдруг господин Гурд не отдал их мне, решил передать их вам только после того, как его дочь будет дома? Если же ни я, ни она не вернемся, повторяю, он поймет, насколько вы опасны, и ни за что не появится здесь! ― Какая досада, что вы не обыскали его! ― тихо говорит женщина. ― Что поделать, госпожа Анидаг, ― Кайт поворачивается и смотрит на нее в упор, ― вы допустили эту маленькую оплошность. Теперь же вам, так или иначе, придется поверить мне. Жаль, что я не вижу сейчас ее лица, но готов чем угодно поклясться, она побледнела, и тоже отшатнулась от него, как и ее сообщник минуту назад. Интересно, что бы эта мошенница сказала, если бы знала, что перед ней сейчас стоит истинный потомок того, чьей дочерью она так неудачно прикидывается. Ибо если бы она действительно была знакома с господином первым министром короля Топседа Седьмого, то оценила бы сейчас столь разительное сходство. ― Посему, ― продолжает Кайт, ― вам придется пойти на небольшие уступки. Согласитесь, это разумно. Она переглядывается с мужем (или кем там он ей приходится) и, наконец, поворачивается к третьему сообщнику. ― Что ж, будь по-вашему. Бар, будь любезен, поди и приведи сюда нашу маленькую гостью. Тот злоумышленник, который моложе, молча поклонившись, выходит из зала и через четверть часа возвращается, ведя Акбулог за руку. ― Кайт! ― радостно восклицает она, заметив и сразу же рванувшись к нему. ― Не так быстро! ― мерзавец грубо хватает ее за руку, притягивая к себе. ― Убедились? ― спрашивает женщина. ― Где бумаги? ― Передам из рук в руки вашему спутнику. В обмен на девушку. Самозваная королева кивает своему сообщнику, тот, таща Акбулог за собой, подходит к Кайту, и тот достает из кармана свиток с печатью и передает ему. Мужчина берет свиток в руки и толкает Акбулог в спину. Кайт обнимает ее за плечи, и я замечаю, как он что-то быстро прошептал ей на ухо. Тот, кого назвали Баром, передает свиток своему господину, и так называемый король, взяв у него бумагу, разворачивает ее и быстро пробегает глазами. Удовлетворенно кивнув и хмыкнув, протягивает бумагу «королеве», и та, улыбаясь, углубляется в чтение. ― Превосходно! ― торжествующе восклицают они. ― Что ж, ― говорит Кайт, все так же обнимая Акбулог за плечи, и стараясь незаметно отойти с ней поближе к выходу, ― вижу, теперь, ― он чуть повышает голос, который эхом отдается в зале, ― вас, господа, можно поздравить! В ту же минуту я громко хлопаю в ладоши и зал заполняется гвардейцами, которые незамедлительно окружают не успевших еще опомнится заговорщиков. ― В чем дело? Что происходит?! ― кричат мужчины. ― Кто вы такой?! ― надрывается женщина. ― Стража! ― на ее зов в зал вбегают еще двое, но слишком поздно, потому что вся гвардия, что я привел с собой уже в сборе. ― Я тот, кого вы так желали видеть, госпожа, ― отвечаю я. ― Собственной персоной. ― Правда, теперь вопросы буду задавать я. Но это ― чуть позже. А пока что вы все арестованы! Я киваю капитану, и солдаты хватают заговорщиков. ― Мерзавец! ― кричит несостоявшийся король. Он вырывается от солдат, пытающихся удержать его, достает из-за пояса пистолет, но, прежде, чем он успевает выстрелить, капитан, мгновенно опомнившись и в два прыжка преодолев расстояние между ними, перехватывает руку злоумышленника. Тот успевает спустить курок, но, к счастью, выстрел прогремел в воздух. Солдаты хватают этого человека за руки, валят на землю, вырывают пистолет из рук, все это сопровождается визгом и проклятиями, которыми сыплет его супруга. Я успеваю заметить также, как Кайт со всей силы толкает Акбулог, и они оба падают на пол. Солдатам же тем временем, наконец, удалось связать всех заговорщиков и вывести их из зала. Я облегченно вздыхаю и бросаюсь к Кайту, который, морщась от боли, помогает бледной, как полотно, Акбулог подняться на ноги.