А куда денешься?

Прошло ещё несколько дней. Отказавшись от идеи решить проблему одним ударом, Шша стала действовать более аккуратно, и вскоре наша жизнь сама по себе выстроилась в определённое расписание. С утра я приходила на веранду и делала рисунок изменившейся пентаграммы (с каждым разом это давалось всё быстрее и проще), затем готовила завтрак и кормила демонессу, после чего каждая занималась своими делами. Она — манипуляциями с пентаграммой, а я — учениками, заказами и домашними заботами. Самые мощные отводящие внимание амулеты, что удалось сотворить, вполне справлялись со своей задачей, и никто не замечал Шша, хотя я всё равно старалась не мелькать лишний раз на веранде, чтобы не отвлекать. Обедать днём я как-то не привыкла, и демонесса подстроилась под это, хотя вскоре после полудня я всё же приносила ей что-нибудь перекусить, после чего обе снова возвращались к своим занятиям. Часов в шесть мы ужинали, а после этого я устраивалась на веранде с мольбертом, заготовками для работы или книгой — они совсем не мешали нам совместно смотреть и обсуждать сериалы. Мой старенький ноутбук стал настоящим спасением — беседовать просто на отвлечённые темы у нас пока не получалось. Демонесса очень быстро зафанатела от «Доктора Кто» и «Теории большого взрыва», отпустила сотни язвительных комментариев в адрес «Таксистки», а когда я мстительно запустила старенький сериал о семейке Аддамсов, то заметила, как золотые глаза стали подозрительно поблескивать. Зато «Легенду о Корре» с интересом просмотрели мы обе. — Эй, и это всё? — возмутилась Шша после финальной сцены. — А где хотя бы поцелуй? — А чего ты хотела от детского, по сути, сериала, — пожала плечами я, стараясь не подавать вида, что тоже несколько разочарована увиденным. — Люди! — фыркнула демонесса. — Стоило столько сезонов морочить всем головы, раз за разом рушить обеим героиням все попытки завести отношения, сделать кучу непрозрачных намёков на чувства одной к другой, чтобы в итоге так ничего и не произошло. — Ну не знаю. То, что они ушли в иной мир вместе, и особенно этот их взгляд в конце… Вроде как всё более чем очевидно, но при этом и обвинить сценаристов не в чем, ибо прямо ничего не показали. Выкрутились, в общем. — Сложности-то какие, — усмехнулась темноволосая, бросая на меня лукавый взгляд. — Слушай, а как с этим у эльфов обстоит? — Да так же, как и в большинстве миров, — отмахнулась я, задумчиво почёсывая карандашом кончик носа. — Случается довольно часто, однако официально и не одобряется, и не запрещается, а отдельные личности делают себе пиар и карьеру, занимая одну из сторон. — Сложности-то какие, — с непередаваемым ехидством прокомментировала она и с лёгкостью отбросила его вместе со сменой темы. — Что ещё посмотрим? — Припасена у меня пара сериалов, — я повела рукой, издалека заставляя мышку шевельнуться и открывая папку с заголовком «Светлячок». Следующий день оказался выходным: никаких учеников, никаких срочных заказов, и я потратила значительную его часть на грядках, поливая, пропалывая и собирая ранний урожай. За эту причуду на меня косо посматривали соседи, но мнение этих нуворишей, обалдевших от свалившегося на них богатства и теперь из кожи вон лезущих, пытаясь переплюнуть один другого, всегда волновало меня в последнюю очередь. Возиться с растениями я всегда любила, пусть даже кто-то посмеивался над этим как над расовым стереотипом, а многие соплеменники отнекивались как от изжившего себя атавизма. Вот и сегодня я возвращалась в дом с приятной усталостью в мышцах и миской первых в этом году спелых помидоров. Веранду постаралась пересечь как можно незаметнее, но здесь и бесшумный эльфийский шаг не всегда помогал. Не помог и сегодня — Шша отвлеклась и посмотрела в мою сторону. Впрочем, сердитой она не выглядела, скорее даже довольной. — Пошло дело, — она сверкнула клыками в ослепительной улыбке. — Пока только самое начало, но узел начинает подаваться. — Значит, можно тебя поздравить с первым успехом, — было решительно невозможно удержаться от улыбки в ответ. — Угощайся, — я протянула ей через стенку пентаграммы самый крупный помидор, также задорно поблескивающий вымытым под садовым краном бочком, как сверкали и искры в её золотистых глазах. Отказываться Шша и не подумала. Чмяк! Помидор и правда оказался очень спелым, и под напором демонических клыков из-под прорвавшейся кожуры брызнули струи сока, щедро покрывая пятнами и мою руку, и лицо рогатенькой. Несколько капель попали ей даже на шею. — Вкусный, — хихикнула демонесса, её тёмный язычок пробежал по губам и вокруг, собирая брызги, остальные она попыталась стереть ладонью, но только размазала. На её красной коже было не слишком заметно, но всё же… Однако, вместо того, чтобы привести себя в порядок, Шша снова вгрызлась в помидор, пока не прикончила его. Снова облизнулась, бросила хитрый взгляд… и вдруг провела язычком по моей ладони, слизывая алые капли. От неожиданности я взвизгнула и отдёрнула руку, а эта рогатая зараза рассмеялась. — Ну, ты… — от возмущения я просто не могла подобрать слов, с трудом удерживаясь от того, чтобы не запустить в паршивку всеми оставшимися помидорами вместе с миской, однако вместо этого просто стремительно покинула веранду. — Эй, ты что, обиделась? — с недоумением донеслось мне вслед. Впрочем, через несколько минут я уже вернулась, но в миске были уже не помидоры, а чистая вода. — Ты что задумала? — опасливо покосилась демонесса. Вместо ответа я встала напротив, вынула из кармана мягкую губку, смочила её… — Не дёргайся, — протянув руку, я принялась аккуратно смывать с лица Шша следы от сока. Демонесса замерла, словно боясь шелохнутся, пока влажная пористая поверхность скользила по её щекам и подбородку. Только сейчас стало заметно, что за эти дни её красная кожа успела покрыться тонким слоем пыли, которой никакая пентаграмма не была помехой. Сейчас же контраст стал очевиден, и я уже не смогла остановиться, лёгкими движениями протирая сначала её лицо, а потом переходя и на шею. Ни слова ни говоря, Шша развернулась ко мне спиной, собирая руками волосы и поднимая их вверх, открывая плечи и спину. Не нарушая повисшей на веранде тишины, я снова и снова смачивала губку и водила ей по гладкой коже, возвращая ей блеск и яркость, понемногу спускаясь к талии демонессы, потом переходя на её бока и живот, подтянутый, не с чрезмерной, но всё равно рельефной мускулатурой. Отпущенные на свободу волосы снова упали на плечи, ладони скользнули вниз, и, прежде чем я успела отреагировать, демонесса уже потянула за один из ремешков, и неожиданно легко вся конструкция из ремней, опутывающих торс, оказалась в её руках. Освободившиеся груди, не такие большие, какими старались казаться, но очень приятной формы, мягко качнулись, глядя на меня очень тёмными и дерзко торчащими сосками. Золотые глаза тоже смеялись, хотя выражение лица было совершено невинным. Вдоль тех мест, где находились ремни, остались тёмные полосы пыли, тоже нуждавшиеся в губке. Когда влажная поверхность принялась медленно двигаться по её левой груди, Шша полуприкрыла глаза и прикусила нижнюю губу. Дыхание стало тяжелее, а потом я и вовсе различила чуть слышное урчание, вырывающееся из её горла. Когда же губка зацепила тёмный сосок, демонесса прерывисто вздохнула. Пусть она и сумела смутить меня в первый момент, обнажившись, но её чувствительная грудь сыграла с ней злую шутку. Я же продолжала своё дело с абсолютно невозмутимым видом, пусть даже и сделала кое-где пару не таких уж обязательных мазков и нажимов. От моей невозмутимости не осталось и следа, когда ладони демонессы опустились на ремешки, обхватывающие её бёдра. — Вот уж нет! — категорически отреклась я, прерывая молчание и чувствуя, как начинаю гореть от прилива крови щёки. Шша заливисто рассмеялась, убирая руки.